— Вот ведь вырастили мы урода! — с оттенком гнева в голосе выпалил Роман, тут же мученически скривился, схватился за сердце и застонал.

— Надо срочно вызвать «Скорую»! — Крячко поспешно достал из кармана телефон и начал торопливо набирать номер.

Гуров подхватил страдальца под руки и помог ему сесть на лавочку.

— Дыхательную гимнастику делать умеете? — спросил он. — Тогда давайте вместе со мной. Итак, глубокий вдох через нос. Еще! Теперь напрягаем диафрагму, как бы надуваем живот. Пауза три-четыре секунды. Выдох толчками, через сжатые губы. Хорошо! Пауза три-четыре секунды, и снова глубокий вдох.

После третьего раза Фоминин с явным облегчением провел по лицу рукой и благодарно произнес:

— Полегче стало. Отпускает. А это что за гимнастика дыхательная? Из йоги, что ли?

— Нет, это дыхательная гимнастика по системе академика Микулина. Я сам ею пользуюсь, если чувствую, что моторчик уже на пределе. Роман Викторович, может быть, мы эту историю обсуждать больше не будем, раз уж она так сильно влияет на ваше состояние?

— Нет! — Тот замахал рукой в знак протеста. — Я хочу знать, что натворил мой сын. Так как же эти поганцы украли кота?

Гуров, стараясь не углубляться в какие-то подробности, рассказал о том, что ему поведал Леха, пояснил и то, зачем ходил на огород.

— Наличие следов на вскопанной земле полностью подтвердило слова Рублева, — проговорил он. — Как уверяет Алексей, Леонид продавать кота ездил один. Просил за него три миллиона рублей, но получил только половину. Из них триста тысяч дал Алексею. Эти деньги я изъял. Они будут приобщены к делу, как вещественное доказательство.

— Кому же он продал нашего Тибета?! — с жалостью в голосе спросила Светлана.

— Леонид сказал Рублеву, что сбыл кота некому предпринимателю, который разводит редкие породы этих животных. Я уже сделал запрос. Сейчас наши сотрудники выявляют всех столичных специалистов по этой части. Так что шансы найти и Тибета, и вашего сына достаточно велики, — заверил Лев Иванович родителей парня, стараясь вложить в свои слова как можно больше оптимизма.

— Ну а сам-то Ленька куда мог деться? Вы этого не установили? — стискивая руки, спросила Светлана.

Гуров немного помолчал и ответил:

— Мне удалось выяснить, что глубокой ночью, когда Рублев спал, Леонид покинул комнату. Он вышел из дома, сел в чье-то авто и уехал в неизвестном направлении. В связи с этим я хотел бы спросить вас вот о чем. Некоторое время назад Леонид встречался с девушкой, родители которой живут в Столетове, на улице Васнецова. Вы что-нибудь о ней знаете?

— Нас с ней он не знакомил. Знаем только, что ее зовут Наташа, — сказал Роман Викторович и огорченно развел руками. — Вы считаете, что она может знать, где сейчас находится Ленька?

— Видите ли, при определенных обстоятельствах возможно все, что угодно, — негромко проговорил Станислав. — Нам не раз доводилось сталкиваться с такими вещами, которые противоречат всякой логике.

— Да. Они запросто могли помириться. У нынешних молодых людей это происходит быстро, — проговорил Лев Иванович.

Он хотел сказать что-то еще, но тут к воротам подкатила машина «Скорой помощи».

— Ой! Я про «Скорую»-то уже и забыл! — переполошился Роман Викторович.

Молодая докторша со здоровенным саквояжем в руках и в медицинской маске вошла во двор и строго спросила:

— Кто здесь больной?

— Я, — ответил хозяин дома и тягостно вздохнул.

Докторша обследовала его грудную клетку и сообщила пациенту, что у него случился приступ ишемической болезни, который едва не завершился инфарктом.

— Поедете с нами! — заявила она.

Но Фоминин замахал руками в знак протеста.

— Доктор, у меня сын пропал без вести. Вот товарищи из угрозыска, они его ищут. Можно я буду лечиться дома? Ведь от одних только мыслей о том, куда мог деться сын, я сойду с ума или уж точно схлопочу инфаркт.

Докторша чуть подумала, выписала Роману лекарства и порекомендовала немедленно, как только появятся угрожающие симптомы, звонить в Службу спасения.

Когда служительница Асклепия еще раз напомнила ему о неукоснительном соблюдении постельного режима и скрылась за калиткой, Фоминин подмигнул Гурову и тихо сказал:

— Буду почаще делать дыхательную гимнастику. Отличная вещь! Кстати, как фамилия ее автора? Напомните мне.

— Микулин. В поисковую систему забейте. Можете скачать его книгу о том, как жить, не болея. Но давайте вернемся к нашим делам, пока еще не самым блестящим. Так что вам тут удалось выяснить? Какие-то подвижки есть? — Лев Иванович вопросительно взглянул на Стаса.

