Небольшую квартирку дома в Кривоколенном переулке сотрясал чудовищный храп, который издавала хрупкая девушка, раскинувшаяся звездочкой посреди кровати. Ей снился прекрасный сон о том, как она на своем Вихре охотится в степи на кабанов.

На кухне приглушенно горел свет. Марья и Витька держали военный совет, сидя за пустым столом. Сегодня вечером ни одной, ни второму кусок в горло не лез.

— Мать, что, блин, это за монстр? Какие у нас варианты?

— Ну какие, какие. Не знаю, какие!

— Валить в Решотинск?

— Да погоди ты валить, Цупыркины так просто не сдаются! Нам нужна эта квартира. И мы ее получим. Главное, не распускай сопли. Подумаешь, прикусила ушко.

— Подумаешь? — недовольно зашептал Витька в ответ, дотрагиваясь до распухшего уха рукой. — Она во сне придушит, как котенка, и не почешется!

Храп в комнате резко прекратился послышалось сонное бормотание:

— Завалю, завалю, завалю кабана… Шмякну!

Витька с Марьей переглянулись и замерли. Храп возобновился.

— Слыхала? Это она меня завалить хочет. За то, что туалет по утрам занимал, ой, мать, ты как хочешь, а я поеду. Жизнь она дороже учебы!

— У тебя каждый год разные отмазки! — шлепнула Марья сына по руке. — Не смей валить! Ты видел, она вообще ничего толком не понимает, как дитё малое. Её вокруг пальца обвести — как нечего делать. Главное потерпеливее с ней пока да поласковее быть, тут хитростью надо брать. Подготовим потихоньку документы, якобы купили у нее хату за наличку. Да подсунем ей половчее на подпись. Если постараться, можно даже в присутствии нотариуса обстряпать, чтоб комар носа не подточил. Никакие Васюковы не пикнут. А Ирка как только вякнет, так сразу вылетит из квартиры. Такой шанс выпал, а ты валить!

Храп снова прекратился. Послышались тяжелые шаги. На кухню притопала Ирка.

Она бросила на стол Витьке свой телефон.

— Не помню, как работает. Ты мне напомни, брат! — она криво улыбнулась Витьке и обратилась к Марье:

— А ты, тётушка, дай еду.

— Конечно, Ирочка, — ласково заговорила Марья, поднимаясь с табурета, — что ты хочешь, моя лапонька?

Она загремела сковородками.

— А ты того-этого, не будешь кусаться? — опасливо спросил Витька.

— Если научишь, не буду.

— Давай сюда, какая у тебя разблокировка, — Витька взял в руки телефон, набирая число и месяц Иркиного рождения. Не подошло.

— Попробуй 12.05, — оторвалась от плиты Марья. — Это еёной мамки Ксеньки, сестрицы моей, день рождения. У меня двенадцатого октября, у нее — мая.

— О, подошло. Тебе чего? Прям с самого начала объяснять, как работает?

— Прям с самого, — Вырра села на табуретку и положила руки на стол…

— Тогда это надолго.

Марья включила небольшой телевизор. В эфире один за другим крутились рекламные ролики.

Вырра застыла, пораженная очередным чудом. Картинки мелькали, музыка играла, голоса разговаривали.

«Сильные, блестящие, здоровые! Стойкий результат без вреда для волос! Твой цвет — твои правила», — в ролике девушка щелкала пальцами и ее роскошные волосы с каждым щелчком меняли цвет: светлый, темный, красный…

— Ирка, ты слушаешь или телек смотришь? — возмутился Витька. Вырка недобро зыркнула на него, но оторвалась от рекламы, — Тут, вот она, пальцем ткни, кнопка вызова. Вот сейчас ты можешь позвонить мне. Вот, меня тут выбери и нажми.

Вырка с замиранием сердца занесла палец над значком. Картинка поменялась. Витькин телефон разразился звуками.

— А! — в сердцах воскликнула девушка и подпрыгнула на месте. Похоже, сегодня она сама сотворила магию.

Рано утром, как только открылся ближайший к дому супермаркет, Вырка уже протягивала продавцу банковскую карточку.

— И что? — лениво спросила ее девушка, сидящая за кассой.

— Твой цвет — твои правила! — выкрикнула Вырка. — Стойкий результат без вреда для волос!

— А, вы за краской? — догадалась продавщица, — так идите выбирайте. Я вам что тут стилист-парикмахер? Сходить за ней еще должна и цвет подобрать? Вон стеллаж стоит.

Вырра умчалась в указанном направлении, покопалась там, разбросав коробочки с тюбиками и прискакала назад к кассе. Продавщица посмотрела на изображение женщины с красно-рыжими волосами, пробила покупку:

— Можно прикладывать! — сказала она ожидающей команды Вырре.

