Жизнь в святилище Камо протекала мирно и спокойно. Всё шло своим чередом, подчиняясь определённым порядкам.

Норико, как и положено, выполняла свои обязанности сайин: возносила молитвы богам для благополучия страны и императорского рода. Периодически она переписывалась со своей сестрой Акико и узнала, что та, возможно, в скором времени выйдет замуж за одного из принцев-кузенов. Подобные браки не были редкостью при дворе, и принцессы время от времени связывали свою жизнь с родственниками-принцами.

Новоиспечённая сайин лишь вздохнула, понимая, что её удел – провести в стенах храма, вероятно, много лет. И в ближайшие годы точно не стоит помышлять не то что о замужестве, но даже и о посещении столицы.

…Норико очень сблизилась с Юэ. Господин Морино не возражал этому.

Со времени прибытия Норико в святилище минуло три месяца. Стояла середина лета. Недавно прошёл праздник Танабата. С этим праздником связывали историю ткачихи по имени Орихимэ и пастуха Хикобоси, также известным на ханьский манер, как Кэнгю.

Согласно старинной легенде, давным-давно жили ткачиха Орихимэ и пастух Хикобоси. Орихимэ ткала прекрасную одежду, а Хикобоси пас коров. Но в один прекрасный день они встретились и полюбили друг друга. Однако небесный царь Тенно, приходящийся отцом Орихимэ, выказывал крайнее недовольство тем, что дочь не выполняет свою работу к сроку, а коровы разбредаются без присмотра Хикобоси. И Тенно разлучил влюблённых, поместив их по разные стороны Небесной реки[17], запретив им встречаться. Но видя, как грустит его дочь, Тенно всё же смилостивился, позволив влюблённым видеться раз в год в седьмой день седьмой луны.

И вот Орихимэ и Хикобоси попытались встретиться первый раз после долгой разлуки. Но оказалось, что через Небесную реку нет моста. Орихимэ начала горько рыдать, и к ней слетелись сороки. Они посочувствовали девушке и пообещали построить мост через реку, расправив и соединив между собой свои крылья. Но также птицы сказали ещё и то, что, если будет дождь, они не смогут прилететь. И влюблённым придётся ждать до следующего года, дабы встретиться.

Традиция отмечать этот праздник появилась в начале эпохи Хэйан и с тех пор пользовалась большой популярностью при дворе микадо. В Хань праздник назывался «Цисидзе», а в Ямато[18] получил название «Танабата» или же «Фестиваль звёзд» – «Хоси мацури».

Отмечался Хоси мацури с фейерверками. Участники празднества развешивали на ветвях бамбука тандзаку, небольшие кусочки тонкой цветной бумаги, на которых записывали свои желания. Обладающие творческими способностями люди излагали желания в стихотворной форме. Помимо двора микадо Танабата пользовалась большой популярностью и у обычных горожан.

Приближалось время буддийского праздника Обон*, известного также как Бон или «Праздник фонарей». Проходил он в течение трёх дней, в середине седьмой луны. По традициям считалось, что в это время души усопших возвращались в мир живых, дабы посетить родных и свои дома. При этом люди вывешивали фонари с наступлением темноты, дабы умершие могли найти дорогу домой.

В буддийских храмах во время Обона читали священные книги, родственники приносили подношения к алтарям. На улицах вечером слышались музыка и пение. Закрывался праздник действием торо нагаси – красочные бумажные фонарики со свечками спускали по морю или реке. Считалось, что они указывали душам безопасный путь обратно в царство мёртвых…

…Святилище Камо придерживалось синтоизма. И праздник Обон, день поминовения усопших, не проводило. Но его служители могли участвовать в фестивале наравне с простыми людьми. Даже сайин дозволялось днём посещать ближайшее селение в сопровождении служанок и нескольких воинов.

За несколько дней до праздника фонарей Юэ как бы невзначай спросила принцессу:

– Госпожа, вы ведь знаете, что скоро Обон?

– Да, знаю, – кивнула юная сайин, ещё не понимая, куда клонит её собеседница.