Крячко потер лоб ладонью, с озабоченным видом тягостно вздохнул и сказал:

— Да что у нас? Прошли мы по всей улице Чайковского, всего у двоих жильцов нашли записи за позапрошлую неделю. Все остальные их уже стерли. Но толку мало. Черный седан в объективы попался только краем, номера не читаются. По-моему, еще хуже, чем на записи со здешней камеры. Ходили мы на улицу Паустовского, разыскали коммерсанта Черешенко. Но оказалось, что его автомобиль в те дни, когда Абрамян увидел подозрительную машину, стоял на ремонте. Больше тут проверять некого. Зато мне удалось раскрутить дело о вымогательстве у академика Цыпараева.

— Вот как! Ты молодец! — заявил Лев Иванович и полюбопытствовал: — Как же это тебе удалось?

Станислав Васильевич закончил все мероприятия, связанные с поиском кота. Потом, с учетом некоторого избытка времени, он решил заняться делом о вымогательстве.

Крячко обратился в информационный отдел главка и получил номер телефона Цыпараева. Потом он созвонился с академиком и выяснил обстоятельства того, как именно тот получал хамские письма вымогателя. Ученый дал все необходимые пояснения, и Крячко тут же понял, что фигурант этого дела находится в пределах дома академика. Нужно было придумать хитрую ловушку, в которую попался бы таинственный недоброжелатель Цыпараева.

Стас попросил своего собеседника через час собрать всех, кто есть в доме, вплоть до обслуживающего персонала, в каком-то одном помещении. Академик должен был предупредить всех этих людей о том, что сейчас состоится коллективная встреча с одним из самых результативных сыщиков Главного управления уголовного розыска. Тот видит всех насквозь и в пять минут найдет тайного злопыхателя.

Ближе к назначенному времени Крячко отправился на Тургенева, дом номер десять. Идти ему пришлось в другой конец поселка. Стас увидел там большой двухэтажный коттедж в окружении зелени. У ворот его встретил сам академик, еще крепкий, энергичный мужчина на восьмом десятке.

Они прошли в дом, в просторную гостиную, в которой уже сидели человек десять. Стас сразу же обратил внимание на пару годами под сорок, которых хозяин дома представил, как свою дочь и зятя. Около них устроились их дети, девушки пятнадцати и восемнадцати лет, а также мальчишка лет тринадцати, эдакий пострел, что называется, с веретеном в одном месте. Здесь же находился мужчина лет около тридцати. Это был младший, пока еще неженатый сын академика от второго брака. Рядом с ним сидела женщина, которая была нынешней женой Цыпараева. Домработница, она же горничная и кухарка, сидела рядом с мужчиной в рабочей спецовке. Это был дворник, заодно и садовник.

Цыпараев представил всем Станислава Васильевича, еще раз подчеркнул его невероятные дедуктивные способности. По его словам выходило, что полковник Крячко обладал особым внутренним чутьем чуть ли не экстрасенсорного уровня.

Тот поприветствовал людей, собравшихся в гостиной, и сказал, что для полного составления картины того безобразия, которое творилось в доме, ему нужно услышать мнение об этом каждого из них. Выразить его надо коротко, в нескольких словах.

— Вам слово! — Стас повел рукой в сторону сына академика.

— Даже не знаю, что и сказать, — проговорил тот. — Но если бы негодяй, это все затеявший, мне попался, то я сделал бы из него отбивную.

Жена Цыпараева заявила, что хамскую травлю заслуженного человека мог затеять разве что психически ненормальный человек. Примерно в том же духе высказались и все прочие. Внук академика вообще предложил загадочного злодея закатать в асфальт.

Стас поблагодарил своих собеседников за откровенность, объявил, что все могут быть свободны. Самому хозяину дома Крячко предложил пройти в его кабинет. Дескать, там я сообщу вам нечто чрезвычайно важное.

Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату, заставленную книжными шкафами, с огромным телевизором и подлинниками картин известных мастеров на стенах. Цыпараев закрыл за собой дверь и широким жестом пригласил гостя присесть в кресло старинного фасона, стоявшее у рабочего стола.

Но Крячко ничего не сказал ему в ответ, мимикой дал понять, что пока говорить ни о чем не надо. Он прошелся по кабинету взад-вперед, окидывая стены и обстановку как бы скучающим, но на самом деле внимательным, ищущим взглядом. Стас быстро нашел беспроводную миниатюрную скрытую камеру. Он с самого начала подозревал, что она тут есть.

Полковник абсолютно никак не отреагировал на это открытие и суховатым безразличным голосом достаточно громко произнес:

— Андрей Климович, у меня такое ощущение, что в вашем кабинете достаточно тяжелая энергетика. По-моему, вся причина вон в той картине, на которой изображен вполне, казалось бы, красивый пейзаж. Дело в том, что художник взял за образец территорию, в центре которой находится мощная геопатогенная зона. Поэтому картина стала как бы ретранслятором этого опасного излучения. Нам стоит перейти в другое место, где геоизлучение было бы куда более позитивным и нас никто не мог бы подслушать. Например, я заметил во дворе очень симпатичный, уютный гостевой домик. Почему бы нам не пройти туда?

