Они снова полетели по трассе, обгоняя десятки попутных авто. Менее чем через полчаса впереди снова замаячил черный сарай на колесах.

Глядя на его корму, Александр досадливо вздохнул и сказал:

— Эх, была надежда, что свернет он куда-нибудь на объездную. Нет, зараза, так по трассе и гонит!

— А с чего бы это он вдруг стал сворачивать с трассы? — осведомился Стас.

— Ну так они же не дураки, наверняка уже поняли, что недавнее ДТП приключилось не просто так. Поэтому им следовало бы встревожиться и попробовать затеряться на второстепенных дорогах.

— А что там? — спросил Лев Иванович и выжидающе прищурился.

— Что там? — Вольнов сделал многозначительную паузу. — Там на них могло бы произойти разбойное нападение. Но похоже на то, что этот вариант отпадает. Поэтому сейчас на пункте пограничного перехода придется попробовать кое-что новенькое.

— Слушай, а мы такими фокусами-покусами палку не перегнем? — осторожно поинтересовался Гуров. — Да, в истории нашей работы случалось такое, что мы балансировали на грани закона, а то и заступали за ряд статей. Но это было в пределах наших государственных границ, касалось отечественных, доморощенных уголовников. К тому же, как говорил один мой наставник, в жизни иногда складывается так, что для защиты одного закона приходится нарушать другой. Но тут мы имеем дело с иностранцами. Это, я так понимаю, градус риска заметно повышает.

Александр усмехнулся, махнул рукой и произнес:

— Да брось ты, Лева! Мы в своей работе не допускаем и половины того, что себе позволяют американцы. Они иной раз такое вытворяют, что им могут позавидовать и серийные мокрушники! Наша контора политических устранений не допускает. Даже исламистских главарей, у которых руки по плечи в крови, мы и то не ликвидируем, хотя могли бы зачистить их меньше, чем за месяц. А вот янки себя ничем не стесняют. Мочат кого попало направо и налево, как того же Усаму бен Ладена. Так что в сравнении с ЦРУ мы белее белых и пушистее пушистых, уважаемый. То, что мы себе иногда позволяем, — всего лишь мелкая шалость, и никак не более того.

— Солидарен! — заявил Станислав. — На нас и так собак вешают все, кому не лень! То бывшего предателя-шпиона в Англии якобы траванули наши спецслужбы, то какому-то мелкому поганцу, мнящему себя крупным оппозиционером, кто-то подсыпал пургена, из-за чего он объявил, что на него было покушение. Так что нам, как тому мокрому — дождь не страшен!

— Хорошо, согласен! — Гуров приподнял руки. — Давайте перейдем от теоретической публицистики к нашим практическим делам. Рассказывай, чего ты там задумал.

Вольнов согласно кивнул в ответ, окинул взглядом приятелей и неспешно проговорил:

— В общем, план действий у нас будет такой…

На пункте пограничного перехода в Финляндию в этот день было довольно оживленно. Послеобеденной порой к хвосту не самой длинной, но все же приличной очереди легковушек подкатил большущий черный лимузин с дипломатическими номерами. Его водитель, немного помедлив, попытался дернуться к ее голове, но не тут-то было! Дружный ор автомобилистов, уязвленных такой, говоря по-народному, борзотой, в момент пресек подобные поползновения. Пришлось соискателю привилегий пристраиваться за не самой новой «десяткой».

В это время за дипломатами, «Мицубиси» и «Дэу» встала зеленая «Калина». Водитель вышел из нее и поспешил к началу очереди. Проходя мимо сарая на колесах, он незаметно вытряхнул из штанины на асфальт какую-то небольшую черную прямоугольную штуковину величиной со смартфон. Парень ловким движением ноги отправил эту вещицу под брюхо чужеземного лимузина, добежал до пункта контроля, о чем-то спросил его сотрудников и сразу же вернулся назад.

Когда он сел на свое водительское место, со стороны дипломатического авто вдруг донесся истошный женский крик:

— Помогите! Меня похитили и незаконно вывозят за границу! Спасите!

Крик резко оборвался, словно кто-то заткнул женщине рот. Но он был услышан. Водители и пассажиры, стоявшие в очереди, высыпали из машин, сбежались к лимузину и потребовали объяснений. Водитель напрасно прятался за приспущенным стеклом дверцы, размахивал каким-то удостоверением и орал, что он имеет дипломатическую неприкосновенность.

Он тут же понял, что от разгоряченных мужиков просто так не отделаться, и воззвал к полиции. Конечно же, она тут же, прямо как по волшебству, появилась на этом самом месте в лице двух крепких мужиков.

— Полковник Гуров, Главное управление уголовного розыска! — сунув под нос водителю сарая служебное удостоверение, представился один из них.

— Полковник Крячко! — назвался второй и спросил: — Что здесь произошло?

— Эти граждане требуют от нас открыть салон автомобиля! Но это дипломатический транспорт. Он имеет неприкосновенность! — запальчиво проговорил шофер.

