Люди, стоявшие у она позади нас, отскочили назад, увидев, как Несущий Орла вынул нож. Я услышал чьи-то восклицания:

– Что случилось с этим инджуном? Зачем он нож достал? Он что, спятил?

И тут же я увидел, как толпа между нами и дверью салуна раздалась в стороны, пропуская Джима Бреди, который размахивал револьвером и орал:

– Смотрите! Дайте пройти! Дайте мне этого грязного индейца! Я покажу ему, как наставлять на меня ружьё!

У меня оружия не было, у сыновей Доусона тоже. Стоя прямо за спиной Несущего Орла, они кричали:

– Не дайте ему застрелить нашего друга! Он хороший индеец! Не дайте его убить!

Но все просто стояли и смотрели на нас с открытыми ртами. Я понял, что помощи от них ждать не приходится. Значит я сам должен встретить Джима Бреди и не дать ему убить моего нового друга. Я сразу решил встретить Джима Бреди, едва тот прорвется через толпу – я решил, что должен схватить его за руку, в которой он держит револьвер, и отобрать у него оружие.

Я выждал нужный момент. Бреди был уже у края толпы, кто-то шел за ним – очевидно, один из его дружков. Я приготовился прыгнуть на него. Но, едва Бреди вышел на открытое место, где стояли мы, тот, кто шел за ним, внезапно прыгнул ему на спину и обеими руками схватил его правую кисть. Шагнул вперед и рывком развернул несостоявшегося убийцу лицом к себе.

Бах! Пистолет Бреди выстрелил, но его ствол, к счастью, был направлен вверх, и пуля никого не задела. Тут же напавший вырвал револьвер из руки Бреди и, не успел тот упасть на землю, нанес ему сильный удар в подбородок, снизу-вверх. Бреди рухнул на спину и затих.

Напавший на него, проворный и быстрый в движениях, словно кошка, прыжком обеими ногами вскочил на револьвер, словно вминая его в землю, но, внезапно изменив свое намерение, поднял его, разрядил и бросил на лежавшего без сознания Бреди.

– Пааслушай, свиинья! – крикнул он. – Ты хаател убить этова юношу, который мой хаароший друг! Это ведь сын Баальшой Озеро? Так что сккажешь, ты, меерзавец?

– Это Тони Ла Шапель, – шепнул мне в ухо Джим Доусон. – Он торговец, живет здесь.

Торговец повернулся к толпе, продолжая говорить о Джиме Бреди:

– Точно, это оочень плаахой человек! Он приходил в мой дом, он обидел ma fille, мою маленькую дочку Амели. Ха! Она хорошо давала ему по морде, а я выкидывал его за дверь!

– Правильно! Так с ним и надо! Почему он хотел убить этого индейца? – раздалось со всех сторон, люди уже окружили нас. Но мы с сыновьями Доусона не хотели отвечать на эти вопросы и вместе с Несущим Орла выбрались из толпы, когда Бреди стал приходить в себя.

– Я не боюсь этого человека и его короткого ружья, – сказал Несущий Орла, когда мы пошли обратно по дороге, ведущей в форт.

– Но он бы мог застрелить тебя, если бы не наш хороший друг, Волчья Голова, – сказал Том Доусон.

– Нет, это я убил бы его. Я это знаю. Мой священный помощник силен; оно очень сильное, это водное животное из моего видения, – ответил он.

Когда мне это перевели, я спросил, что он имел в виду.

– Это значит, что он, как и другие молодые люди из его племени, уходил куда-то на несколько дней и ночей, там он постился и молился своим богам, и видел сон, или видение, как они его называют, – объяснил Джим Доусон. – Они верят, что некое животное является им и обещает быть его помощником на всю жизнь, охранять его от всех опасностей, чтобы он мог дожить до преклонных лет.

– Так значит, поэтому он не боялся Джима Бреди с его револьвером.

– Да.

