Третий год правления императора Го-Тоба

После гибели Тайра война кланов наконец-то закончилась, и казалось, воцарился долгожданный мир. В тех местностях, где проходили кровопролитные сражения, крестьяне пытались вновь наладить быт.

Про залив Данноура же в народе начали ходить смутные слухи. Что якобы там по ночам появляются призраки павших Тайра, обречённые бродить среди волн. А на панцирях крабов у побережья видны лица мёртвых самураев…

Ёритомо всячески укреплял своё положение и власть в Камакуре. Его амбициозные планы простирались далеко вперёд: он намеревался единолично править страной, создав военную ставку бакуфу[59]. И отнюдь не хотел, чтобы его вассалы подчинялись или награждались в столице, в обход него. Впрочем, он понимал, что для воплощения столь грандиозных идей понадобится время…

А вот Ёсицунэ ждала отнюдь не завидная судьба. После победы над домом Тайра он вернулся в столицу, где снискал себе огромную славу, имеющую роковые последствия. Его старший брат Ёритомо никогда не испытывал к нему родственных чувств. Ибо мать Ёсицунэ, Токива Годзэн, имела низкое происхождение…

Глава клана Минамото начал опасаться, что брат рано или поздно восстанет против него. Его подозрения усиливались, ибо его младший родственник начал сближаться с находившимся в столице Го-Сиракава. Бывший микадо решил самолично наградить самурая после битвы при Данноура и назначил его правителем всех земель на острове Кюсю. Это-то и стало отправной точкой в конфликте двух братьев…

Ёсицунэ отправился в Камакура с намерением лично доложить о победе. Но двери в ставку брата оказались для него закрыты, более того, мужчину схватили на почтовой станции Касигоэ.

Он безуспешно пытался обратиться к Ёритомо, дабы выразить свою преданность. Но тот не пожелал слушать, а исключил родственника из клана Минамото и выслал обратно в столицу. Вскоре старший брат организовал на Ёсицунэ покушение. Оно провалилось, и убийцу казнили. Стало окончательно понятно, что нет никакой возможности восстановить отношения братьев…

Го-Сиракава, воспользовавшись моментом, отдал Ёсицунэ приказ покарать Ёритомо, «врага императорского двора», ибо опасался его нарастающей мощи.

Опальный самурай отправился на запад, дабы набрать войска.

В походе его сопровождал полководец Минамото Юкииэ*, которого Ёритомо тоже объявил вне закона. Воины попали в шторм в открытом море, и армия оказалась уничтожена. Впрочем, Ёсицунэ и Юкииэ удалось спастись. Последний скрылся, осознавая, что он теперь изгнанник не только для Камакуры, но и для императорского двора.

А Ёсицунэ с горсткой верных соратников, включая верного Бэнкэя и наложницу Сидзуку Годзэн, отправился в скитания. Сидзуку Годзэн, находившуюся в тяжести, вскоре схватили приспешники Ёритомо. Младший брат главы клана сумел сбежать. После родов Ёритомо отпустил женщину. Но её новорождённого ребёнка от Ёсицунэ приказал убить…

Сама женщина вернулась в Хэйан. Одни утверждали, будто она стала монахиней, другие – что она утопилась с горя, не пережив смерти возлюбленного и ребёнка.

Личности, обладающие особо яркой фантазией, строили и вовсе иные теории. Что Сидзука якобы отправилась в Цзинь, там вышла замуж, но муж её бросил, она хотела утопиться, но превратилась в демона…

После расставания Норико и Ёритомо прошло семнадцать лет. Слухи о жестокости Минамото Ёритомо переполняли столицу. Норико пребывала в отчаянии: как её Светлячок – любящий и нежный – стал жестоким и беспощадным? Когда он так сильно изменился? Норико понимала, что бывшим возлюбленным двигала жажда мести. Он намеревался поквитаться с домом Тайра за прошлый позор Минамото. Но она не понимала убийства невинного младенца и попыток избавиться от Ёсицунэ, преданного дому Минамото. Норико была глубоко опечалена не только поведением Минамото Ёритомо, но и безвременной смертью мужа. Из-под её кисти появлялись грустные стихи, оплакивающие любовь юности и потерю супруга. После разгрома дома Тайра Норико покинула императорский дворец, уединившись в своём доме на Первой линии. Юэ находилась подле госпожи, но в последнее время начала резко стареть. Увы, время брало своё.

