Разбудил сын.

— Папа, вставай! — Тёплая ладошка трясла Степана за щёку. — Ну вставай! Папа!

Степан засмеялся, поймал ладошку.

Рядом с сыном он особенно чувствовал себя неуклюжим и толстым, боялся причинить малышу боль.

— Стас! — одёрнула сына Надя. — Отстань от папы! Дай ему выспаться! Ты спишь сколько хочешь, а папа работает!

— Я встаю, — улыбнулся Степан.

Ему повезло с женой. Она никогда его не дёргала, не устраивала сцен. Безропотно ждала с ужином, во сколько бы он ни возвращался.

Она тихо и незаметно исчезла из его жизни, когда он сошёл с ума от Милены. Впрочем, тогда Надя женой ещё не была.

— Папа, пойдём на реку!

Сын только недавно научился выговаривать «р» и буйно этому радовался.

— Если дождя не будет, сходим, — пообещал Степан.

Вчерашний посетитель здорово выбил его из колеи. То, о чём он не думал долгие годы, вернулось. Или пять лет нельзя считать долгими годами?

Степан встал, прошёл в душ.

— Папа! Купаться в реке будем? — Сын прыгал рядом.

— Нет, купаться не будем. Вода ещё холодная. Убери ручки, прищемлю. — Степан закрыл дверь, посмотрел на себя в зеркало.

Если убрать живот, фигура будет вполне приличной. Широкими плечами и выпуклыми мускулами можно гордиться.

Когда-то из-за растущего живота Милена над ним посмеивалась.

Вчерашний посетитель прочно испортил настроение. Вместо приятных выходных с семьёй хотелось побыть одному, подумать.

Пять лет назад его мучил единственный вопрос: почему Милена его предала?

Сейчас вопрос был тот же: кто её уговорил или заставил?

* * *

Звонить бабушке забавного Филиппа не пришлось, женщина явилась сама. Тина увидела её в окно, когда допивала чай с остатками вчерашней колбасы. Женщина тоже её увидела, заулыбалась. Тина отперла дверь.

Женщине было за шестьдесят. Седые волосы аккуратно пострижены, на носу очки со слегка затенёнными стёклами.

Лицо казалось знакомым. Когда-то Тина наверняка её видела.

— Здравствуйте. — Улыбка у гостьи была добрая, мягкая.

— Здравствуйте, — улыбнулась в ответ Тина.

— Я Антонина Ивановна, — представилась женщина.

К удивлению Тины, на гостье была модная плотная блуза и укороченные джинсы. На ногах дорогие мокасины.

— Ты Маринина дочка?

— Да. Меня зовут Тина, — кивнула она и спохватилась: — Проходите, пожалуйста!

Проходить женщина не стала, остановилась у порога.

Из открытой двери веяло чистым прохладным воздухом. В Москве такого не бывает.

— Внук сказал, что видел вчера свет в вашем доме. Жаль, Марина не предупредила, что ты приедешь! Я бы еды купила, встретила тебя.

— Спасибо, — улыбнулась Тина. — Мама не знает, что я сюда приехала.

Женщина с ласковым удивлением на неё посмотрела.

— Я хочу понять, что случилось с моей сестрой!

Гостья, тяжело вздохнув, подошла к ближайшему стулу, села, сжав ладони. Помолчала, глядя мимо неё.

Тина ожидала, что она начнёт выражать соболезнования, но женщина пустых фраз произносить не стала. Тина и без слов видела, что гостья горю семьи искренне сочувствует.

— Участковый у нас хороший, дотошный. Не знаю, как остальные в полиции, а ему я верю. — Она опять тяжело вздохнула. — Как ты похожа на свою сестру!

Тина вернулась к столу, села напротив женщины.

— Я тогда в угловом магазине работала…

Она рассказывала то, что Тина уже знала.

Ира пришла в магазин утром, когда о том, что в соседнем доме произошло убийство, ещё никто не знал.

— Весёлая такая была. Мороженое купила…

Потом Ира села в машину, и больше никто её не видел.

— Шляпа у неё была соломенная, с широкими полями. Наверное, на дальний пляж собиралась, наши на реку пешком ходят.