Я поймал себя на том, что завидую Несущему Орла. Я тоже хотел бы иметь уверенность в том, что что-то хранит меня от всех опасностей. Я был уверен в том, что рано или поздно встречусь с Джимом Бреди лицом к лицу. Что же, когда это случится, я не буду трусом!

Придя в форт, мы рассказали Доусону, дяде и Бобру Биллу обо всем, что случилось, а Несущий Орла тем временем рассказывал об этом Большому Озеру.

Когда мы закончили свой рассказ, Большое Озеро спокойно обратился к Несущему Орла:

– Сын мой, – сказал он, – я говорил тебе, куда ты не должен ходить по вечерам. Но теперь я тебе говорю: иди туда снова и снова и бери с собой ружье; и если этот белый снова захочет тебе навредить, хорошенько прицелься и убей его!

– Для этой страны это дельный совет, – сказал дядя, и остальные согласно кивнули.

На следующее утро, во время завтрака, Несущий Орла принес известие о том, что женщины не успеют до вечера закончить работу над вигвамом, так что нам придется провести в форте еще один день.

За этот день мы узнали, что часть пассажиров с «Йеллоустоуна» и «Люсиль» наняли запряженную быками повозку из Солт Лейк Сити, что отвезти на ней свои вещи в Ольховое ущелье; сами они собирались идти пешком. Остальные золотоискатели уже отправились туда пешком, собравшись в группы разной численности, взяв с собой только небольшой запас продуктов и постели.

– Ну, если они смогут стрелять, им будет что поесть, – заметил мистер Доусон, – ведь дичи там полно. И не замерзнут – сейчас лето, ночи теплые. Но вот их ногам придется нелегко!

Вместе с сыновьями Доусона и Несущим Орла я снова провел большую часть дня в вигваме Большого Озера и рядом с лагерем. Ближе к вечеру женщины, которые работали над вигвамом, сказали, что он готов до последнего стежка. Тогда Большое Озеро велел расстелить его на земле и в верхней его части нарисовал охрой, смешанной с водонепроницаемым веществом, фигуру, напоминавшую мальтийский крест. Пока он это делал, Бобёр Билл и мой дядя пришли из форта, и я спросил Билла, что означает эта фигура. Но он только улыбнулся и сказал, что вождь сам это расскажет в нужное время.

Он это сделал, и сыновья Доусона перевели:

– Вот так. Я не могу отдать вам этот вигвам, не нарисовав это, – сказал он, отступив от законченной работы. – Ты, Бобер, конечно же знаешь, что это такое.

– Да. Бабочка. Та, что приносит хорошие сны, приносит удачу. И вы все будете это помнить, и будете просить ее об удаче, когда будете укладываться на ночь.

Этот совет несколько смутил Билла. Он помялся, пробормотал что-то и наконец сказал:

– Твои слова хороши.

Большой табун вождя, в котором было несколько сотен голов, был пригнан из-за ближайшего увала, и он приказал своим пастухам отобрать десять из них – откормленных, сильных и спокойных, которых нам обещал, и их загнали в корраль за фортом. Его женщины оседлали других лошадей, и на них привезли в форт вигвам, его подкладку и двадцать восемь шестов, чтобы мы рано утром могли отправиться в путь к Ольховому ущелью.

Агент, его жена и сыновья, Большое Озеро и Несущий Орла пришли попрощаться с нами, и когда я был готов сесть на лошадь, Несущий Орла знаками сказал мне:

– Прежде чем ляжет зимний снег, я войду в твой вигвам.

– Хорошо! Хорошо! – знаками сказал я. – Приезжай скорее, проведем время вместе.

Наконец мы вышли. Мы не привлекали особого внимания. Когда проходили мимо домишек, из которых состоял город – Бобёр Билл, одетый в костюм из оленьей кожи, был впереди, мы с дядей позади, подгоняя вьючных лошадей. Я испытывал чувство гордости, глядя на наш маленький караван – в нем было все, что нам нужно, и выглядел он очень живописно, просто радовал глаз – лошади, нагруженные сумками, украшенными бахромой и вышивками, тащили вигвамные шесты, ружья в украшенных бахромой и вышивкой чехлах лежали поперек наших сёдел. Друзья Билла, когда мы проходили мимо них, хвалили нас и кричали:

– Удачи, старик! Ты со всем сладишь!