За прошедшие годы Норико встречалась с двумя знатными кавалерами. За одного из них, Фудзивара Кайто, главу Судебного ведомства, она вышла замуж. На тот момент Норико исполнилось двадцать шесть лет.

Впервые Фудзивара Кайто увидел принцессу Норико, пользовавшуюся огромной популярностью при дворе, около павильона Насицубо. Она любовалась грушевыми деревьями, растущими около строения. На тот момент принцесса состояла в любовной связи с известным поэтом Фудзивара Акихиро. И Кайто не посмел приблизиться к ней. Тем более Норико принадлежала к семье императора, а он был чиновником четвёртого ранга, пусть и успешным. Кайто завидовал дерзости своего дальнего родственника Фудзивара Акихиро, ведь тот в своём почтённом возрасте, будучи чиновником третьего ранга Департамента образования, смог соблазнить принцессу.

На тот момент Кайто имел визитную жену. Они были женаты уже десять лет, их ребёнок умер два года назад, и брак переживал серьёзный кризис. Кайто задумывался над тем, чтобы взять вторую визитную жену, что вскоре и сделал. Однако принцесса Норико по-прежнему будоражила его воображение.

Примерно спустя год принцесса порвала все отношения с Фудзивара Акихиро, и Кайто решил, что он должен воспользоваться представившейся ему возможностью. Он отправил Норико подарки и письмо с признанием. Дама ответила на него сдержанно. Их отношения развивались в течение полугода. Норико сочла, что Кайто молод, воспитан, образован и приятен в общении. В конце концов, чем не муж? К тому же он напоминал ей Светлячка. И это подтолкнуло принцессу принять предложение замужества от Фудзивара Кайто. Принцесса сама поставила отца Го-Сиракава перед фактом, и он не возражал против выбора дочери. Напротив, он считал Фудзивара Кайто очень подходящей кандидатурой. Ведь в Судебном ведомстве он проявил себя с наилучшей стороны и быстро продвигался по служебной лестнице.

Принцесса пожелала оставить императорскую резиденцию Дайдайри, и супруги поселились в доме на Первой линии. Вскоре у них родилась девочка, Такико. Но ей дали фамилию Фудзивара, и официально она не считалась принцессой.

Кайто скончался семь лет спустя от тяжёлой болезни. И даже верная Юэ, по-прежнему остававшаяся рядом с Норико и её семьёй, при всех своих знаниях и умениях не смогла ему помочь.

Норико долго оплакивала потерю мужа. Она решила вернуться во дворец, а подросшую дочь отдала на воспитание родителям покойного супруга. Они не чаяли души в девочке. Мать же навещала её достаточно часто, про себя решив, что, когда придёт время, она устроит Такико фрейлиной ко двору императрицы, а после подберёт ей достойного мужа.

Стояла одиннадцатая луна. Погода в этот день выдалась хоть солнечной, но всё же прохладной. Большинство листьев с деревьев уже опало, и лишь немногие жёлтые и красные яркие пятна остались на ветвях.

Придворные дамы давно облачились в одеяния, соответствующие сезону. Несмотря на то что боевые действия в стране закончились сравнительно недавно, при дворе жизнь стремительно входила в привычную колею. И многие дамы с кавалерами обсуждали уже не сражения домов Тайра и Минамото, а придворные сплетни.

Норико неторопливо прогуливалась по саду своего дома на Первой линии в обществе Юэ.

– Скоро середина месяца, – промолвила принцесса, – значит, в день Быка будут Смотрины пяти танцовщиц.

