— Ну а ты как считаешь, куда мог запропаститься этот кот? — поинтересовался Лев Иванович, глядя на свой поплавок.

— Уверен, что его кто-то спер, — подсекая карася, ответил Стас без тени сомнения в голосе. — Других вариантов я не вижу. Скорее всего, он пошел в сад погулять. Кто-то приманил его валерьянкой, поймал, сунул в мешок и, как говорится, дай бог ноги.

— Да, не исключено, что все так и было, — сказал Гуров и тоже выдернул из воды рыбину. — Но тут возникает вот какой вопрос. Где находился этот котолов в тот момент, когда приманивал к себе Тибета? На улице или в каком-то соседнем дворе?

Крячко достал из банки червяка, озадаченно нахмурился и проговорил:

— Да, вопрос действительно не из простых. Со стороны улицы котокрад вряд ли сунулся бы. Там видеокамера. Вдобавок он запросто мог попасться на глаза кому-то из прохожих. Значит, скорее всего, вор находился в соседнем дворе. Только в каком? Их там три с разных сторон. Так что этот вопрос пока остается открытым.

— Но есть тут еще один довольно любопытный момент, — задумчиво, как бы про себя, произнес Лев Иванович, не отрывая взгляд от поплавка. — Каков вообще мог быть мотив кражи кота? Для чего этот самый Тибет кому-то мог понадобиться?

— Лева, это даже не вопрос, а удар ниже пояса! — заявил Станислав и невесело усмехнулся. — Я думаю, что если мы на него сможем ответить, то раскроем это кошачье дело в разы быстрее.

Их диалог прервал чей-то голос, донесшийся сзади. Судя по нагловатой интонации, этот человек чувствовал себя хозяином положения.

— Эй, мужики! А вам кто разрешил рыбачить на этом водоеме? Вы совсем оборзели! Здесь частная собственность, и за рыбалку вы должны заплатить! Ясно?

Опера неспешно оглянулись и увидели мордастого типа лет под тридцать, наряженного в крутой прикид. Невдалеке на пригорке стоял большой черный джип.

Лев Иванович окинул взглядом этого субъекта и спокойно поинтересовался:

— А где об этом сказано? Что-то никаких объявлений такого рода я тут не вижу. Кстати, кто хозяин этого болотца?

— А твое какое дело? — Мордастый фрукт выпятил грудь, сунул руки в карманы. — Твое дело платить и помалкивать. А то можно и промеж глаз заработать!

— И сколько же мы должны заплатить? — с искренним интересом осведомился Стас.

— По пять косарей выкладывайте и валите отсюда, пока целы! — чванливо объявил их оппонент. — А то сейчас пацаны сюда подвалят, отхватите по полной программе!

— По пять тысяч? — Лев Иванович саркастически хмыкнул и осведомился: — А не жирновато ли будет?

— Вы не согласны? Ну, хорошо! — со зловещими нотками в голосе проговорил их собеседник. — Сейчас вам ума вставят! — Он оглянулся и небрежно, в духе басмача из «Белого солнца пустыни», кому-то помахал рукой.

Из джипа тут же, словно чертики из табакерки, выскочили трое парней с бейсбольными битами в руках и быстрым шагом направились в их сторону.

— Кайф сейчас словите неописуемый! — заявил мордастый тип и ехидно ухмыльнулся.

— Это ты сейчас кайф испытаешь, чмо позорное! — заявил Стас, бросил удочку и стремительно, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги. — Пугать он нас надумал!

Наглец и ахнуть не успел, как жесткие руки Крячко скрутили его замысловатым кренделем.

Парни, один из которых Гурову показался знакомым, несколько опешили от увиденного, сразу же замедлили шаг.

— Если только дернетесь, то у этого сморчка мигом будет первая группа инвалидности! — прорычал Стас, еще сильнее стискивая противника в тисках своих рук.

— Да ты знаешь, кто я такой? — отчаянно взвизгнул тот.

— Фу! Я уже догадался! — Крячко нюхнул воздух, брезгливо наморщил нос и с отвращением сплюнул.

— Вы знаете, кто его батя? — выдал кто-то из группы поддержки.

— А вы знаете, кто мы? — Лев Иванович усмехнулся и сунул руку в карман, чтобы достать удостоверение.

— Вы полковник Гуров? — вдруг растерянно спросил один из этих парней, опустив свою биту.

— Да, Гуров, а также полковник Крячко, Главное управление уголовного розыска. — Сыщик измерил взглядом догадливого субъекта и проговорил: — Артемий Крючицкий, привлекался за мелкое хулиганство и как пособник медвежатника Хазара. Так?

— Ну да, было дело, — шмыгнув носом, подтвердил тот правоту Льва Ивановича. — Только это, гражданин начальник, вот сейчас вы не совсем правильно нас поняли. Мы никого не собирались бить и грабить. Это был пранк, розыгрыш, шутка. Мы создаем только видимость того, что на кого-то наезжаем, потом объясняем ситуацию и приносим извинения. Пусть пацаны подтвердят!

— Да, конечно!