Мико огляделась. И убедившись, что, кроме неё и принцессы, в помещении никого нет, продолжила:

– А вы слышали про Хякки яко?

– Хякки яко? – удивлённо переспросила девочка. – Конечно, слышала…

Раньше мать часто рассказывала ей о ночном параде ста духов, известном так же как Хякки яко. Считалось, что ежегодно, особенно летом, различные демоны и ёкай проходили по улицам человеческих поселений, исчезая с наступлением рассвета. Особенно часто это происходило в праздник Обон.

Считалось, если человек, не имевший духовной защиты, сталкивался с шествием сверхъестественных сил, то он умирал.

– А вы хотели бы увидеть парад демонов собственными глазами? – хитро прищурилась Юэ.

– Но разве это не опасно? – насторожилась Норико.

– Не волнуйтесь, госпожа, хоть я теперь и стала смертной, но всё же сохранила часть магических сил. И со мной вы будете в полной безопасности.

– Тогда я очень хочу увидеть Хякки яко! – воскликнула принцесса. Она просто обожала всевозможные истории о демонах и сверхъестественных явлениях. И была не прочь сама стать причастной к этому действу.

– Хорошо, тогда на третий день Обона я проведу вас на шествие. Но только пообещайте, что будете во всём меня слушаться! Иначе может случиться беда! – с серьёзным видом промолвила Юэ.

Сайин заверила бывшую кицунэ, что во всём будет её слушаться…

И вот настал долгожданный третий день Обона. Норико с самого утра с трудом скрывала беспокойство. Она буквально-таки изнывала от нетерпения: так ей хотелось увидеть ночное шествие сотни демонов!

Днём юная особа как ни в чём не бывало прогуливалась по ближайшему селению в сопровождении стражников, Кагами и Юэ. Свита сайин не могла не заметить приподнятое настроение своей госпожи. Они приписали это тому, что девочке не терпится увидеть торо нагаси, спуск по реке красочных бумажных фонариков. Они являли собой поистине чудесное зрелище!

И только бывшая кицунэ знала истинную причину радости принцессы.

…Ближе к вечеру Юэ обратилась к сайин:

– Госпожа Норико, скоро начнётся торо нагаси. После того как посмотрите на фонарики на реке Камо, возвращайтесь в свои покои и ждите меня. Тогда я проведу вас на Хякки яко.

– Хорошо, – кивнула она.

В положенный час она в сопровождении свиты отправилась к реке Камо, дабы увидеть торо нагаси. Там уже собрались обитатели храма и жители окрестного селения. Люди приносили с собой фонарики со свечами и спускали их на воду. Помимо них вниз по течению реки проплывали фонарики, пущенные из других деревушек и даже из самой столицы.

– Госпожа, посмотрите, как красиво! – восторгалась Кагами.

– Да, очень… – подтвердила принцесса.

Она смотрела на светящиеся разноцветные огни на воде. У девочки в голове возникло сравнение, что они похожи на россыпь сияющих звёздочек, упавших с неба в реку. И когда они скроются из виду, то вновь поднимутся в небо…

Норико уже видела раньше торо нагаси. С раннего детства она с матушкой, госпожой Фудзиварой Сигэко, смотрела на яркие фонарики на водах Камо. Тогда вместе с ними посмотреть на чудесное зрелище отправлялись император и другие наложницы с детьми. Все находились внутри паланкинов или богатых повозок. Вокруг стояла вооружённая до зубов охрана. В те времена Норико хотелось подойти поближе к плавающим огонькам, получше их рассмотреть. Но, увы, подобное было невозможно.

Теперь же она свободно подбежала к самому краю берега.

– Госпожа, будьте осторожны! – переполошились служанки и стражники. Они прекрасно понимали: если с юной сайин что-нибудь случится, им не сносить головы.

– Госпожа, вернитесь, пожалуйста! – Кагами подскочила к своей маленькой госпоже. – Что будет, если вы упадёте в реку? Вы же не умеете плавать!

– Но я хочу посмотреть поближе! – не унималась сайин.

На самом деле её порядком забавляло беспокойство прислуги. Ещё немного «помучив» своих сопровождающих, она отошла от кромки воды на более безопасное расстояние.

