Кипящая в Кире ярость наконец-то нашла выход. Она шагнула вперёд, её лицо покраснело, а в глазах стояли слёзы злости и бессилия.

— Ты просто подлый шакал, Каэлен! — прошипела она, и в её голосе было столько ненависти, что, казалось, он мог бы прожечь дыру в переборке. — Всегда им был и всегда останешься! Только и можешь, что нападать на старые грузовики! Трус!

Пират лишь лениво отмахнулся, словно от надоедливой космической мухи, его лицо не выражало ничего, кроме скуки.

— Это бизнес, детка. Ничего личного, — бросил он через плечо, даже не посмотрев в её сторону. — Твои истерики здесь никому не интересны.

Он снова повернулся ко мне. Вся его игривость, вся эта показная весёлость испарились без следа. Его серебристые глаза вновь стали холодными и твёрдыми, как оружейная сталь.

— А теперь слушай сюда, «джекпот», — его голос стал жёстким и рубящим, как удар топора. — У тебя есть выбор. Очень простой, я бы даже сказал, элементарный. Вариант номер один: ты сейчас поднимаешь свою задницу и добровольно, без всяких глупостей, идёшь со мной. Я забираю артефакт, который ты так удачно для меня нашёл, и, в качестве жеста доброй воли, оставляю твоей команде стандартный ремкомплект. Знаешь, такой, дешёвенький. Там хватит, чтобы залатать дыры в их корыте и убраться отсюда к чертям собачьим.

Он сделал паузу, давая мне время прочувствовать всю щедрость его предложения.

— Вариант номер два, — продолжил он, и его губы скривились в отвратительной ухмылке. — Мои ребята убивают их всех. Прямо здесь. У тебя на глазах. Медленно и, поверь, не очень красиво. Начнём, пожалуй, вот с этой твоей защитницы, — он кивнул в сторону Киры. — Тебя мы, конечно, не тронем. Ну, может, руку сломаем, для острастки, чтобы не дёргался. А потом всё равно заберём с собой. Итог для тебя, как ты понимаешь, один и тот же. Ты окажешься у меня. Но вот для них… для них он будет очень, очень разный. Так что выбирай. И давай побыстрее, моё терпение не бесконечно.

На мостике повисла мёртвая, звенящая тишина. Я смотрел на него, и в голове был абсолютный туман. Это был не выбор. Это был ультиматум. Приговор, который он привёл в исполнение ещё до того, как озвучил. Он не оставлял мне ни единого шанса, ни одной лазейки.

Тишину нарушил тихий, но отчётливый звук. Это Семён Аркадьевич, который всё это время молча стоял у стены, тяжело дыша, сплюнул прямо на палубу. В его руке, неизвестно откуда появившейся, была зажата тяжёлая монтировка.

— Пошёл к чёрту, пират, — глухо прорычал он, глядя на Каэлена с таким нескрываемым презрением, будто перед ним была не грозная фигура, а куча космического мусора.

И тут же к его голосу присоединился другой, механический и бесстрастный, с чудовищным немецким акцентом.

— Анализ показывает, что в долгосрочной перспективе угрозы в адрес капитана данного судна приводят к крайне негативным последствиям для угрожающего, — с непоколебимой логикой изрёк Гюнтер, выкатившись из своего угла. Его красный огонёк-индикатор тревожно замигал. — Статистическая погрешность — ноль целых, ноль десятых процента. Рекомендую воздержаться.

Каэлен на секунду замер, а потом громко, от души расхохотался. Он смеялся так, будто услышал самую смешную шутку во всей галактике, запрокинув голову и хлопая себя по коленям. Его головорезы за спиной тоже заухмылялись, глядя на нас как на клоунов. Наше жалкое сопротивление их только забавляло.

— О, боги, какая преданность! Какая отвага! — выдавил он сквозь смех, вытирая выступившие слёзы. — Старик с монтировкой и говорящее ведро! Вы сделали мой день, ребята. Серьёзно. Я расскажу эту историю в каждом портовом баре отсюда и до Края Галактики. Но шоу окончено. Волков, твой ответ. Сейчас же. Время вышло.

* * *

Я смотрел на них, и время, казалось, остановилось. Каждый удар сердца отдавался в ушах, как похоронный колокол. Передо мной стояли три человека, ставшие для меня семьёй, и все они были готовы умереть.

Вот капитан, Семён Аркадьевич. Его обветренное лицо окаменело, превратившись в маску упрямой злости. В руке он до боли сжимал тяжёлую монтировку — последнее средство в безнадёжной драке. Я знал его недолго, но видел насквозь. Он не отступит. Он бросится на этих вооружённых до зубов головорезов со своим куском железа и погибнет, проклиная тот день, когда решил подобрать в космосе беспамятного бродягу.

Вот Кира. В её огромных глазах плескалось отчаяние. Она смотрела на меня, и её взгляд был громче любого крика. «Влад, не надо, пожалуйста, не сдавайся! Мы что-нибудь придумаем, мы всегда придумываем!» — молил он. Она тоже будет драться. Неумело, отчаянно, вцепляясь в любого, кто попытается меня забрать. И её убьют одной из первых.

А чуть поодаль стояла Лиандра. В её неземных, светящихся глазах не было ни капли страха. Только холодная, звенящая, концентрированная ненависть. Она смотрела на предводителя пиратов, Каэлена, не как на человека, а как на опасный вирус, который необходимо немедленно и безжалостно уничтожить. Она не сдастся и не отступит. Она будет искать слабое место до последней секунды своей жизни.