Надо было спросить про журналиста, который недавно к ней приходил, но Тина боялась подставить Филиппа. Бабуля о его ночном походе, судя по всему, не подозревала.

— Машину потом на краю леса нашли.

— Антонина Ивановна, вы можете показать это место? — спросила Тина.

Машину нашли, когда все родственники были уже здесь. Юра сфотографировал и место, где машина была обнаружена, и подходы к нему, но теперь деревья подросли. Найти трудно.

— Могла бы показать, но боюсь, не дойду, — вздохнула женщина. — Далеко. Километра четыре идти вдоль опушки. И на машине не подъедешь, дорожки узкие, с порослью. — Она подумала. — Внук может показать. Он недавно участкового упросил, чтобы тот его на мотоцикле туда свозил. Мальчишка. Ему всё необычное интересно.

— Отлично! — обрадовалась Тина. — Попросите внука!

— Только ты его одного не отпускай! — предостерегла бабушка. — Нервничаю я, когда он не на глазах. Знаю, что нельзя постоянно при себе держать, ребёнок не собачка. Ему с мальчишками побегать надо. Знаю, а нервничаю.

— Не отпущу!

— Приходи… — Женщина посмотрела на наручные часы. — Через час. Он как раз освободится.

Часы у неё были роскошные, Тина видела похожие в магазинчике на Кипре, но цена оказалась для неё запредельной.

Антонина Ивановна объяснила, как найти её дом.

Проводив гостью, Тина побродила по саду. Молодая июньская трава ласкала ноги сквозь слаксы.

Какая трава была пять лет назад, Тина не помнила. Наверное, такая же.

* * *

— Завтракать? — спросила Надя, когда Степан спустился в кухню.

— Завтракать! — кивнул он.

Надя поставила на застеленный скатертью стол тарелки, положила приборы.

Подойдя к ведущей на второй этаж лестнице, позвала Стаса.

Жена выглядела безупречно. Светлые волосы каскадом падали на тонкие плечи.

Она ухитрялась выглядеть безупречно, даже вставая с постели.

Миленины кудри часто бывали спутанными, а в доме, который он для неё снял, повсюду валялись разбросанные вещи.

Тогда завод только налаживал производство, местных специалистов не хватало, и руководство арендовало дома, пытаясь переманить иногородних. Обычному бухгалтеру дом не полагался, но Степан, пряча от главбуха глаза, распорядился аренду оформить.

Потом он прятал глаза, отправляя главбуха на пенсию. Рядовым бухгалтером Милена быть не хотела.

Образование у неё было так себе, плохонький университет, нужных связей не имелось вовсе, но цели Милена ставила высокие. Степану стоило больших трудов уговорить её приехать в их захолустье.

— Папа, дождя нет. — Сын залез на стул. — Пойдём на реку?

— Пойдём.

— Стас, возьми ложку правильно! — Надя ласково улыбнулась сыну.

— Пойдёшь с нами гулять? — спросил Степан.

— Нет, — подумав, отказалась она. — Пусть у вас будет мужская компания.

Жена редко выходила за пределы участка. Иногда она ездила на машине в Москву по каким-то своим женским делам, а нечастых гостей встречала и провожала, не выходя за ворота.

Впрочем, он целыми днями пропадал на работе, многого мог не видеть.

— Спасибо! — похвалил он, отодвигая пустую тарелку. — Очень вкусно!

Надя благодарно ему улыбнулась.

Раньше она приглашала готовить еду бывшего повара из одного из центральных ресторанов. Повар приводил кого-нибудь себе в помощь. Сейчас старику должно быть хорошо за восемьдесят, готовит наверняка кто-то другой.

Ещё кто-то убирает их большой дом, кто-то следит за садом. Степан видел этих людей редко, только когда приезжал с работы раньше обычного. В таких случаях люди немедленно исчезали. Жена умела организовать быт, не загружая его проблемами.

Сын доел кашу, заёрзал.

— Поблагодари маму!

— Спасибо! Пап, на машине поедем или на велосипеде?

— Как ты хочешь?

— На велике!

Степан вывел из гаража велосипед с прикреплённым детским сиденьем.

— Надень шлем! — напомнил он сыну.

— А ты?

— Мне можно без шлема.