– Да, – кивнула бывшая кицунэ, – в этот день во дворец прибудут самые искусные танцовщицы для участия в празднике Обильного света. Наверняка выберут двух или трёх девушек из домов высшей знати, а остальных из семей придворных и провинциальных чиновников. Их доставят во Дворец извечного покоя, где на них посмотрит новый император…

– Микадо ещё слишком мал… Конечно, он будет присутствовать на этом мероприятии, но наверняка вместе с ним – и мой отец, Го-Сиракава… – заметила принцесса. – А в день Тигра девушек перевезут в Сэйрёдэн, Дворец чистой прохлады, где они будут танцевать перед императором.

Норико печально улыбнулась. В душе она тосковала по светской жизни и недавно умершей матери.

– Госпожа, но кто же вам мешает отправиться во дворец? – удивилась Юэ. – Го-Сиракава благоволит к вам.

Норико кивнула:

– Пожалуй, ты права… Помоги мне выбрать надлежащее кимоно и вымыть волосы.

Подобно всем придворным дамам, принцесса тщательно следила за своим внешним видом. Особенно за состоянием волос. И мыла их только в определённые благоприятные дни, указанные астрологом. Ведь, как известно, волосы считались сосредоточением жизненной силы, и к уходу за ними женщина подходила чрезвычайно ответственно.

Волосы Норико выглядели роскошно: блестящие, чёрные, густые и длинные, ниже колен.

Впрочем, далеко не всем дамам так везло. И некоторые аристократки шли на уловки – крепили накладные пряди к волосам, чтобы те казались гуще. Фальшивые прядки приобретали у торговцев – женщины, попавшие в затруднительное финансовое положение, остригали свои волосы и продавали их. Купцы привозили пряди даже из царств Цзинь и Корё. А на ночь, дабы волосы не перепутались, дамы укладывали их в специальные коробочки, которые ставились рядом с кроватью…

…Норико и Юэ прибыли во дворец в тот день, когда новые девочки-служанки проходили специальные смотрины. И те, кто приглянётся церемониймейстеру, останутся во дворце. Они будут жить по пять-десять человек в крохотных комнатках в бесконечных длинных дворцовых галереях и исполнять многочисленные поручения младших и старших фрейлин.

Через несколько дней состоялся праздник Нового урожая. Все участники церемонии поверх парадных нарядов надевали белое ритуальное одеяние-оми, расшитое зеленовато-синими узорами.

Малолетний микадо Го-Тоба, ему едва исполнилось пять лет, символически поднёс зерно из нового урожая всем божествам. Подле микадо неотступно следовал Го-Сиракава. Он поблагодарил синтоистских богов-ками и сам вкусил это зерно, согласно древней традиции.

Малолетний император Го-Тоба был сыном предыдущего покойного правителя Норихито. Фактически Ямато правил Го-Сиракава, который по принятой ранее системе инсей считался дайдзё-тенно, то есть императором, уступившим трон или отрёкшимся императором на покое. Однако дайдзё-тенно по-прежнему, несмотря на титул, принимал участие в делах императорского двора и государства.

Норико была рада видеть родителя. Они несколько раз обменялись улыбками, однако на этом общение отца и дочери закончилось. Го-Сиракава был слишком занят малолетним микадо и светскими формальностями.

Норико невольно попыталась воспроизвести в памяти те далёкие дни, когда отцу удавалось выкроить хоть немного времени для общения с ней. Их оказалось столь мало, что принцессе с трудом удалось их припомнить.

Вернувшись во дворец, Норико заняла придворные покои, принадлежавшие ей до замужества. Она присутствовала на празднестве обуцумё, чествования имён Будды. В это время произносили по очереди все имена Будды, молились за очищение души. А во дворце Сэйрёдэн слуги поставили ширму с рисунком буддийского ада и принесли из дворца Добродетельной старости статую Будды. Были приглашены монахи для вознесения молитв…

На последний день двенадцатой луны проводилось изгнание злых духов. Придворные надели золотые маски с четырьмя глазами, а к чёрным одеяниям прикрепили красные шлейфы…

Некоторые придворные брали копьё в правую руку и щит в левую, обходили дворец и читали заклинания, три раза ударяя копьём по щиту. Остальные же придворные звенели тетивой лука.