…Наконец празднество торо нагаси подошло к концу. Как и договорились ранее сайин и Юэ, девочка послушно отправилась в свои покои и принялась терпеливо ждать бывшую кицунэ.

Время шло, наступил конец часа Свиньи. Принцесса-сайин начала невольно переживать: неужели Юэ забыла об их уговоре?

Как вдруг за внутренней перегородкой-фусума раздался знакомый голос:

– Госпожа…

– Входи, Юэ!.. – оживилась юная особа.

Внутренняя перегородка отъехала в сторону, и Норико увидела свою прислужницу.

– Госпожа, дабы никто не помешал вам наблюдать за Хякки яко, мне пришлось прибегнуть к магии, – пояснила она. – Я применила особые заклинания, и теперь все обитатели святилища Камо и окрестных селений спят крепким сном. Не волнуйтесь: с ними всё будет в порядке, и они пробудятся только с рассветом.

Девушка невольно хихикнула. Уж она-то представляла, как удивятся утром стражники принцессы, обнаружив, что заснули прямо на посту!

– Отличная идея! Что мне делать дальше?

– Для начала наденьте вот это… – тоном, не терпящим возражений, ответила мико. Она протянула сайин керамическую маску лисицы-оборотня, расписанную красной и белой краской.

Сайин послушно надела её, как следует закрепив завязки на затылке. Закончив перевоплощение в «лисицу-оборотня», девочка всё же не удержалась от вопроса:

– Юэ, а зачем это нужно?

– Чтобы сбить демонов с толку. Так они не заподозрят, что вы человек, – невозмутимо ответила бывшая кицунэ.

После чего извлекла из широкого рукава небольшие куски бумаги, испещрённые печатями-офуда*, и длинную алую ленту.

– А это нужно, чтобы создать для вас духовную защиту, – произнесла Юэ, крепко привязывая к груди сайин печать-офуда лентой крест-накрест.

Наконец все необходимые приготовления завершились. Юэ и Норико покинули покои принцессы и вышли на улицу. Девочка увидела, как стражники храпели прямо на посту, оперевшись на древки копий.

Спутницы беспрепятственно покинули пределы территории святилища и направились в близлежащее селение. По пути сайин спросила:

– Юэ, ведь ты теперь человек? Тогда почему ты без духовной защиты?

– Госпожа, вы правы: я стала смертной. Но часть моих магических способностей, как я уже говорила, сохранились. Они-то и будут моей защитой на параде демонов.

Норико вполне удовлетворилась подобным ответом.

Спутницы приближались к селению. Время близилось к середине часа Крысы. Ночь стояла тёплая и безоблачная: на небе виднелось множество звёзд. «И впрямь как фонарики на торо нагаси», – мысленно сравнила принцесса.

Из-за облаков лениво выплыл бледный лунный диск. Кусочки облаков замысловато обрамили его, и теперь казалось, будто бы с неба на землю смотрит сам бог луны, брат богини Аматэрасу, Цукуёми*.

Серебристый свет озарил поле ликорисов. Цветы ещё не распустились: традиционно период их цветения приходился на конец восьмой луны – начало девятой. Поскольку их цветение приходилось на период осеннего равноденствия, именуемое «Хиган», то и эти растения называли «Хиган-бана», то есть «цветы Хиган».

Норико нравилось смотреть на распустившиеся яркими красными, белыми или розовыми цветками Хиган-бана. Особенно девочка любила созерцать цветы, когда их озарял лунный свет.

У ликорисов во время цветения отсутствовали листья. Они появлялись лишь после увядания цветка. По этому поводу даже существовала поговорка: «Цветки не знают листьев, а листья не знают цветков».

С древних времён жители Ямато пересказывали легенду. В ней говорилось, что цветок ликориса охранял дух по имени Манжу, а листья – дух Сака.