День был солнечный, но прохладный. Листья яблонь трепетали под несильным ветром. После холодного мая хотелось тепла, но тепло не наступало.

Пять лет назад начало июня было жарким. Милена приходила на работу в платье с открытыми плечами. Платье подчёркивало пышную грудь, и Степан мечтал, чтобы поскорее наступил вечер, и можно будет взять тёплую грудь в ладонь.

Он тогда о Милене думал больше, чем о производстве. Если бы так продолжалось и дальше, организовать работу завода он бы не смог.

Впрочем, если бы так продолжалось и дальше, он бы сейчас сидел в тюрьме.

Милена для этого многое сделала.

Степан устроил сына в сиденье. Надя, зябко передёрнув плечами, с веранды помахала им рукой.

Выведя велосипед за ворота, Степан медленно поехал по тротуару и неожиданно свернул к бывшему Милениному дому.

— Новой дорогой поедем? — завертел головой Стас.

— Эта короче.

Дорога до реки мимо её дома действительно была самой короткой, но Степан свернул на неё впервые после того страшного июня.

Из дома напротив бывшего Милениного вышла девушка. Он от неожиданности дёрнул руль, велосипед качнуло.

Девушка поразительно напоминала ту, что появилась здесь, когда он в последний вечер приехал к Милене. Такие же русые волосы до плеч, такая же тонкая фигурка в джинсовой курточке.

Эта девушка той самой быть не могла — та пропала в то же время, когда погибла Милена. Если бы та девушка нашлась, он бы об этом знал. Городок у них небольшой, новости разносятся быстро, а исчезновение молодой москвички потрясло жителей не меньше убийства заводского бухгалтера.

Девушка, идя ему навстречу, улыбнулась Стасу, а на Степана не обратила никакого внимания.

* * *

Дом Антонины Ивановны от соседних отличался. Такой же небольшой, как все остальные дома, когда Тина была совсем маленькой. Ни второго этажа, ни пристройки, ни высокого забора.

Около крыльца буйно цвели тюльпаны.

Хозяйка, сидя на широком крыльце в плетёном кресле, вязала что-то крючком.

— Садись. — Антонина Ивановна, мягко улыбнувшись, кивнула на соседнее кресло и озадаченно покачала головой. — Учительница наша не пришла. Русским с Филиппом занимается. Не пришла и не позвонила! Садись, сейчас позову его.

Сесть Тина не успела. Мальчик выскочил из дома и радостно крикнул:

— Здрассте!

— Привет! — сказала она.

— Я сама могла бы с ним позаниматься, — вздохнув, объяснила хозяйка. — Учебников накупила, но потом решила учительницу нанять. Меня ведь слушаться не будет.

— Когда это я тебя не слушался! — удивился Филипп и снова повернулся к Тине. — На опушку пойдём, да? Бабушка сказала, чтобы я тебя туда отвёл.

— Если ты не возражаешь, — улыбнулась Тина.

— Я не возражаю!

— Филипп! До опушки и сразу назад! — распорядилась Антонина Ивановна. — И телефон не забудь!

Она изо всех сил старалась казаться строгой, но внук её не боялся. Он чмокнул бабулю в щёку и потянул Тину к калитке.

— Что за проблемы у тебя с русским? — удивилась она. — Неужели школьных уроков не хватает?

Мальчик на тупого не походил.

— Я не изучаю в школе русский язык. — Филипп насупился.

— Как это? — опешила Тина.

— Так… — Он недовольно поморщился. — В Норвегии учусь. В Россию только на каникулы приезжаю.

— У тебя родители там работают?

— У меня родители там живут. Мой папа норвежец.

Теперь Тина мучения мамы понимала. Подобрать подарок женщине, у которой дочь живёт в Европе, проблематично.

— Я в Норвегии норвежец, а в России русский. Хорошо говорю по-русски?

— Отлично! — похвалила Тина. — Я даже не догадалась, что ты иностранец.

— Я не иностранец! В России я русский! Пишу вот только неграмотно… Но стараюсь. Я научусь!

Солнце светило ярко, грело. Одуванчики уже побелели, лежали на траве рваными неровными кляксами.

Дорожка вела вдоль полей, иногда подходила к лесу, иногда отступала. Из травы доносилось тихое жужжание.