Похожие действа проходили и во всех домах аристократов…

В начале лета Норико и Юэ прогуливались по саду дворца. Некоторое время они шли молча. Наконец принцесса нарушила немного затянувшуюся паузу:

– Юэ, вчера я получила любовные стихи от молодого кавалера.

– И кто же он? – поинтересовалась служанка.

– Фудзивара Тэйка из Департамента церемоний… Сын поэта Фудзивара Акихиро-Тосинари…

– Госпожа, осмелюсь заметить, что этот господин и впрямь хорош собой…

– Я не отрицаю, что он привлекателен, а его поэтический слог хорош. Но он младше меня на двенадцать лет… – вздохнула принцесса.

– Госпожа, вы выглядите гораздо моложе своего возраста, – пожала плечами Юэ. – Я не считаю возраст преградой. К тому же мне показалось, что господин Тэйка вам симпатичен.

Хоть Юэ и имела статус компаньонки, но за долгие годы службы у неё с госпожой сложились близкие доверительные отношения, и Норико делилась с ней самым сокровенным.

– Мне и впрямь симпатичен Тэйка, – не стала отрицать принцесса. – И связи придворных дам с мужчинами гораздо младше их на самом деле не такая уж и редкость… – на миг женщина задумалась. После чего произнесла: – Что ж, пожалуй, я отвечу на его послание…

Фудзивара Тэйка служил в Департаменте церемоний. Будучи натурой чувствительной и творческой, особой тяги к службе он не испытывал, потому продвижение вверх по служебной лестнице давалось ему с большим трудом и в департаменте он так и не смог достичь высокого положения.

Зато, вдохновлённый некогда в юности стихотворениями принцессы Норико, молодой мужчина снискал себе славу искусного поэта, что делало его популярным среди придворных дам. Сам Тэйка, хоть и оказывал знаки внимания различным знатным красавицам, с давних пор испытывал тайную страсть к принцессе Норико.

Он впервые увидел её на одном из дворцовых празднеств, вскоре после того, как поступил на государственную службу. Хоть госпожа Норико и покинула двор, однако по-прежнему оставалась принцессой и время от времени посещала императорскую резиденцию Дайдайри.

Высокородная особа запала в душу Фудзивара Тэйка. На тот момент ему было восемнадцать лет, но юного чиновника вовсе не смущал тот факт, что предмет его страсти старше на двенадцать лет. Когда Тэйка узнал, что Норико замужем и у неё есть дочь, то сложил множество стихов, полных любовного томления, страсти и разочарования. Они так и не дошли до своего адресата. Спустя некоторое время умер муж принцессы Норико. Принцесса выдержала надлежащий траур по мужу и снова вернулась к императорскому двору.

Тэйка долго не решался открыться Норико. Ведь он простой чиновник. А она принцесса, вечно окружённая знатными кавалерами. И вот Норико уже три года как похоронила мужа, и сердце её, казалось, было свободно.

Тэйка, как и все в Хэйан, знал, что ещё до замужества принцесса Норико была возлюбленной его отца Фудзивара Акихиро. Акихиро был весьма любвеобильным мужчиной и имел двадцать детей от жён и наложниц. Тэйка появился на свет, когда отцу исполнилось сорок семь лет. И возраст не стал помехой для Акихиро, чтобы проявить себя на ложе с молодой возлюбленной. Норико преклонялась перед поэтическим талантом Акихиро. Её длительная связь с ним была обусловлена не столько плотским влечением, сколько родством поэтических душ. По просьбе принцессы Норико Акихиро написал книгу «Корай футэйсё» – о старом и новом поэтическом стиле.

Принцесса Норико познакомилась с Фудзивара Акихиро на поэтическом вечере во дворце, Одаривающем ароматами. Это случилось почти семнадцать лет назад, когда она вернулась из святилища Камо. Во дворце Дзекёдэн устраивались пиршества, проводились поэтические турниры и музицирования.

Благородная наложница императора Норихито решила устроить необычный поэтический вечер. Приглашённые аристократы и чиновники должны были написать стихотворение и положить его в нефритовый кувшин с широким горлышком. Дамам же, приглашённым во дворец, Одаривающий ароматами, предназначалось вытащить из кувшина послание и ответить на него, разумеется, также в стихотворной форме.

