— Нет, это я сам баловался, — несколько смущаясь, признался доктор философии.

— Супер! — оценил его работу Крячко.

Опера прошли вдоль железобетонного ограждения высотой в два с лишним метра и ничего особенного не обнаружили. Правда, Лев Иванович заметил вмятины в земле наподобие тех, какие могла бы оставить лестница, прислоненная к ограде. Но Рублев тут же пояснил ему, что пару дней назад он пользовался лестницей, снимал с ограждения ловушку для ос и шершней.

Уже на улице Гуров обернулся к хозяину дома и проговорил:

— Николай Евгеньевич, мы не прощаемся. Надеюсь, вы не будете против, если вдруг у нас появятся какие-то еще вопросы и мы вас снова побеспокоим?

— Ну да, разумеется, не против! — ответил тот. — Мы по мере возможностей и сами поищем кота Тибета, поспрашиваем о нем.

— Да, это было бы просто замечательно! — сказал Крячко. — Но у нас к вам будет одна настоятельная просьба. Пусть все то, что мы здесь обсуждали, останется строго между нами. Хорошо?

— Конечно, разумеется! — заявил доктор философии.

Выйдя на улицу, Стас вполголоса обронил:

— Дает мужик! Ему уже лет семьдесят, его Нине — около сорока. А ведь эти молодожены, глядишь, еще и ляльку состряпают! Молодец философ! Ничего не скажешь.

— Да, за них можно только порадоваться. — Гуров чуть заметно усмехнулся. — Но когда же мы наконец-то сможем порадоваться за тебя? Тоже когда тебе стукнет семьдесят?

— Ты абсолютно прав. Именно когда мне стукнет семьдесят, я и обрету тихую семейную пристань. Закреплю на реях паруса, брошу якорь и начну потихоньку обрастать водорослями и ракушками, подобно старому, потрепанному штормами линкору, — проговорил Стас и мечтательно причмокнул.

— Ну да, ну да, — в его же тональности продолжил Лев Иванович и похлопал приятеля по плечу. — Ну так что, давай делить направления.

— Уговорил. Поступим так. Моя сторона — правая, твоя — левая. Берем от дома Рублевых по два двора, потом переходим на другую сторону и идем навстречу друг другу, — предложил Станислав, широко жестикулируя.

— Принято! — одобрил Лев Иванович предложение лучшего друга и добавил: — Я думаю, расспрашивая про тех людей, которые могли проникнуть во двор Рублевых, стоит озвучить такую инфу. Мол, в округе завелись некие ловкачи, которые готовят серию крупных краж. Вот мы и пытаемся выйти на их след. Как ты на это смотришь?

— Нормально смотрю, — ответил Крячко, немного подумал, потер пальцами подбородок и добавил: — Ну а насчет кота расспрашивать, я думаю, надо бы вот в каком ключе. Дескать, у одного тутошнего профессора сбежал подопытный кот. Но у кого конкретно, говорить, мне кажется, не стоит.

— Это само собой, — сказал Гуров и направился к коттеджу, стоявшему слева от дома Рублевых.

Но ему не повезло, в доме никого не оказалось. Может, там кто-то и был, но выйти не пожелал. Лев Иванович напрасно около минуты нажимал на кнопку звонка и слушал истошный басовитый лай дворового барбоса.

Зато в трехэтажном доме с колоннами живая душа нашлась. Это был пожилой гражданин в спецовке, назвавшийся сторожем, дворником и работягой на все остальные случаи жизни. По его словам, на улицу он выходил очень редко, при этом никакого внимания на то, что происходило по соседству, не обращает. Кота, снимок которого показал ему нежданный гость, он не видел. Да и вообще, хозяев дома нет, а без их санкции давать какую-либо информацию незнакомым людям ему не положено. Устроиться сюда на работу было весьма непросто, поэтому своим местом он очень дорожил.

Гуров перешел на другую сторону улицы. Через решетку кованой калитки он увидел молодую женщину, подле ног которой крутилась белая болонка. Эта дама шла по просторному двору двухэтажного коттеджа оригинальной архитектуры, с крышей в форме купола обсерватории, с двумя островерхими башенками по краям. Лев Иванович окликнул ее. Когда она подошла к калитке, он поздоровался с ней, представился и показал удостоверение. Видный мужчина ее явно заинтересовал.

Она широкой улыбкой ответила на его приветствие и спросила:

— Вас что-то интересует?

Женщина выслушала пояснения визитера, понимающе кивнула и сказала, что порадовать его ей нечем. Позавчера она весь день провела у себя в офисе, поэтому, увы, ничего из того, что происходило на улице, видеть никак не могла.

Увидев снимок Тибета, дама восхитилась:

— Ой, какой милый котик! Просто прелесть! Это что за порода?

Услышав от гостя, что кот королевских кровей, да еще и родом из Тибета, она огорченно вздохнула.