Любопытные духи очень хотели увидеться: всё-таки они охраняли одно и то же растение! И однажды, оставив свои обязанности, они встретились и влюбились. Божества разгневались на них и наложили проклятие: хоть духи и будут всё время рядом, но встретиться не смогут. Манжу и Сака поклялись найти друг друга после перерождения, в следующей жизни, и соединиться навек. Но, увы, они снова возродились в виде ликориса.

Юэ и Норико благополучно достигли высокого холма подле селения.

– Сюда, госпожа, – сделала призывный жест Юэ. – Отсюда вы хорошо увидите шествие.

Девочка послушно последовала за своей проводницей, и они расположились под раскидистым деревом на вершине холма. Оттуда открывался прекрасный вид на центральную улицу селения.

– Когда же начнётся шествие демонов? – сгорала от любопытства Норико.

– Подождите совсем немного, госпожа, – улыбнулась бывшая кицунэ.

И вот в конце центральной улицы забрезжил загадочный синий огонёк. Он разгорался всё ярче и ярче, рядом с ним возникла таинственная тень…

– Что это? – испугалась принцесса.

– Парад демонов начинается… – ответила Юэ.

Юная сайин, одновременно испытывая испуг и любопытство, широко распахнув глаза, воззрилась на сверхъестественное зрелище. Тем временем загадочный силуэт приобретал некие очертания, на нём появилось ярко-оранжевое кимоно… И уже несколько мгновений спустя в обладателе кимоно можно было угадать пятихвостого лиса, стоявшего на задних лапах! Он цепко сжимал фонарик.

Вслед за лисом из ночной тьмы начали постепенно появляться и другие сверхъестественные существа. И кого там только не было! Вот появился Тэнгу – коварный дух, живущий в горах и лесах. С красным лицом, длинным носом, похожим на клюв, и грустными глазами…

Норико отчётливо разглядела водяного каппу, чем-то похожего на подростка с зелёно-жёлтой кожей и перепонками на конечностях. На спине у каппы виднелся черепаший панцирь. За ним шествовали с фонарями демоны Они – большие, злобные, клыкастые, человекоподобные существа с рогами. Считалось, что они живут в Аду-Дзигоку[19] и если отрубить им какую-либо часть тела, то она тут же отрастёт. Они носили набедренную повязку из тигровой кожи и палицу-канабо, утыканную острыми шипами. Даже сейчас, на параде, в одной руке эти демоны несли фонарики, а в другой крепко-накрепко сжимали своё оружие.

Участвовали в шествии и снежные люди, Яма-уба, горные люди в рваных кимоно. И Бакэ-нэко, демоны-коты, способные принимать человеческий облик. Норико увидела и демонических котов, нэко-мата, с раздвоенными хвостами. В пёстром удивительном сборище Норико заметила Нуэ – необычное создание с головой обезьяны, телом енотовидной собаки, лапами тигра и хвостом в виде змеи…

Норико слышала историю, произошедшую много лет назад. Это случилось в Хэйан на одиннадцатый год правления императора Коноэ. При дворе прошёл слух, будто у микадо тогда начались ночные кошмары. По словам оммёдзи, источником таинственного недомогания Коноэ служила чёрная туча, нависавшая над крышей императорского дворца каждую ночь в час Быка.

Императора от недуга спас самурай Минамото Ёримаса*, который залез ночью на крышу и выстрелил в тучу из лука. И тогда из неё на землю выпал мёртвый нуэ. Ёримаса утопил тело сверхъестественного существа в реке Камо.

…А вот и Рокуро-куби! Женщины с необычайно длинной шеей, которые любят пить масло из фонарей. Следом за обладательницами длинных шей шествовали бледные снежные женщины, так называемые Юки-онна. Они жили в лесу и замораживали людей своим ледяным дыханием.

Бесконечная вереница демонов чинно шествовала по улице селения. Кто-то из них приветственно помахал рукой Юэ и Норико, принимая их за ёкай. Сайин и бывшая лисица поспешили ответить на приветствие.

Принцесса заворожённо смотрела на пёстрое шествие, потеряв счёт времени. Но вот на горизонте зарделись первые лучи рассвета, и парад демонов начал медленно исчезать. Демоны превращались в тени, а потом и вовсе растворялись в утренней дымке.