— Разумеется! Само собой! — на разные голоса загалдели шутники, натужно изображая на своих лицах безмятежные улыбки.

— Ну и что мы с ними будем делать? Может, вызовем наряд из местного райотдела? — спросил Стас и вопросительно взглянул на Гурова.

— Да ладно, пусть валят отсюда на все четыре стороны. — Лев Иванович пренебрежительно махнул рукой. — Как говорится, овчинка не стоит выделки. Но вам, парни, я кое-что советовал бы зарубить на носу. Память у нас профессиональная, вы уже в ее анналах. Если вы где-то засветитесь как авторы чего-то нехорошего, то этот случай тут же потеряет даже намек на свою шутливость. Он в момент станет чем-то наподобие гири на вашу шею, фактом попытки вооруженного нападения на сотрудников уголовного розыска. Это очень серьезная статья. До вас дошло?

— Ну да, все ясно!

— Мы больше не будем! — нестройным хором откликнулись пранкеры.

— Иди, герой! — Крячко разжал руки и добавил: — Штаны постирай, а то твоим друзьям ехать придется в противогазе.

Мордастый тип на это ничего не ответил и, сопя носом, побежал за камыши.

Опять потянулись неспешные минуты рыбалки. Когда опера наудили около ведра карася, Гуров взглянул на часы и начал складывать удочку.

— Все, нам пора собираться! — объявил он Стасу.

— Эх, досада! Клев только разгулялся, — заявил тот, тоже выдернул удочку и начал ее складывать, сдвигать колена из углепластика.

К Фомининым они прибыли точно ко времени, к двум часам дня, как и обещали. Вся семья была уже в сборе. Опера в сопровождении хозяина дома вошли в гостиную и с порога увидели миловидную даму, сидящую на диване прямо напротив входа. Рядом с ней устроилась худощавая барышня лет семнадцати. Бесцельно прохаживался взад-вперед, скучающе позевывал фитиль лет двадцати трех.

На лице хозяйки дома было написано приветливое радушие. Дочка едва не сгорала от азартного любопытства. Надо же, всамделишные сыщики пожаловали! А вот в глазах Фоминина-младшего сквозила досада. Вот, мол, принесло вас! Какого черта вы сюда притащились?

На правах члена семьи здесь же присутствовала и Вега. Она грустно поглядывала на присутствующих, как будто понимала, что разговор будет идти про ее исчезнувшего друга.

Роман Викторович предложил гостям присесть и представил им членов семьи, хотя и так было яснее ясного, кто есть кто:

— Моя супруга Светлана Витальевна. Сын Леонид, студент Института современной экономики и управления. Катя, выпускница школы, абитуриентка МГУ. Наши гости. Лев Иванович Гуров, полковник, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, Станислав Васильевич Крячко, тоже полковник и оперуполномоченный. Они любезно согласились заняться поисками нашего общего любимца Тибета.

Гуров заметил, что в тот момент, когда Фоминин произнес слово «любимца», на лице Леонида промелькнула чуть заметная ехидная усмешка. Закончив свой вступительный спич, Роман Викторович попросил членов своей семьи как можно откровеннее отвечать на вопросы гостей, чем вызвал очередную ехидную усмешку сына.

— Если позволите, я задам первый вопрос, — сказал Лев Иванович и сдержанно улыбнулся. — Я хотел бы спросить уважаемых дам, делились ли они со своими знакомыми личными впечатлениями о загадочных способностях Тибета? Если да, то с кем именно и когда?

Светлана Витальевна пожала плечами и сказала, что был такой случай. Она по секрету поведала о Тибете своей давней знакомой, можно сказать, лучшей подруге. Это ее бывшая одноклассница, которая работает в администрации одного из округов города.

— Женщина она очень серьезная, ответственная, слов на ветер не бросает. Да, собственно говоря, чего-то такого особенного я ей и не говорила. Упомянула только о том, что были не совсем понятные, трудно объяснимые моменты, когда кот и в самом деле вроде бы помогал моему мужу получить какую-то информацию, необходимую ему. Вот, собственно, и все.

Гуров понимающе кивнул и поинтересовался:

— А она к этому как отнеслась? Заинтересовалась и уточняла подробности или, наоборот, проигнорировала ваши слова и сменила тему разговора?

— Вот-вот! Вы совершенно правильно отметили, именно проигнорировала! Ей подобные темы совершенно не интересны. — Светлана изобразила на лице снобистскую скуку и повертела перед собой ладонью. — Эта Марина — воплощение скепсиса. Она не верит ни в приметы, ни в гадания, ни в какие-то вещие сны. Если бы, скажем, при ней наш кот вдруг заговорил по-человечески, то она, скорее всего, посчитала бы, что начала сходить с ума или стала жертвой глупого розыгрыша. Ну а кроме нее, я больше никому ни слова. Да, Рома… то есть Роман Викторович, меня предупреждал, чтобы я об этом феномене нигде не упоминала. Но каюсь, не выдержала и проболталась один раз. Хотя с учетом дремучего скепсиса Марины это, по-моему, ничего не значит.