— Здесь! — Филипп, оглядевшись, резко остановился.

И поле сбоку, и подступающий лес тянулись уже метров двести и уходили вдаль, насколько хватало глаз.

— Здесь, точно! Видишь, дорожка делится? Запомни, дорожка делится около сосны и берёзы.

Сосна, на которую показал Филипп, была красивая, с ровным прямым стволом. Тонкая берёзка рядом с ней казалась хилой, хотя на самом деле хилой не была, шелестела здоровыми молодыми листьями.

— Машину нашли здесь. — Филипп подошёл к кустам орешника. — Участковый считает, что машину специально отогнали, твоя сестра сама вряд ли сюда приехала. В лесу тогда ни ягод, ни грибов ещё не было. Ты долго здесь пробудешь?

— Как получится.

Недавно обычная лунная ночь казалась Тине зловещей, а теперь ей хотелось спрятаться от чудесного солнечного дня.

Весёлое солнце мешало думать.

— Если грибы пойдут, сходишь со мной? А то бабушке тяжело.

— Схожу.

— Ты умеешь съедобные грибы от поганок отличать?

— Умею.

— Если будешь сомневаться, я тебе подскажу.

Вряд ли она пробудет здесь до появления грибов.

Иру искали долго и тщательно. Профессионалы искали. Участковый, которому верит Антонина Ивановна. То, что не удалось профессионалам, едва ли удастся ей.

— Поставь точку!

— Что? — не поняла Тина.

— Открой карту! — терпеливо объяснил Филипп. — И отметь место. Вдруг я не смогу отвести, когда тебе снова сюда захочется!

Мальчишка был забавный, наивный и добрый.

Тина послушно достала телефон, отметила на карте своё местонахождение.

— Пойдём домой! — Она, не зайдя в лес, медленно пошла назад.

Возвращаться сюда не имело смысла — едва ли ей удастся найти улику, которую не заметили профессионалы пять лет назад, — но она знала, что вернётся.

Передавая ребёнка, Тина попросила телефон журналиста, наведывавшегося накануне к Антонине Ивановне.

Женщина продиктовала номер и предостерегла:

— Ты с ним поосторожнее, Тина! Сейчас столько мошенников!

Антонина Ивановна Тине сочувствовала, смотрела с жалостью. Но советовать не ворошить прошлое не стала.

Хорошо, что не стала. Советы не ворошить прошлое напоминали о Борисе, а вспоминать Бориса до сих пор было больно.

Простившись с бабушкой и внуком и выйдя за калитку, Тина набрала номер журналиста.

Где-то рядом запел соловей. Она замедлила шаги, прислушиваясь к тихому щёлканью.

Гудки в трубке прервались. Мужской голос неприязненно произнёс ей в ухо:

— Да! Слушаю!

Наверное, не только Антонина Ивановна, но и он тоже опасался мошенников — на звонки с незнакомых номеров отвечал неохотно.

* * *

Фёдор понимал, что ехать сюда бессмысленно. Если убийцу не нашли пять лет назад, сейчас тем более найти невозможно. Не то чтобы ему непременно хотелось понять, кто и за что убил Милену, — ему хотелось просто поставить точку в той безумной истории и жить дальше.

Чтобы поставить точку, имя убийцы хорошо бы знать. Неопределённость поставить точку мешала.

Он редко вспоминал то время, когда любил Милену. Всё было перекрыто их последней встречей, не давало пробиться добрым воспоминаниям.

Гораздо лучше он помнил время, когда жену ненавидел.

Ненавидел, хотя она уже была мертва.

Гостиничный номер был неплохой, не хуже заграничных, а заграничных номеров Фёдор повидал немало. Правда, на шикарные отели его командировочных не хватало, приходилось останавливаться в средненьких.

Звонок раздался, когда он, лёжа на брошенном на постель покрывале, решал, задержаться ли в городе ещё на несколько дней или уехать прямо сейчас.

Ничего из его поездки не вышло и не выйдет, он только зря тратит время.

Правда, убивать время где-то в другом месте едва ли будет веселее. Отдых у тёплого моря обычно надоедал ему за пару дней. Плавать он любил, но не настолько, чтобы ради этого торчать целыми днями на пляже. Если бы не Милена, он через пару дней сбегал бы от любого моря.

