Главное, не забывать, что это дети, а не стая волков, хотя ощущение именно такое — сверлящие меня тридцать пар глаз. В них и злость, и интерес, и равнодушие пока… Очень милые дети, конечно, но мне здесь учиться, поэтому я многообещающе оскаливаюсь. Кто-то понимает, кто-то — нет, кто-то отводит взгляд. Понятно, мажоров нет, лидера класса я определила, а девчонки — аморфная масса, что для начальной школы норма. Ну и хорошо. Проверки, конечно, будут, и не одна, но первый раунд за мной — не овца в класс пришла.

— Мила Ершова будет учиться с вами, — сообщает Рогнеда Николаевна, так зовут пожилую учительницу.

— Здравствуйте, — ровным голосом здороваюсь я.

— Садись, где тебе удобно, — говорит она мне.

Это тоже проверка — от того, где я сяду, будет зависеть её ко мне отношение. Итак, первые парты — для ботаников, последние — для хулиганов. Идеально было бы сесть в центре, но для моих планов это неудобно, потому сажусь у двери на первой пустой парте. Вообще-то, интересно, почему она пустая, но это неважно. Ибо за попытку нагадить бить я буду лидера, а он сам потом автора найдёт.

Рогнеда Николаевна удовлетворённо кивает. Для неё важна именно первая парта, а всё остальное она просто не считает важным. А вот кивнув, она начинает урок. Это математика, что само по себе тяжёлое испытание, потому что надо не выдать того факта, что я, вообще-то, могу и курс средней школы сдать, мне несложно. Не идеально, потому как есть позабывшиеся вещи, но могу.

— Две трети отрезка составляют восемнадцать дециметров, — диктует нам Рогнеда Николаевна. — Чему равен весь отрезок?

Интересно, кому-нибудь в жизни эти дециметры понадобились? Я не помню ни одного случая, чтобы где-то их использовала. Да ещё и задача легко решается в уме, впрочем, как и все задачи четвёртого класса. Сначала записываю ответ, потом спохватываюсь — и пишу решение. Интересно, что учительница не спрашивает, а просто подходит и заглядывает в тетрадки.

— В уме решила, — делает она простой вывод, на что я киваю. — Интересно, но молодец.

И идёт дальше, я же от нечего делать задумываюсь. Значит так: военрук слегка офигел, поэтому попытается хоть что-то разузнать о сиротке. Или не попытается, зависит от степени его интереса. Рогнеда Николаевна умненькой девочкой заинтересуется, потому что устный счёт в четвёртом классе — часто нонсенс. То есть тут есть вероятность олимпиад, а в случае победы — плюшки лично для неё. Физрука мы ещё очаруем, а есть ли тут уроки труда, я не помню.

На месте военрука я бы меня испытала, но возможностей у него немного, поэтому вариант только один — калаш. И вот тут есть нюанс, который мне позволит сильно выделиться, а там, глядишь, выделиться захочет и военрук, то есть будут какие-то поездки, возможно и в вэ-чэ, а в воинской части, если места знать, много чего свинтить можно. Ну и, ведомый выгодой, он может и под опеку взять, а это уже победа.

То есть начала я, в целом, положительно, а там посмотрим. Зависит от того, у кого как свербит. Если у военного свербит сильно, то автомат он мне сегодня подложит, если нет, то… прогнозирование недоступно. Рогнеда, в свою очередь, точно попробует выяснить, вундеркинд я или имеет место системное образование. Вундеркинд — это плохо, значит, изображаем системное образование.

Следующий урок у нас английский. Учитывая год и дыру, сейчас будет выступление Алисы из хорошо известного всем фильма, потому что языком вероятного противника я владею свободно, это вообще-то норма, учитывая, из какой части я сюда провалилась. Другой вопрос — как детская память вместила все мои знания? С точки зрения «почти врача», это мало реалистично, детский мозг — это детский мозг, но вот получается, знания сохранились. Или тут загадка какая, или ведьмы — народ хитрый.

Звенит звонок, и класс погружается в тонкости произношения того, что читать необязательно вообще. Я умираю от скуки, но меня не спрашивают. Почерк у меня, кстати, получше, чем был раньше, хоть что-то хорошо. Одноклассники ко мне только приглядываются, но пока не дёргаются, я инициативы тоже не проявляю, мало ли. В данном случае первый шаг должен совершить противник и раскрыться, а мы его — в мягкое брюшко.