Катя призналась, что про Тибета рассказывала двум своим подружкам. Девчонки самые обыкновенные, любопытные, болтливые, падкие на всякие секреты и тайны. Но все это в меру, не слишком. Их зовут Лида Василякина и Таня Ветренко. Рассказывали ли ее подружки про кота кому-либо еще, Кате было неизвестно.

«Непременно рассказывали, — тут же подумал Гуров. — А как же иначе? Раз удивилась сама, то непременно ошарашь еще кого-нибудь».

— Ну да, папа нас предупреждал, что про Тибета посторонним людям рассказывать не стоит, — произнесла Катя и конфузливо вздохнула. — Но я же не кому-нибудь говорила о нем, а своим лучшим подружкам. Они мне поклялись, что будут как могила!

Роман Викторович выслушал дочь и лишь удрученно покачал головой. Судя по всему, он не ожидал, что члены семьи пренебрегут его настояниями и будут с кем-то откровенничать.

— Ну да, как могила, — с нотками сарказма произнес он. — Ты обещала мне то же самое.

Леонид, черед которого высказаться настал последним, нахально улыбнулся и довольно резко проговорил:

— А на фига мне сдался этот шкодливый дармоед? Я про него вообще никогда не вспоминал. Какой смысл кому-то о нем рассказывать?

Лев Иванович внимательно его слушал и сразу же понял, что парень врет. Они со Стасом быстро переглянулись. Судя по всему, Крячко тоже уловил фальшь в словах Фоминина-младшего. Но вслух говорить опера ничего не стали. Гуров попросил Светлану Витальевну и Катю рассказать о позавчерашнем дне, поминутно изложить тогдашние события. Те сказали, что проводили главу семьи на работу и через какое-то время они тоже отправились по своим делам. Светлана поехала в «Горстройпроект», Катя отправилась на консультации, хотя, в принципе, ей это было ни к чему. Знаний этой девушке вполне хватало.

Тибет в это время находился здесь же, в гостиной, и куда-либо удирать не порывался. Поэтому утверждать, выходил он из дома или нет, мама и дочь не сочли возможным. Кот есть кот. Он ходит сам по себе, туда, куда ему заблагорассудится.

— А что вы можете сказать о своих ближайших соседях? Что это за люди, какие у вас с ними взаимоотношения? — проговорил Лев Иванович.

При этом он краем глаза продолжал наблюдать за Леонидом, который испытывал жуткое раздражение от разговора об усатом и хвостатом обитателе этого дома, крайне не любимом им.

Как явствовало из ответов Фомининых, сосед справа, профессор-физик Абрамян, был давним другом их семьи. Артур Каренович, хронический, пожизненный холостяк, по вечерам имел обыкновение время от времени заходить к Фомининым в гости. О пропаже Тибета он узнал одним из первых и принимал в его поисках самое активное участие. Заходил и минувшим вечером, очень сокрушался по поводу того, что найти кота так и не удалось.

О загадочных способностях Тибета Абрамян немного знал, но относился к этому весьма скептически. Для него абсолютными авторитетами были Ньютон и Эйнштейн. Все, что не объяснялось с позиции классической физики или хотя бы теории относительности, в его глазах являлось антинаучной ересью и шарлатанством.

— У Артура Кареновича три собаки и ни одного кота. Но Тибет ему нравился, — проговорил Роман Викторович и огорченно вздохнул. — Он не раз говорил мне об этом.

Сосед Фомининых слева возглавлял столичный филиал известной торговой сети. Дома он бывал редко, с соседями практически не общался. Ни кошек, ни собак у себя не держал. По мнению Фомининых, человеком он был мрачным и угрюмым. Семья у него имелась — жена и дочь, но в поселке они появлялись еще реже, чем он сам. Во всяком случае, последнюю неделю никого из них здесь не было.

Соседа с тыльной стороны, с которым граничил огород Фомининых, они знали еще меньше. Фасад его дома выходил на параллельную улицу. Поэтому следовало полагать, что круг его общения ограничивался теми людьми, которые проживали там. Во всяком случае, никто из Фомининых не мог припомнить, чтобы он хоть когда-нибудь появлялся на Чайковского.

— Так что о нем мы вам ничего не сможем сказать, — заявил профессор. — Я его за все это время, что мы здесь живем, видел, может быть, раза три-четыре, да и то мельком.

— Ничего, мы сейчас обойдем всех соседей, познакомимся и с ним, — сказал Крячко и чуть небрежно махнул рукой.

Тут Ленька, не вмешивавшийся в обсуждение соседей, неожиданно обронил:

— Да знаю я немного этого деда. — Парень пренебрежительно поморщился. — Он какой-то там доктор философии, малость свихнувшийся на этой почве. У него Гегель и Кант с языка не сходят. Спинозу обожает. Ну а Блаватская и Даниил Андреев — вообще его кумиры. Живет он замкнуто, родня к нему ездит редко. Разве что внук у него частенько бывает. Да и то только потому, что надеется прибрать к рукам дедов дом. Никакой живности у старика нет, так что никакой кот ему сто лет не нужен.