Звонки не прекращались. Фёдор нашарил на тумбочке телефон, поднёс к уху.

— Извините, ваш номер мне дала Антонина Ивановна, — зачастил женский голос. — Меня зовут Тина Аксакова, я бы хотела с вами поговорить.

— О чём? — перебил он.

— Моя сестра пропала в этом городе пять лет назад. Антонина Ивановна сказала, что вы расспрашивали её об убийстве, которое произошло тогда же. Вы ведёте журналистское расследование?

— Да, — соврал он.

— Можно мне с вами поговорить?

— Вы уже разговариваете! — поморщился Фёдор.

Женщина растерялась, не ответила.

«Чёрт с ней, — решил он. — Встречусь. Всё равно заняться нечем».

— Вы где находитесь?

— Около дома Антонины Ивановны, — послушно отчиталась она.

— Идите в сторону центра, никуда не сворачивайте. Справа увидите трёхэтажный отель. Внизу ресторан. Идти примерно километр. Можно подъехать на автобусе, но он ходит редко. Я буду вас ждать в ресторане через полчаса. Годится?

— Годится.

Она начала говорить что-то ещё, но он не стал слушать, сбросил вызов.

Спустился он раньше. Посетителей в ресторане ещё не было, он сел у окна, заказал кофе.

Она вошла ровно в назначенное время.

Вряд ли это была другая женщина. Она завертела головой и нерешительно направилась к его столику.

Он не ожидал, что она окажется такой молодой.

Только детского сада ему не хватало.

Фёдор приподнялся, помахал рукой.

— Меня зовут Тина. — Она села напротив.

— Я запомнил.

Проходившая мимо официантка вопросительно на него посмотрела.

— Два сока, — попросил Фёдор. — Вишнёвых. — И на всякий случай спросил у девчонки: — Что-нибудь ещё хотите?

Как он и ожидал, она отказалась.

— Вы ведёте журналистское расследование?

— Можно и так сказать, — кивнул он.

Девчонка ему не нравилась.

Она хорошо бы смотрелась в аудитории какого-нибудь престижного университета, а не в захолустном городке. Сюда такие попадают только забавы ради. Девочке захотелось развлечься.

Но главное даже не это — девочка лгала.

— У пропавшей пять лет назад девушки не было сестёр, — вздохнул он.

Он мало интересовался расследованием преступлений пятилетней давности, для себя он успел похоронить Милену, когда она ещё была жива. Но главное знал.

— Была! — Тина, или как её там, не смутилась. — Я! Я двоюродная сестра Ирины.

Про двоюродных Фёдор информации не имел.

Полгода назад ему позвонил здешний участковый, спросил, не будет ли Фёдор возражать, если ему напишет мать пропавшей девушки. Фёдор не возражал. Женщина написала, он ей не ответил.

Оба преступления полиция связывала, а он тогда не желал даже слышать о Милене.

Он и сейчас этого не желал, но точку пора было поставить.

Официантка принесла два стакана сока, отошла.

— Почему вы не хотите со мной разговаривать?

— Разве я не разговариваю? — вяло возразил Фёдор и усмехнулся. — Прошло пять лет, и сестра вспомнила о пропавшей родственнице! Лучше поздно, чем никогда?

— Так получилось.

Она слегка покраснела. То ли он её обидел, то ли разозлил.

Оправдываться она не стала. Посидела молча, поняла, что беседовать с ней никакого желания у Фёдора нет, позвала глазами официантку, расплатилась, сказала «до свидания» и, не оглянувшись, пошла к двери.

Походка у неё была красивая, лёгкая.

* * *

Нагулявшийся Стас заснул быстро, Степан успел прочитать сыну только полстраницы любимой сказки.

Степан тихо закрыл дверь в детскую. Снизу слышались негромкие голоса. Он спустился в гостиную.

— Привет! — кивнул ему Надин брат.

— Привет, Антон! — откликнулся Степан.

Шурин жил в десяти минутах езды, но виделись они нечасто. Не потому, что им не о чем было поговорить, скорее, работа оставляла мало свободного времени. Когда-то они с Антоном встречались почти каждую неделю, пили пиво, ходили в лес за грибами. Лес Антон знал отлично, ещё подростком ходил с отцом на охоту. Рассказывал Степану, как ночевал в сторожке лесника.