— Но, наверное, тому был какой-то серьезный повод. Ведь они же подошли к вам не просто так? — заявил Гуров.

— Товарищ полковник, со стороны этой машины доносился женский крик. В ней кого-то насильно вывозят за границу! — пояснил ситуацию здоровенный автотурист.

Все остальные тут же подтвердили данный факт.

— Гражданин, кто находится в салоне вашего автомобиля? — нахмурившись, спросил Гуров.

Водитель с видом загнанного хорька истерично заорал:

— Я требую вызвать нашего консула! Без него я никого не допущу в автомобиль!

— Слушай, нам некогда ждать вашего консула! — сказал Крячко и пренебрежительно поморщился. — У нас есть свои дела. Нам срочно надо ехать. Но если мы отсюда сейчас уберемся, то вы, понятное дело, беспрепятственно сможете совершить действия, подпадающие под статьи нашего Уголовного кодекса!

— Я знаю, чего вы хотите! — продолжал орать водила. — Вы вымогаете у меня взятку! Вы коррупционер! Сколько вам надо долларов?

— Заткни их себе в задницу! — прорычал Крячко, возмущенный этим выпадом. — И поглубже!

— Гражданин, вы отнимаете у нас время. — Гуров демонстративно взглянул на свои часы. — У меня есть компромиссное предложение. Мы в салоне ничего не обыскиваем, не проверяем. Просто смотрим, есть ли там кто-то посторонний. Вы на это согласны?

Шофер сарая явно заколебался, но все еще о чем-то размышлял.

— Слушай сюда, беспокойный ты наш! — снова вступил в разговор Крячко. — Мы сейчас созвонимся с коллегами, и вашу машину все равно осмотрят. Но если будет какое-то нарушение, то лично тебе жизнь медом не покажется. Ведь сам ты дипломатического иммунитета не имеешь. Ночевать будешь в КПЗ или даже в СИЗО. Твоя откормленная задница для его обитателей будет лучше новогоднего подарка.

— Да их этим не испугать! — послышался насмешливый голос откуда-то сзади. — Теперь как бы он сам туда не попросился!

Народ тут же взорвался ироничным смехом.

Шофер позеленел, вышел из авто и нервным жестом распахнул обе дверцы с левой стороны.

Гуров заглянул в салон и на заднем пассажирском диване увидел Мэйслинга, который молча, но с явной ненавистью взирал в его сторону. Клетки с котом здесь, к досаде Льва Ивановича, заметно не было.

— Тут все в порядке. Теперь багажник! — потребовал он.

— Вы мне говорили только про салон! — истерично огрызнулся шофер.

— Здравствуйте вам! Как же можно оставить багажник вне поля зрения? — Крячко язвительно усмехнулся. — Показывай быстро, если не хочешь, чтобы тебе сегодня же прочистили фарватер Панамского канала!

— Вы мне угрожаете? Хорошо, смотрите! — Шофер поднял крышку просторного багажника, уставленного сумками, чемоданами и баулами.

Окинув взглядом эту кладь, Гуров понял, что без детального досмотра ничего найти не удастся. Испытывая запредельную досаду, он уже собирался махнуть рукой, мол, закрывай. Однако в этот самый момент в одной из сумок послышалось какое-то непонятное царапанье и раздалось приглушенное «мяу!».

— А это что такое? — Лев Иванович одарил чужеземца испепеляющим взглядом, решительно открыл сумку и достал из нее клетку, в которой пытался подняться на ноги кот необычной масти, скорее всего, чем-то предварительно усыпленный.

— Это собственность господина Мэйслинга! Кот принадлежит ему! — заорал шофер. — Вы же ищете сейчас женщину, которая якобы похищена. Разве это она? В чем дело?

Гуров проигнорировал эту истерику и хладнокровно осведомился:

— А документы на кота у вас есть? Нет? Станислав Васильевич, ну-ка, проверь по базе данных, не этого ли кота на днях объявили в розыск, — попросил он, обернувшись к напарнику.

— Точно, он самый и есть! — заявил Крячко, торжествующе хохотнул и показал всем снимок Тибета, выведенный на монитор смартфона.

— Граждане, прошу вас быть свидетелями! — Лев Иванович поднял руку, требуя внимания. — Только что, совершенно случайно, в автомобиле, принадлежащем посольству США, нами было обнаружено особо ценное животное — кот редчайшей тибетской породы, стоимость которого измеряется миллионами долларов. Данное животное, принадлежащее российскому ученому, на днях было похищено злоумышленниками, личности которых пока еще не установлены.

Тут же, словно из-под земли, у лимузина Мэйслинга появились несколько представителей СМИ. Эти ушлые ребята немедленно начали фото- и видеосъемку, что-то выспрашивали у всех, кто стал свидетелем этого случая, у шофера сарая на колесах и у самого помощника военного атташе, донельзя огорошенного.