Норико вытащила из кувшина послание Фудзивара Акихиро. Она ответила ему беглым женским письмом. И, согласно правилам поэтического вечера, дама должна была сама передать ответ кавалеру лично в руки. Акихиро оценил внешность, ум и талант принцессы. И заметил печаль на её лице.

Он слышал, что принцесса пребывает в подавленном состоянии по прибытии из храма в столицу и проводит много времени в императорской библиотеке. Кавалеры объясняли её состояние тем, что она провела в храме девять долгих безрадостных лет, ей тяжело вновь привыкнуть к насыщенной светской жизни и постоянно быть в центре внимания. Они и понятия не имели, что принцесса Норико тоскует по своему возлюбленному Светлячку, с которым она была тесно связана на протяжении семи лет. Разумеется, никто в столице не знал о любовной связи принцессы и опального аристократа. Юэ и Кагами никогда бы не предали тайну своей госпожи огласке.

После поэтического вечера Фудзивара Акихиро буквально забросал Норико любовными письмами. Принцессе было приятно, что зрелый, популярный и утончённый мужчина оказывает ей знаки внимания. Однако Норико не спешила разделить с ним любовное ложе. Душевная рана, нанесённая ей разлукой со Светлячком, ещё не затянулась. Она время от времени отвечала на послания Акихиро, и за развитием их отношений следил весь императорский двор.

Дайдзё-тенно Го-Сиракава не обращал на сплетни внимания. Он считал дочь достаточно взрослой, чтобы распоряжаться своим сердцем. Он не рассчитывал выдать Норико замуж с политической выгодой. Для этого у него имелись другие дочери и внучки. На самом деле Го-Сиракава сожалел о том, что Норико пришлось девять лет провести в храме Камо, хоть эта обязанность и считалась почётной. На тот момент, когда Норико отправили в святилище, она была самой подходящей кандидатурой.

Однако, встретив Фудзивара Кайто, главу Судебного ведомства, Норико рассталась с Акихиро, разорвав с ним многолетнюю любовную и духовную связь. Впоследствии поэт-аристократ испытал неподдельное разочарование, если не сказать горе. Он принял решение постричься в монахи и принять имя Тосинари. Но это решение не помогло ему вернуть молодую возлюбленную.

Акихиро сам стал виновником разрыва с принцессой. Будучи натурой творческой, увлечённой и страстной, невзирая на возраст, он вступил в любовную связь с сирабёси. Эта двадцатилетняя сирабёси-танцовщица происходила из обедневшего аристократического рода. Она охотно приняла знаки внимания Акихиро и алчно запустила свои пальчики в его кошелёк. Жёны и наложницы Акихиро давно привыкли к его поведению, но принцесса не намеревалась с этим мириться. Когда же Акихиро понял, что потерял женщину, которую обожал, было уже слишком поздно. Она порвала связь с ловеласом и игнорировала все его письма и попытки восстановить былые отношения.

…Молодой Фудзивара пребывал в неподдельном волнении. Ему наконец-то пришёл ответ от принцессы! Мужчина с неподдельным трепетом принял из рук юной служанки послание, написанное на цзиньской бумаге отменного качества.

Он развернул письмо и увидел аккуратно выведенные иероглифы:

Фудзивара понял, что высокородная дама не отвергает его. И поспешил написать ей ответ.

Он развернул свиток белоснежной бумаги, обмакнул кисточку в тушь. На миг он замер над листом в задумчивости, после чего аккуратно вывел следующие строки:

Окинув придирчивым взором плод своих трудов, Тэйка дождался, пока подсохнут чернила, свернул послание. И передал его всё той же служанке…

Между Тэйкой и Норико завязалась активная переписка. Они регулярно обменивались стихотворными посланиями. При малейшей возможности они встречались в отдалённых садовых павильонах.

Принцесса не раз отмечала, что Фудзивара оказался приятным собеседником и общение с ним строилось гармонично. К тому же он показал себя искусным любовником.