Охота Степана не привлекала, а на рыбалку с приятелем он иногда ездил. Правда, удить рыбу для обоих страстным желанием не было, и поездки оборачивались обычным пикником. Впрочем, это было совсем давно, ещё до женитьбы.

— Я собирался тебе позвонить. — Степан взялся на спинку кресла, на котором сидела жена. — Хочется обсудить кое-что.

На самом деле до конца Степан не был уверен, что хочет ворошить прошлое. Не увидел бы сейчас шурина, скорее всего, и не решился бы.

Уроки из прошлого он извлёк, а всё остальное не так уж важно.

— Обсуждай! — весело кивнул Антон.

— Пойдём покурим! — Степан вышел на веранду, закурил, спустился в сад, подальше от жены. Шурин послушно топтался рядом.

Антон уже давно не курил, он тщательно следил за здоровьем. По утрам бегал в парке, здороваясь с горожанами и гордясь собственной демократичностью, пару раз в неделю занимался в спортзале. Занятия свои плоды приносили, фигура у шурина была отличная.

Вообще-то, это Степан должен был топтаться около шурина, Антон уже пять лет являлся мэром их полузабытого богом города.

— Ты знаешь, кто нас с тобой тогда подставил? — Степан затянулся.

Красивое лицо шурина напряглось. Вопросов он не задал, сразу понял, о чём речь.

Их обоих пять лет назад спасла случайность.

Случайность вышла анекдотическая. Только ничего более мерзкого в жизни Степана не было.

Он целовал Милену, чувствовал под рукой гладкую тёплую кожу и не услышал стука двери.

Милена отшатнулась, почему-то открыла рот, и он только тогда увидел мужчину, открывшего дверь в спальню.

В руках у мужчины был мотоциклетный шлем.

Всё это продолжалось всего несколько секунд. Дверь хлопнула, и мужчина исчез.

Милена молча накинула халат, заходила по спальне, обнимая себя за плечи.

— Мы поженимся! — Степан быстро оделся. — Всё будет нормально. Рано или поздно это должно было случиться. Это был муж?

Милена молча кивнула.

Надо было её обнять, но он продолжал стоять около кровати. Ему повезло, зазвонил телефон, и разъярённый начальник одного из цехов, матерясь, закричал, что станки до сих пор не привезли, а поставщик утверждает, что аванс ему на счёт не приходил.

— Я сейчас приеду! — оборвал Степан непечатную речь.

Он тогда обрадовался, что может немедленно исчезнуть из Милениной спальни. Ему казалось, что он не только снова обнять её не сможет в этой спальне, но даже снова зайти туда ему будет противно.

Она не стала его удерживать. Молча проводила до входной двери и заперла дверь на все замки.

Больше он Милену не видел.

— Знал бы, от тебя бы скрывать не стал, — зло усмехнулся Антон.

— И не пытался узнать?

— Пытался! — Антон смотрел мимо Степана.

С садом работал хороший флорист, на первый взгляд беспорядочно посаженные цветы образовывали красивые клумбы. Надя умеет подбирать работников. Завод на облагораживание территории деньги выделял, но заводские клумбы стойко напоминали Степану кладбище.

— Антон, ты кому-нибудь из ментов рассказывал, что произошло с твоим фондом? — Степан вернулся к веранде, бросил окурок в стоявшую около крыльца мраморную урну.

Мрамор был искусственный, но очень походил на натуральный. Степан обошёлся бы чем-нибудь попроще, но жене урны нравились.

— Я пока ещё не спятил! С какой стати! — Разговор Антона разозлил. — Слава богу, мы вовремя тогда успели всё исправить.

Они оба понимали, что убийство заводского бухгалтера наверняка связано с аферой, в которой Милена была задействована.

Не рассказав об афере полиции, они убийцу покрывали.

То есть Степан покрывал. Антона по делу об убийстве никто не допрашивал.

— С чего ты вдруг прошлое вспомнил? — Шурин продолжал злиться.

— Чёрт его знает, — вздохнул Степан. — Обедать останешься?

— Нет! — Антон потряс головой, крикнул сестре: — Надь, я поехал!