— Такой, наверное, стоит колоссальных денег. Для этого котика нужно нанимать персональную охрану. Выпускать такое живое сокровище без присмотра все равно, что бриллиант каратов на двадцать оставить посреди улицы в надежде на то, что его никто не присвоит. За информацию о жуликах большое вам спасибо, а насчет котика я поспрашиваю своих знакомых. Представляю, что сейчас переживают его хозяева. Если вас не затруднит, сбросьте мне его фото на смартфон. Было приятно познакомиться с вами! Надеюсь, мы еще увидимся, — рассматривая снимок кота на мониторе своего гаджета, дама одарила Гурова блистательной улыбкой.

Лев Иванович из вежливости ответил ей тем же, попрощался с этой дивной особой и зашагал дальше, ощущая взгляд, нацеленный ему в спину.

Хозяева следующего дома, построенного в латиноамериканском стиле, оказались серьезными и деловитыми людьми. Выслушав сообщение о возможном появлении неких граждан с нехорошими намерениями, супруги переглянулись и тут же приняли решение срочно модернизировать охранную сигнализацию. Позавчера они весь день провели у себя и не видели, подъезжал ли хоть кто-нибудь к дому Рублевых. На фотографию кота собеседники Гурова взглянули лишь вскользь. Они тут же уведомили сыщика о том, что никакая домашняя живность их нисколько не интересует. Впрочем, визитку, предложенную Львом Ивановичем, эти люди все же взяли и дали обещание немедленно позвонить ему, если пропавший кот вдруг окажется в их поле зрения.

В следующем по этой улице доме ни жильцов, ни обслуги не оказалось.

Гуров продолжил свой путь и увидел Станислава, идущего ему навстречу.

— Как у тебя? — осведомился тот.

— В двух домах вообще никого нет. В других никто ничего не видел. У тебя как результаты? — в свою очередь спросил Гуров.

— Почти то же самое. Никого нет. Ничего не видели. Но один мужик мне сказал, что позавчера на этой улице работали электрики, вроде бы из «Сельмосэнерго». Они могли видеть тех людей, которые приходили к Рублевым.

— Вот! — обрадовался Гуров. — Это уже зацепочка, хоть и крохотная. Ты молодец, Стас!

Лев Иванович тут же связался с начальником информационного отдела главка майором Жаворонковым, в нескольких словах изложил суть своих поисков и поручил ему найти координаты, а также контакты энергокомпании, обслуживающей поселок Столетово. Тот выслушал Гурова и пообещал найти информацию, необходимую ему, в течение ближайших десяти-пятнадцати минут.

Полковник выключил связь, взглянул на приятеля и сказал:

— Ну что, давай еще раз зайдем к Рублевым? Пока мы обходили их соседей, у меня к ним появились кое-какие вопросы.

— Зайдем. Почему бы и нет? У меня, кстати, тоже появилась пара вопросов к этим людям.

Старинные друзья подошли к калитке. Гуров нажал на кнопку звонка, и менее чем через минуту к ним снова вышел Николай Евгеньевич Рублев.

Сыщики вежливо отклонили его любезное предложение зайти в дом. Вопросы, в общем-то, предполагались короткие, ответы — еще короче, на уровне «да-нет». Поэтому не было смысла разводить китайские церемонии.

После этого Крячко осведомился:

— Скажите, Николай Евгеньевич, а этот дом вы строили лично или купили уже готовый?

— Я готовым его взял. Лет восемь назад это было. Раньше тут жил архитектор. Говорят, бабник, каких поискать! — без тени иронии ответил Рублев.

Гуров с трудом подавил ироничную улыбку, Крячко невольно закашлялся, а потом невозмутимо и довольно сухо проговорил:

— Это бывает. Так вот, в контексте того, что здесь проживал человек, не чуждый строительным делам и склонный к амурным утехам, я хотел бы уточнить такой момент. Скажите, осматривая дом после покупки, вы не находили в подвале или где-то еще каких-то потайных ходов, лазов, ведущих на соседские территории? Тут дело вот в чем. Лет пять назад, расследуя одно дело, мы столкнулись с таким необычным курьезом. Некий донжуан, желающий без опаски встречаться с соседкой, втайне от своей жены прокопал из своего погреба подземный ход на участок, расположенный рядом. Вечерком он пробирался туда, где его уже ждала дама сердца. А вдруг и у вас здесь есть что-то похожее?

Лев Иванович фыркнул и поспешил закрыть рот рукой.

Николай Евгеньевич озадаченно потер подбородок и проговорил:

— Ага! Стало быть, вы предполагаете, что некто, то бишь мой внук со своим другом, могли бы воспользоваться таким вот не совсем обычным способом проникновения на участок Фомининых для похищения кота?

— Ну, в общем-то, да, — ответил Стас. — Учитывая высоту стены, перебираться через нее слишком рискованно. Кто-то может заметить. А при наличии лаза скрытность вполне гарантирована.

— Слишком уж придирчиво дом и хозяйственные объекты я не осматривал, но в обычном, дежурном порядке прошел везде и каких-либо тайных ходов не заметил.

— Понятно, — с заметным огорчением произнес Крячко.