Та торжественно приложила карту, сказав в унисон с последней «пик».

— Удачи в экспериментах! — пожелала ей вслед продавщица.

Добежав до квартиры, Вырка уселась перед зеркалом, выставила перед собой коробочку с краской. И щелкнула пальцами.

Отражение в зеркале не изменилось. Тогда Вырка щелкнула сначала пальцами левой руки, затем правой, потом обеими руками одновременно. Но ее тонкие волосы так и остались унылого цвета.

Топнув ногой в ярости, она побежала будить крепко спящую Марью.

— Маря, Маря, тётушка, — затрясла она ту за плечо.

— Что, где⁈ — подскочила Марья.

— Тётушка, а тётушка! — затрясла Вырка у нее перед носом коробочкой. — Я щелкаю, оно не меняет! Вот! — она взялась руками за кончик своего хвоста. — Как были серые, так есть серые. Надо красные!

— Оооо! — протянула Марья, падая назад, на неудобный диван, — Да за что же мне всё это!

— Быстрее, Маря! — командовала Вырка. — Что ты валяешься? Еще еду готовить, а ты спишь. Давай, давай, рыхлое тело, шевелись!

— Показывай, что ты там щелкаешь, — недовольно пробурчала Марья, протирая глаза кулаками.

Вырка снова ткнула ей в лицо коробкой с краской для волос.

— А что не так? — не поняла Марья. — Достаешь, смешиваешь, размазываешь по волосенкам, и через полчасика смываешь.

«Достаешь. Смешиваешь. Размазываешь. Смываешь».

Спустя полчаса Вырка с воняющей красителем до слез головой ломанулась в ванную комнату, но дверь была закрыта изнутри.

— Э, Итька, — заорала она, что было сил, — Открывай!

— Я не могу, — глухо прокряхтел Витька из-за двери, — я занят.

— А ну вылазь! — Вырка долбанула кулаком в хлипкую дверь. Эх, раньше бы она такую дверь одним мизинчиком вынесла. Дурацкое Ыркино тело!

Она забарабанила в дверь со всей силы.

— Ирка, отвали! — взвыл Витька, надеясь, что пока шпингалет закрыт, дикая Ирка до него не доберется.

И тут же чуть не свалился с унитаза, потому что на него с грохотом упала дверь. Витька живо скатился с фарфорового трона, натягивая штаны. В дверном проеме стояла Ирка с целлофановым пакетиком на голове.

— С ноги свалила! — довольно сообщила она.

Правда, пришлось разбежаться аж от входной двери, но об этом Вырра умолчала.

С кухни примчалась Марья, вытирая испачканные руки о трико, она заголосила:

— Убила Витюшу моего, оой!

— Шизанутая, блин! — Витька потер ушибленную в полете руку и бочком протиснулся мимо Вырки.

Вырка покрутила барашки на смесителе в разные стороны, потрогала рукой воду и взвыла: вода была слишком горячей. Она снова покрутила: ледяная. Рисковать больше не стала и сунула голову под струю. Красная вода побежала с волос, воронкой закручиваясь в сливном отверстии.

«Мой цвет — мои правила», — Вырра заплела в красно-рыжих волосах несколько тонких косичек и покрутилась перед зеркалом. Такое отражение ей нравилось уже больше. А вот одежда выглядела уныло.

На кухне страшно чадила сковородка: Марья поте лица пекла оладьи.

— Опять аладашки? — разочарованно сморщила нос Вырра. — А где мясо?

— А где я возьму тебе столько мяса, на завтрак, обед и ужин? У меня кошелек не резиновый. Сколько убытка от тебя!

Вырра знала, где есть много мяса. Она схватила свою волшебную карточку и снова побежала в супермаркет. Там она положила в тележку много разных кусков мяса, огромную рыбину, всяческих фруктов, которых никогда не пробовала, гору сладостей, набросала просто каких-то красивых банок и даже положила палатку, потому что на коробке была нарисовано что-то похожее на ее собственный шатёр в родном мире, и со всем этим добром пришла на кассу.

Продавщица ее узнала.

— Можно прикладывать! — сказала она Вырке, пробивая, наконец, последнюю покупку.

Домой Вырра пришла грустная, купив только палатку и одну подложку куриных голеней. Все остальное пришлось оставить в магазине. «Недостаточно средств», — так ей сказали. Оказывается, волшебная карта была не такой уж и волшебной, а Ырка не такой уж и богатой.

— Девочка моя, — вкрадчиво сказала ей тётушка, — а хочешь, я тебе расскажу, как получить много денежек?

В Выркиных глазах зажглась надежда.

— И палатка пригодится, — добавила Марья себе под нос, выкладывая голени на сковороду.