После уроков оказывается, что свербит у военрука, что уже интересно, потому что мотив должен быть, а я его не вижу. Военный подходит ко мне и просит следовать за собой. Я следую, мне не жалко, а пузо потерпит. И дольше голодали, а тут мне интересно, что он придумал, да к тому же меня не спрашивают. Заводит он меня в кабинет начальной военной подготовки, чего я, собственно, ожидаю.

— Посиди здесь, я сейчас, — говорит мне военный, отправляясь в подсобку.

Таки за автоматом пошёл. Точнее, за масс-габаритной моделью, которую можно разбирать, но нельзя стрелять. Это логично, поэтому я буду военному показывать цирк. Мы этот цирк на смотрах показывали, типа «даже военюрист…», ну и так далее, показуха армейская обыкновенная. Действительно, приносит весло калаша, кладёт на стол.

— Справитесь со сборкой-разборкой? — интересуется военрук.

— Так точно, — отвечаю ему. — А платок есть, глаза завязать?

— Глаза завязать? — удивляется он, но чёрную тряпку находит, завязывает мне глаза и молчит.

— Готова, — сообщаю ему.

— Начали, — командует он, а мои пальчики привычно уже поворачивают, отстёгивают, вынимают, поворачивают…

— Упражнение закончила, — сообщаю ему, собрав и положив масс-габаритку на место.

Военрук характеризует увиденное. Матерно, но словарь бедноват, видно отсутствие практики. В любом случае, он поражён, потому что видит такое впервые в жизни. Эх, жаль, не война сейчас, напросилась бы воспитанницей в часть, всяко проще было бы. Ну, пока офицер удивляется, я думаю о том, как бы ему намекнуть меня отпустить. Но до него доходит и так, поэтому я спокойно прощаюсь и ухожу. Надеюсь, он решится поделиться с коллегами, и история будет иметь продолжение. А мне пора на стрелку.

Потому что работать всегда лучше с нескольких точек, это любой снайпер подтвердит. Именно поэтому я и тороплюсь в направлении того места, где стрелку забила. Очень мне важно выйти на тех, кто город держит, ради выяснения, с чего вдруг они ударились в беспредел. А вот если они не в курсе творящегося, вот тогда начнётся самый цимес.

* * *

— Чего хотела-то? — спрашивает меня высокий чернявый цыганского вида парень.

Как я и ожидала, на стрелку пришёл совсем не тот же, с кем я уговаривалась о встрече. Вопрос его и сложен, и прост одновременно, поэтому мне предстоит сначала подавить его богатством лексикона и только потом выдать причины встречи. Детдом, в принципе, на их районе стоит, но что-то мне подсказывает, что лучше эту тему поднимать только с вышестоящими бандитами, потому как происходящее — явно не их забота. Формальная причина встречи со смотрящим — представление, насколько я помню, в эти годы вполне ещё проходила.

Глубокая жо… захолустье — это не центр, где структура чёткая, и смотрящий, как ему положено — «законник». Здесь структуры почти что и нет, а воры, следящие за порядком, — это просто люди, понимающие: если что — их тут и накромсают, потому что наколки от пули не защищают. Вот на этом я и попробую сыграть.

Объяснив пареньку, что я девица столичная, прошу встречи с нужным человеком. Он меня внимательно выслушивает, делает кому-то знак, и начинается форменное кино. Рядом со мной тормозит наглухо затонированный «крузак», откуда выскакивают «братаны» с целью меня схватить. Начинаем танцевальную программу. Некоторое время я от них уворачиваюсь, пока сидящему внутри не надоедает.

— Хватит, — командует он.

— Ну во-о-от! — голосом с подчёркнуто обиженными интонациями реагирую я на его слова. — А так весело играли, как с папиными…

Всё, главное сказано, со мной готовы разговаривать. Спокойно усаживаюсь в машину, так же спокойно здороваюсь, отметив, что мужик напротив меня — не «бык» без мозгов, а обладатель довольно умного взгляда. Он внимательно смотрит за тем, как я усаживаюсь, а потом просто поднимает на меня вопрошающий взгляд.

— Бордель с малолетками — это беспредел, — спокойно сообщаю ему я. — Как и…

Меня прерывают, жёстким голосом требуя подробностей. О, ребята, я столько сводок читала, вы себе и не представляете! Поэтому начинаю рассказывать вещи, которые хоть и не происходят прямо сейчас, но и проверить это невозможно. Меня очень внимательно слушают, из чего я делаю логичный вывод: не был он в курсе того, что на его земле творится, не был. Значит, сейчас будут интересные последствия, ибо это — не угрозыск, эти люди долго ждать, чтобы взять на горячем, не будут. А если проигнорирует, то станет соучастником, то есть замажется так, что ему никуда отсюда хода не будет.