Надо же, такая замечательная версия накрылась!

— Теперь мой вопрос, — вступил в разговор Гуров. — С той поры, как здесь последний раз гостил ваш внук, у вас не возникало ощущение, что в ваше отсутствие в комнатах кто-то бывает? Ну, вроде того, домовой расшалился?

Рублев лишь успел открыть рот, как позади него показалась Нина. Судя по всему, она была настроена чрезвычайно решительно.

— Так, мужчины! Нечего тут стоять, идемте в дом. Я там стол накрыла. А то соседи невесть что подумают о нас. Скажут: «Хороши хозяева! Держат гостей на пороге, в дом не пригласят!»

— Друзья мои, — Николай пожал плечами. — Я предлагаю вам подчиниться требованиям этой милой дамы. Она тут законная хозяйка, поэтому я с ней никогда не спорю. Так что поднимаем руки и сдаемся этому Суворову в юбке.

— Сдаюсь! — Станислав, памятуя о накрытом столе, поднял руки и шагнул во двор.

Когда они с Рублевым опрокинули по маленькой коньяка — Гуров, будучи за рулем, свою рюмку всего лишь символически поднял, — разговор был продолжен.

— Лев Иванович, говоря о расшалившемся домовом, вы имели в виду, не прежний ли хозяин, имеющий дубликаты ключей, тайком бывает в нашем доме? — Николай Евгеньевич вопросительно взглянул на Гурова и продолжил: — Поспешу вас заверить, что человек он, на мой взгляд, вполне порядочный и на подобные проделки решится едва ли.

— Нет-нет, речь вовсе не о том архитекторе-донжуане. — Полковник отрицательно помахал рукой. — Дело в другом. Ведь и у того архитектора может быть весьма хитроумный и предприимчивый племянник или какой-то другой родственник. Верно? Кто знает, какие у него могут быть планы, настроения, устремления.

Рублев подпер голову кулаком, глубоко задумался на пару минут, потом откинулся в кресле и проговорил:

— Лев Иванович, у вас мощная логика и философский склад ума, что позволяет вам реально оценивать те или иные обстоятельства. Да, вы правы. Не все так просто в этой жизни. Я ведь даже не подумал о чем-то таком, что может создать мне проблемы. А ведь стоило бы!

По его словам, они с Ниной уже решили, что прямо завтра купят систему видеонаблюдения. Ну а теперь супруги пришли к выводу, что надо поменять и все замки. Хотя, с точки зрения здравого смысла, это нужно было бы сделать самому Николаю сразу после покупки дома. Ну а что касается вопроса о домовом, то на этот счет у Рублева было определенное мнение. Если какой-то Кузя в его коттедже и шастал, то им мог быть только внук Лешка. Впрочем, этот парень в ближайшее время здесь едва ли появится. Очень уж он разочарован женитьбой деда. Крайне расстроен!

Из-за этого Нина, которую огорчила реакция родственников мужа на официальное оформление их брака, уже предлагала Николаю Евгеньевичу оформить развод. Она хотела, чтобы его дети и внуки успокоились, чтобы он восстановил прежнее общение со своей родней.

Но тот категорически с нею не согласился, мотивируя это тем, что его родным надо научиться уважать личный выбор своего отца и деда, на который он имеет полное право. Да и вообще развестись с такой женщиной, как она, было бы величайшей глупостью с его стороны.

— Николай Евгеньевич, а у вас есть адрес того лагеря, где отдыхает ваш внук? — отложив вилку, поинтересовался Стас.

Рублев утвердительно кивнул и сказал, что лагерь находится не так уж и далеко от Столетова, всего в полусотне километров. Из его слов явствовало, что располагался он не у Одинцова, как предполагал Роман Фоминин, а у поселка Брыкалино.

— По пути, как туда едешь, есть речка, — хозяин дома, не глядя, указал рукой куда-то в сторону восхода. — Не помню ее названия. Вроде бы Сомовка, что ли. Как только проезжаешь через речку по мосту, сразу нужно свернуть вправо. Там впереди лес. В нем, на берегу Сомовки, находится лагерь, который называется «Средилесьем». Видимо, его так окрестили по аналогии с толкиеновским Средиземьем.

Как ему рассказывал во время своего последнего визита внук Лешка, раньше это был пионерлагерь, который в девяностые купила какая-то торговая компания. Но она обанкротилась, и лагерь в счет погашения долгов стал собственностью какой-то столичной строительной фирмы, не желающей афишировать себя. Новый владелец реконструировал и модернизировал территорию лагеря, оттюнинговал тамошние объекты. На сегодняшний день это весьма престижная точка притяжения самых разных молодежных группировок и объединений, как гуманитарной, так и технической направленности.

Впрочем, помимо организованных групп, приехавших туда, чтобы пообщаться со своими коллегами и единомышленниками, обменяться с ними идеями и практическим опытом, в «Средилесье» хватало и дикарей-одиночек, которые искали свои ориентиры в жизни. Они находили их в музыке, спорте, исторической реконструкции.