– Доброго пути!

– Возвращайся с золотишком!

Тропа, поднимавшаяся из долины, где стоял форт Бентон, на равнину, была хорошо утоптанной и пыльной. Еще до полудня мы стали обгонять отряды пеших, последних пассажиров с пароходов, некоторые из них несли на спинах тяжелый груз, который им приходилось тащить в этот жаркий безветренный день. Позже мы обогнали толпу, которая наняла запряженный быками фургон, который вез их вещи в Ольховое ущелье. Они все шли впереди фургона, чтобы не дышать поднимаемой им пылью, и сильно растянулись. Они стояли и завистливо смотрели на нас, пока мы проезжали мимо них – наши лошади шли в хорошем темпе, почти рысью.

Бобёр Билл был впереди, мой дядя и я вели вьючных лошадей

Их было трое, они шли, далеко обогнав колонну, и их мы узнали раньше, чем догнали – Джим Бреди и его друзья, Айрека Джек и Ред Хьюз, у каждого за спиной висело ружье, а на боку шестизарядник.

Они тоже остановились и смотрели на нас, пока мы их обгоняли, и я ожидал, что Бреди встретит мое появление своей обычной насмешкой: «Ха, да это никак снова Генри!» Но, к моему удивлению, он просто стоял и угрюмо смотрел на нас.

Тогда я его поприветствовал:

– Привет, Джим! Далековато мы забрались от Сент-Луиса, не так ли?

Его ответом было невнятное бормотание, которое я даже не разобрал – скорее всего, просто ругательство. В следующее мгновение мы оставили его позади, и я даже не оглянулся. Но я всем сердцем желал, чтобы этот Бреди никогда не попал в Ольховое ущелье.

К обеду мы добрались до озера Двадцать Миль – такое название оно получило, потому что находилось на этом расстоянии от форта Бентон. Мы позволили лошадям попить его щелочной воды и двинулись дальше, обогнав к тому времени всех шедших по дороге, и теперь по пути видели многочисленные стада дичи. Тогда Бобёр Билл сказал, что на ужин у нас будут горбовые ребра бизона, и мне предстоит их добыть.

Так что ближе к вечеру, когда мы увидели небольшое стадо бизонов, которое медленно уходило в овраг недалеко впереди нас, Билл сказал мне пойти туда и убить одного из них – жирного бычка-двухлетку.

Я более чем рвался это сделать. Сердце мое колотилось, когда я приблизился к краю оврага. Я придержал лошадь, несколько раз натянув узду, и приподнялся в стременах, чтобы заглянуть вниз, и наконец увидел стадо, мирно пасшееся на широком ровном дне оврага, поросшим высокой травой.

Я снял чехол с моего ружья и ударил пятками по бокам лошади. Не было нужды её подгонять. Длинными прыжками она пронеслась по крутому склону оврага, прямо к стаду, которое собралось в кучу и помчалось вверх по оврагу. Рядом со мной, слева, был молодой жирный бычок. Я выстрелил, и он упал. Почему бы не подстрелить еще одного? Я вытащил револьвер, с трудом удерживая левой рукой ружье и узду. Лошадь скакала за бизоном, который был впереди и слева от меня. Мы догоняли его и скоро были с ним рядом! Я готов был наклониться и выстрелить, как вдруг бизон развернулся и побежал назад. Так же сделала и моя лошадь – но без меня!

Лошадь понеслась по крутому склону оврага прямо к стаду

Я не удержался в седле и ударился о землю так сильно, что был оглушен. Прошло несколько мгновений, прежде чем я смог восстановить дыхание и протереть глаза от выступивших слез. Стадо бизонов исчезло за поворотом оврага. Моя лошадь? Я с трудом оглянулся, посмотрел назад и увидел её, спокойно щипавшую травку, не далее, чем в двадцати шагах от меня. Мое ружьё и револьвер? Я стал искать их в высокой траве, когда услышал громкий смех.