В этот момент я отчётливо понял: Каэлен не блефует. Он хладнокровно убьёт их всех, одного за другим. А они не позволят сделать это легко. Здесь, в узкой рубке старого грузовика, развернётся кровавая бойня. Бессмысленная и жестокая. И виной всему буду я.

— Хорошо, — мой голос прозвучал глухо и чуждо. — Я пойду с тобой.

— Нет! — вскрикнула Кира. Она рванулась ко мне, но один из пиратов тут же сделал шаг вперёд, преграждая ей путь стволом штурмовой винтовки. Кира замерла, беспомощно глядя на меня, и по её щекам покатились слёзы.

Каэлен расплылся в довольной улыбке.

— Вот это мудрое решение. Я ценю, когда люди умеют считать.

Он кивнул своему подручному. Тот приблизился ко мне, держа в руках странное устройство — небольшой манипулятор с силовым захватом на конце. Пираты явно не собирались прикасаться к артефакту голыми руками. Я медленно протянул ладонь. Манипулятор осторожно, почти нежно, забрал тёмный маячок. В тот же миг, как он покинул мою кожу, я почувствовал, как внутри оборвалась невидимая, но очень важная нить. Стало пусто, холодно и как-то очень одиноко.

Я в последний раз обвёл взглядом свой экипаж. Свою обретённую семью.

— Чинитесь, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — И летите к «Саду Гесперид». Все ответы там. Для всех нас.

Я уже хотел отвернуться, но встретился взглядом с Лиандрой. Мы просто смотрели друг на друга, и в этой оглушительной тишине, в этом коротком, как вспышка, мгновении было сказано всё, на что у нас никогда не хватало слов. Прощение за мою тайну, сожаление о том, что всё так закончилось, и безмолвное обещание, которое невозможно было дать вслух. Я запомнил её лицо. Запомнил, чтобы было что вспоминать там, куда меня ведут.

А потом я отвернулся. И, не оглядываясь, твёрдым шагом пошёл за пиратами к пробоине в борту, которая стала для меня дверью в неизвестность.

* * *

Путь от мостика до дыры в борту нашего корабля казался бесконечным. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом в наступившей тишине. Я чувствовал, как спину мне сверлят взгляды моего экипажа. Взгляды, полные страха и надежды, которую я не оправдал. Между лопаток неприятно давил холодный ствол бластера, который держал один из пиратов. Рядом со мной, вразвалочку, шагал Каэлен. Он не шёл, а плыл, покачиваясь, словно был на весёлой прогулке по парку. На его лице играла такая довольная ухмылка, что хотелось по ней съездить. Он получил всё, что хотел, а я проиграл по всем статьям. Его бандиты держали моих людей на мушке, и любая глупость с моей стороны стоила бы им жизни.

Каэлен решил, что момент идеален для того, чтобы побольнее меня уколоть. Он наклонился прямо к моему уху. От него несло каким-то сладким и дорогим парфюмом, от которого меня едва не стошнило.

— А девчонка-то у тебя боевая, — прошипел он, мерзко ухмыляясь. Он кивнул в сторону, где осталась Кира и остальная команда. — Нашёл себе отличную игрушку для долгих перелётов. Мы с ней когда-то так зажигали, что целые звёздные системы на уши ставили. Она тебе не рассказывала, как мы угнали целую баржу с живыми квази-кальмарами? А потом устроили гонки вокруг газового гиганта. Правило было простое: проигравший чистит трюмы от слизней голышом. Забавный был денёк. Кстати, она тогда проиграла.

Я замер на месте. Кровь ударила мне в голову, кулаки сжались сами собой. Я медленно повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

— Оставь её в покое.

Мой голос прозвучал тихо, но, кажется, достаточно твёрдо.

Каэлен в ответ лишь расхохотался. Его смех был громким и неприятным, как скрежет ржавого железа по стеклу.

— Ой, да ты у нас настоящий рыцарь! В сияющих доспехах! Как это трогательно. Не переживай, сегодня я её не трону. У меня есть дела поважнее, чем твоя подружка.

Мы пошли дальше. И тут один из его головорезов, который с жадным любопытством оглядывал наш старенький мостик, видимо, прикидывая, что бы тут украсть, не заметил валявшуюся на полу лужицу серой каши. Пират с размаху наступил на неё, его нога поехала вперёд, и он с грохотом, достойным падающего астероида, рухнул на палубу. Его винтовка с лязгом отлетела в сторону.

В этот момент из тёмного угла, где он прятался, работая на аварийном питании, выкатился наш робот-повар Гюнтер. Его красный глаз-сенсор несколько раз мигнул, оценивая ситуацию.

— Analyse, — произнёс он своим механическим голосом с нелепым немецким акцентом. — Противник успешно нейтрализован стандартным пассажирским завтраком. Effizienz: сто процентов. Йа предлагаю немедленно вооружить весь экипаж кастрюлями с кашей. Статистически, это гораздо более надёжный метод обороны, чем поливать врагов кипящим борщом.

Каэлен бросил на своего растяпу-подчинённого такой злой взгляд, что тот, кажется, съёжился прямо на полу. Но говорить ничего не стал, лишь сильно толкнул меня в спину, заставляя идти дальше. Мы вышли в коридор. За спиной остался мой экипаж. Они были беспомощны, унижены моим проигрышем, но я знал, что они не сломлены. Я не стал оглядываться. Я просто не мог. Боялся увидеть в их глазах упрёк или, что ещё хуже, надежду. Боялся, что не сдержусь, сорвусь и сделаю какую-нибудь глупость. Глупость, за которую они заплатят своими жизнями. А этого я допустить не мог.