Цыпараев удивленно взглянул на своего непонятного гостя, согласно кивнул и направился к выходу. Они спустились по лестнице и вышли во двор.

— Станислав Васильевич, к чему эти все сложности и хождение из угла в угол? — торопливым шепотом спросил академик. — К тому же нас с вами в том домике подслушать будет еще проще.

— Вот на это я и рассчитываю, — столь же тихо ответил на это Крячко, сохраняя на лице многозначительное всезнающее выражение.

Они вошли в уютно обставленный гостевой домик, где могли остановиться его визитеры в летнее время.

Войдя в помещение, Станислав громко произнес, как бы продолжая разговор:

— Теперь вы, Андрей Климович, все знаете. Я назвал имя человека, который причинил вам столько неприятностей. Нам с вами нужно определиться, как мы с ним поступим. Я работник органов внутренних дел, сыщик. Поэтому, разумеется, буду ставить вопрос о привлечении его к уголовной ответственности. Причем к очень строгой! Да, он вам не безразличен. Надо думать, вы его искренне жалеете, но это не тот случай, когда должно доминировать именно это чувство. Ни в коем случае! Если его оставить безнаказанным, то он — я в этом уверен! — вновь нанесет вам удар. Что думаете по этому поводу? — На этой вот гневной ноте Крячко закончил свой спич и подмигнул академику.

Тот понимающе кивнул и проговорил со скорбными нотками в голосе:

— Да, эта новость для меня просто шок! Станислав Васильевич, вы меня поставили перед невероятно трудным выбором. У меня сердце кровью обливается при одной лишь мысли о том, чем все это может закончиться.

Пока он произносил все эти обтекаемые фразы, Стас быстро снял туфли, в одних лишь носках совершенно бесшумно подошел к двери и резко ее распахнул. Он быстро шагнул через порог в сени, схватил внука академика, таившегося у самой створки, и затащил его в помещение.

Цыпараев застыл, как изваяние, на какое-то время утратил дар речи.

— Вот вам, Андрей Климович, и злоумышленник, ваш внучок Кирилл! — без намека на злорадство или торжество, довольно спокойно сказал Крячко. — Ну, Кирюша, рассказывай, как ты докатился до жизни такой. Чем тебе дед не угодил? За что ты его так?

Тинейджер, покрасневший до корней волос, оправился от первого шока, попытался вырваться и возмущенно выпалил:

— Отпусти меня! С чего ты взял, что это я писал дедушке всякие гадости?

— Кирилл, я понял это сразу же, как только вошел в ваш дом, — заявил Станислав, выпустил его руку и снисходительно усмехнулся. — У тебя одного на лице была написана боязнь разоблачения. Еще я знаю, что эту неумную аферу ты затеял на пару с каким-то своим приятелем. Он писал тебе тексты писем, ты их распечатывал на принтере и подбрасывал деду. Деньги вам понадобились на какой-то грандиозный проект. Я прав?

— Кирилл, вы с Вениамином и в самом деле что-то затеяли? — немного придя в себя, горестным голосом спросил академик.

Мальчишка немного помолчал, злым волчонком глянул на Крячко и отрывисто проговорил:

— Да! Мы с Венькой хотим уехать в Америку, чтобы жить в великой стране, где, в отличие от этой немытой Рашки, можно достичь любых высот! Да, нам нужны были деньги, чтобы можно было организовать там космический стартап. Я хочу стать вторым Илоном Маском. Так и будет!

— Юноша, ты где и когда этой дури-то набрался? — осведомился Станислав. — Неужели ты всерьез считаешь, что, не имея паспорта, подозреваю, не зная как следует английского языка, не умея даже жарить яичницу, сможешь стать покорителем Америки? За что же ты так не любишь Россию? Ты же не нищий, имеешь все, что желаешь, никем не унижен, не обижен. Откуда это в тебе?

— Ха! Да Рашку все презирают и ненавидят! Что здесь хорошего? Самые крутые рок-группы, все, что есть лучшего, — там, а не в этом тухлом болоте. Вот мой смартфон. Он где сделан? Мейд ин Рашка? Черта с два! За ее пределами, в странах, где настоящая свобода и демократия, независимые СМИ. А у нас? Одна брехня и в газетах, и по телевизору. Английский я знаю и яичницу жарить умею!

— Что, в соцсетях нахватался этих настроений от русофобских троллей? — осведомился Крячко. — Да, там этого добра выше крыши, целая дивизия и полк в придачу. Самое занятное тут то, что девяносто процентов этих разоблачителей и критиков шлют свои послания с Украины, с территории, которая по своему развитию на сегодня уступает даже Бангладеш и Сомали. Пацаны в драных носках целыми днями сидят за компьютерами, выделенными им добрыми заморскими дядями, и стучат по клавиатуре, чтобы срубить бабла. Наивные лохи их сочинения читают и принимают за чистую монету.