Это смеялся Бобёр Билл! Он стоял на краю оврага и смотрел вниз, на меня; я понял, что он всё видел. И я был рад, что никто другой не стал свидетелем моего падения! И потом, бизона я всё же убил. Вот он, лежал в паре сотен ярдов ниже по оврагу.

Скоро я нашел потерянное оружие. Дядя и Билл подошли ко мне вместе со всем караваном, и Билл сказал только:

– Ну что же, юноша, для новичка ты сработал неплохо. Тебе нужно научиться покрепче держаться в седле, когда лошадь делает резкий поворот, и из тебя получится прекрасный охотник на бизонов.

Мы подошли к моей добыче – оказалось, что это жирная корова-двухлетка, и за удивительно короткое время Бобёр Билл с нашей помощью разделал ее, как это принято в прериях. Мы взяли горб – верхние ребра, язык, печень, и еще несколько ребер с боков. Уложив все это в одну из сумок, мы поднялись туда, где дорога пересекала овраг, и Билл попросил отца написать на куске бумаги: «Хорошее жирное мясо бизона в ста ярдах ниже по оврагу. Берите». Билл прикрепил это послание к верхушке куста полыни, и мы пошли дальше, радуясь, что смогли помочь усталым голодным путешественникам, которые шли за нами.

Тем вечером мы остановились в роще хлопковых деревьев в долине Солнечной реки, в сорока пяти милях от форта Бентон, и прекрасно поужинали жареными ребрами добытого мною бизона. Мы с дядей согласились с Биллом – мясо было очень мягким и вкусным.

Лагерь мы устроили в миле от дороги и ниже того места, где она пересекает реку, надеясь избежать глаз какого-нибудь военного отряда, который мог бы оказаться на дороге. Это место, его так и назвали – Переправа Солнечной реки – было очень опасным для того, чтобы там останавливаться, поскольку все окрестные племена знали, что для белых это излюбленное место.

Когда стемнело, мы позволили стреноженным лошадям выйти из леса на травянистую равнину, где они могли попастись – там росла густая, вьющаяся трава, которую Билл назвал бизоньей травой. Билл взял пару одеял и с ними отошел в сторону – по его словам, во сне он громко храпит. Перед тем, как окончательно стемнело, мы погасили костер, на котором готовили ужин, и расстелили свои постели среди поклажи, снятой с лошадей. Потом мы легли и через несколько минут дядя уже крепко спал.

Но мне спать совсем не хотелось. Я снова и снова переживал своё падение во время охоты. Я не мог забыть о том, что сейчас нахожусь в стране диких людей, свирепых гризли, где до других белых мили и мили. Ниже и выше по долине выли волки, визгливо хохотали койоты. В сухих листьях я слышал какое-то шуршание – возможно, с дрожью подумал я, то была гремучая змея.

Шуршание в сухой листве становилось все тише и наконец прекратилось, и я вздохнул спокойнее. Взошла полная луна, и стало так светло, что я мог видеть все окружающее – редкие деревья и кусты. Услышав резкий хруст сухой ветки со стороны реки, я вскочил на колени, чтобы увидеть, что там такое. Ничего там не двигалось.

Но ведь ветка сломалась, когда на нее наступило животное или человек! Я смотрел и смотрел. Потом я увидел, или мне так показалось, слабое движение в зарослях молодых ив в пятидесяти-шестидесяти ярдах от меня. Я внимательно наблюдал за этим местом, и через некоторое время увидел смутную фигуру, которая вышла из зарослей и стала под прикрытием хлопковых деревьев приближаться ко мне. Я был уверен, что это индеец. Я подумал, что он не может быть один, наверняка его товарищи тоже подкрадываются к нам. Что делать? Секунду или две я не мог решить, потом, спрятавшись за нашими вещами, подполз к дяде, положил ладонь ему на рот и шепнул ему в ухо:

– Индейцы! Индейцы в лесу!