Ждать, когда она выглянет, он не стал, двинулся к машине, но внезапно остановился.

— Не лезь ты в это дело! — тихо предостерёг он Степана. — Это и тогда было опасно, и сейчас.

Надя вышла на веранду прежде, чем брат выехал за ворота, успела помахать ему рукой.

* * *

«Завтра уеду», — окончательно решил Фёдор. Всё, что мог, для бывшей жены он сделал и делает. Уход за могилой оплачивает и даже пару раз в год разговаривает с бывшими тёщей и тестем.

А мог бы о них и не вспоминать, застав Милену с любовником.

Воспоминание о той сцене пятилетней давности опять окатило давящей ненавистью.

Надо уезжать, он не барышня, хватит вязнуть в воспоминаниях.

Подниматься в номер после встречи с девчонкой Фёдор не стал, заказал обед, без удовольствия его съел. Поболтался по городу, вышел к окраине, потом к лесу.

До того рокового вечера он был здесь лишь однажды. Тогда Фёдор много работал за границей, в Россию возвращался ненадолго, проводил время с Миленой в съёмной квартире и уезжал снова. К её решению переехать в другой город он отнёсся равнодушно. Жить с ним за границей Милена не стремилась, никакого иностранного языка она не знала и не желала учить, и жизнь врозь обоих устраивала. Он спокойно работал, переводил жене деньги, а Милена проводила время с такими же бездельницами подружками, как она сама. То есть он тогда думал, что она проводит время с подружками.

Вообще-то жена утверждала, что занимается поисками работы и вроде бы мечтала сделать карьеру. Фёдор о её планах слушал вполуха.

Тогда командировка у него была на год, за границей ему порядком надоело, и в Россию он вернулся с радостью. На свою беду, на неделю раньше, чем собирался.

Росшие на опушке берёзы трепетали молодыми светлыми листьями.

Фёдор пошёл по песчаной дорожке, обогнул подступающие к лесу кусты и едва не столкнулся с шедшей навстречу девушкой.

Встреча обоих не обрадовала. Девушка… как её… Тина молча подалась влево, пошла по траве, чтобы обойти Фёдора.

Он тоже с дорожки отступил в траву.

— Римма Вениаминовна кем вам приходится? — неожиданно спросил Фёдор, когда Тина с ним поравнялась.

«Чёрт… Ведь решил же, что пора забыть о Милене…»

Тина остановилась, удивлённо на него покосилась.

— Это моя тётя.

— Передайте, что я не сумел ей помочь.

Тина снова на него посмотрела и отвела глаза.

Глаза у неё были красивые. Большие, серые.

— Тётя умерла зимой.

— От чего? — быстро спросил он.

— От сердечной недостаточности.

Тина сжала губы. Иметь с ним дело ей не хотелось, но она себя пересилила. Посмотрела на него в упор.

— Откуда вы знаете Римму?

— Она мне написала перед Новым годом, — вздохнул Фёдор. — Прислала картинку.

Похоже, скрыть, что он не журналист, не удастся. Ну и наплевать…

— Покажите! — Тина стала прямо перед ним, как будто боялась, что он убежит.

Обсуждать что-то серьёзное на лесной опушке было довольно нелепо, но Фёдор послушно полез в карман, достал телефон.

Экран отсвечивал, ему пришлось повернуться, загораживая его от солнца.

— Вот. — Он нашёл письмо от её тётки. — Смотрите.

Текст был небольшой. Фёдор помнил его наизусть.

«Вы знаете подруг вашей жены. Пожалуйста, спросите их, не узнают ли они девушку на рисунке. Я понимаю, что полного сходства быть не может, но вдруг они узнают какие-то характерные детали…»

— Подруги моей жены, которых я знал, остались в нашем с ней родном городе, — зачем-то объяснил Фёдор.

Тина продолжала смотреть в экран.

На рисунке девушка выбегала из дома в ночную тьму.

— Перешлите мне письмо! — Тина наконец оторвалась от экрана.

Он отправил ей послание её тётки, сунул телефон в карман, вежливо кивнул на прощание и пошёл по опушке дальше. Идти без цели было скучно, и через десяток метров он повернул назад. Тину за изгибом дорожки видно уже не было.