И всё-таки кажется мне, что я в свою же историю попала. Знаний о девяностых у меня не так чтобы много, а ситуация выглядит так, как будто малолетку слушают серьёзные дяди, причём действительно слушают. Насколько вероятно такое в реальности? Трудно сказать, не разбираюсь я в девяностых на таком уровне. А кто бы разбирался… Ладно, даже если я в своей же недописанной книге, всё равно надо как-то жить. Это, кстати, может быть альтернативная реальность, в которой всё было именно так, а не иначе. Так сказать, альтернативная история бандитизма на Руси. Потому как выглядит то, что происходит, совсем уж нереально.

«Смотрящий» хватает «кирпич» мобилы, выдёргивает антенну и кого-то набирает, требуя «тряхнуть детдом» и «забить стрелку». Если я всё правильно понимаю, то психически нормальный человек вроде меня должен сейчас от места обитания держаться подальше, потому что бандитские разборки — это не смешно. Учитывая, что всё общение идёт матом, то бандиты у нас тут — так себе. Хотя чего я ожидала от глубокой дыры?

— Детдомом сейчас займутся, — так же матерно объясняет мне бандит. — Но тебе пока туда не надо, поехали ко мне.

— Как скажешь, дядя, — покладисто соглашаюсь я.

Он прав, на самом деле детей на волне разборок и поубивать вполне могут, но тут я ничего сделать не могу, и так уже сделала больше, чем вообще было возможно, поэтому покоряюсь судьбе. Если я всё правильно о нём поняла, то сначала он поедет в ресторан, а потом уже домой. Принимает он меня, слава богу, за ребёнка, так что приставать не будет, а бить ему меня «не по понятиям», я показала себя с очень определённой стороны. Значит, просто телевизор покажет да спать уложит. Меня это устраивает. В ресторане надо себя показать, это важно — ну да не проблема, ибо я, чай, не кобыла неотёсанная, я много чего знаю.

Интересно, какие выводы сделает военрук и захочет ли он мной похвастаться. Хорошо бы, чтобы захотел, но шансы — так на так. Пока буду держаться бандитов, ещё года два можно, а потом придёт наш всенародно избранный и объяснит всем, как именно надо поступать с бандитами. Быть той, кого в горячке кончат, мне не хочется, поэтому два года максимум. Ну, в любом случае передышка.

Правильно я всё понимаю — к ресторану подъезжаем. Сейчас будет ещё одна проверка — халявой. Если девка я обычная, несмотря на возраст, то правильно выстроить меню не смогу, а если действительно та, за кого себя выдаю… Но правильный заказ — это полбеды. Я ребёнок, нужно разбираться с напитками. Вино заменяется соком, но и сочетать надо правильно, ибо бандит в этом не разбирается, зато отлично разбирается метрдотель, так что если ошибусь — будет нехорошо, тут не компьютерная игра, второй жизни нет — зафиксируют и душу вытрясут.

— Пойдём, перекусим чего-нибудь, — предлагает мне местный «шеф». — Можешь звать меня дядей Сашей.

— Меня тогда Милой звать можно, — формально представляюсь я.

Тоже нюанс — он представился «по-домашнему», значит, и мне в ответ так надо. Это элементарная вежливость, а в бандитской среде она играет очень большую роль, особенно в стране, где бардак. А у нас бардак, и пока с ним ничего не поделаешь. Это я знаю, что через два года этот бардак на ноль прикрутят, а им-то откуда это знать?

Ресторан хороший, даже очень — это видно и по персоналу, и по тому, как дядю Сашу встречает метрдотель. Перемигивание их я уловила, что же, приятно не ошибаться в оценке ситуации. По закону жанра меня проводят к столу, дядя Саша усаживается, выжидательно глядя на меня, а передо мной ложится меню. Ну, бой так бой, что тут у нас?

Открываю меню… Да, это будет сложнее, чем я думала, потому что хочучки детского организма стоит прикрутить, а мои движения должны выглядеть привычными. То есть метрдотель должен увидеть девочку, привычную к ресторанам такого класса. Это и есть основная проверка. Ну, поехали…