Тот закрывал лицо кожаной папкой и лишь твердил:

— Это провокация российских спецслужб, пережиток тоталитаризма, тридцать седьмой год!

Бойкий парнишка-телерепортер встал так, чтобы камера оператора захватывала вместе с ним и Мэйслинга, и быстро затараторил в микрофон:

— Уважаемые телезрители! Наша съемочная группа совершенно случайно оказалась на этом пограничном переходе, где стала свидетелем занятного курьеза. При не совсем обычных обстоятельствах сотрудники Главного управления уголовного розыска обнаружили в автомобиле с дипломатическими номерами украденное редкое животное, которое мошенники намеревались вывезти за пределы Российской Федерации.

В этот момент из-под сарая на колесах снова донеслись все те же истошные женские крики. Все мгновенно умолкли, не понимали, что происходит.

Димка, стоявший здесь же, хлопнул себя ладонями по бедрам и воскликнул:

— Вон он где! — Парень тут же полез рукой под лимузин и достал оттуда свой смартфон. — А я его ищу, никак понять не могу, куда ж он делся! — Он нажал на кнопку отбоя, пожал плечами и сунул аппарат в карман.

Снова послышался смех, разноголосица мнений и суждений.

— Так это такой рингтон у тебя? — озадаченно спросил у Димки здоровяк-автотурист. — Ну ты и прикольщик! А я уж подумал, что и в самом деле кого-то украли.

— Невесту украли! Бэ-э! — спародировал кадры из «Кавказской пленницы» один из зрителей.

— Ну нет, тут не «бэ-э!», а «мяу!» — поправил его другой.

— Вот он, четвероногий, точнее сказать, четверолапый герой сегодняшнего дня! — объявил репортер и поспешил в сторону Гурова, который составлял протокол изъятия. — Действительно очень необычная масть, великолепная, поистине королевская стать! Как нам стало известно, его зовут Тибет. Ну, с возвращением тебя! Счастливой встречи со своими хозяевами.

— А на кота-то хоть можно поближе взглянуть? Когда еще такого редкого увидишь? — спросила какая-то девушка.

— А селфи с ним сделать можно? — следом подскочила другая.

— Я требую официальных извинений! — синея от злости, проорал шофер сарая.

Теперь этот тип, как видно, понял, сколь ловко были обмануты он и Мэйслинг.

— Может, тебе еще машину помыть и ботинки почистить? — с нескрываемой насмешкой спросил Станислав. — Давно по башке не получал? Радуйся и этому!

— Граждане! — снова обратился Лев Иванович к очевидцам происшествия, уже начавшим расходиться. — Никто не скажет, где тут есть поблизости хорошая ветеринарная клиника? А то бедный котяра столько натерпелся. Как бы он не преставился.

— Вон видите дома? — Рослый автотурист указал на девятиэтажки, стоявшие примерно в километре. — Туда езжайте, первый поворот направо. Квартал проедете, увидите вывеску «Айболит — две тысячи». Там хорошие спецы, башковитые ребята. Они помогут.

Прошло три дня.

Отгуляв выходные, Гуров и Крячко утренней порой приехали на работу. Первым, как это было всегда, в главк прибыл Лев Иванович. Минут через пятнадцать появился и Станислав.

Гуров сидел за компьютером, просматривал накопившуюся почту.

Его занятие перебил звонок телефона внутренней связи. Это был Петр, который вызвал господ полковников к себе.

— Пошли, — сказал Лев Иванович лучшему другу. — Давай помолимся, чтобы у Петрухи не началось извержение вулкана. Мэйслинг, как показывают интернет-публикации, устроил всемирный плач Ярославны по поводу незаконных действий российских спецслужб, то бишь нас с тобой. Сейчас мы наверняка что-то эдакое услышим.

Зайдя к Орлову, приятели доложили о своем прибытии и готовности продолжить профессиональную деятельность, по которой за дни выходных они вроде бы даже немного соскучились.

Орлов, что в последнее время с ним бывало нечасто, на этот раз выглядел жизнерадостным и всецело довольным жизнью.

Он кивнул в сторону штабеля газет, высящегося на дальнем углу стола, и сказал:

— Вот изучаю столичную и общероссийскую прессу. Вы хотя бы иногда просматриваете печатные СМИ? Думаю, вам это было бы очень интересно.

— Нет! — Лев Иванович помотал головой. — Нам некогда было читать. Мы все эти дни на рыбалку ездили. Один раз даже Саша Вольнов с нами сорвался поблеснить. Его начальство, так сказать, расщедрилось.

— Что, хорошо он вам помог? — поинтересовался Петр Николаевич, опершись локтями о стол.

— Помог!.. Это не то слово! — со значением в голосе проговорил Стас.

— Да, надо признать, что на последнем этапе операции он, по сути дела, сыграл главную роль, — сказал Гуров. — Ты же знаешь, какую комбинацию мы там провернули.

— Ну да. Вот ведь придумали! Честное слово, молодцы! Стало быть, эти американцы ни с чем поехали дальше?