Мы приблизились к маленькой бревенчатой хижине, и мужчина, который ехал сбоку от меня, протянул руку и вытащил из кобуры мой револьвер.

– Слезай с лошади! Живо! – сказал он.

Мне оставалось только повиноваться. Другой открыл запертую на засов дверь, потом эти двое втолкнули меня внутрь и снова заперли дверь.

– Генри! Ты тоже попался! – услышал я и в слабом свете из двух маленьких окошек, сделанных в задней стене хижины, увидел подходившего ко мне Саутмэйда.

– Да. Ко мне приехал человек, сказал, что ты болен и хочешь меня видеть. Потом двое других схватили меня и притащили сюда. Там был Джим Бреди. Он и указал на меня этим двоим.

– Меня так же просто взяли. Человек, которого я раньше не видел, пришел ко мне и сказал, что Чарли Эймс, который раньше на меня работал, болен и хочет меня видеть. Я сразу пришел сюда. Это и есть хижина Эймса. Когда я вошел внутрь, трое набросились на меня, сбили с ног и отняли оружие. Снаружи у них стоит часовой.

– Они так легко нас взяли. Какими мы были дураками!

– Нет. Они действовали наверняка. На призыв больного друга всегда отвечают.

– Но что все это значит? Что они собираются с нами сделать?

– Хотел бы я это знать.

– Они схватили Айвса, Текса и еще нескольких за убийство Тибольта и привезли их на суд в Невада Сити, – сказал я.

– Когда ты об этом узнал?

– Как только вошел в город. Файруэзер мне об этом сказал.

– То, что они взяли Джорджа Айвса, объясняет то, почему мы здесь. Они не хотят, чтобы мы появились на суде и сказали всё, что знаем об Айвсе.

– Я не могу понять, как новости о аресте Айвса так быстро сюда попали, ведь в нашем городе об этом ничего не известно, – сказал я.

– Кто-то из компании Длинного Джона принёс, больше никак.

Мы тщательно исследовали все четыре стены, заглядывали в щелки в глиняной обмазке стен, и не видели никого из наших сторожей. В передней стене трещин не было. Я начал расковыривать своим ножом дырочку между двумя бревнами справа от двери, но почти сразу услышал:

– Прекрати, не то выстрелю!

Мы сели на лавку, и после того как Саутмэйд набил трубку и закурил, он сказал:

– Генри, я не понимаю, как ты позволил этим двоим взять тебя прямо в городе. Почему ты не стал убегать, стрелять, звать на помощь?

– Все так неожиданно произошло, что я ничего не смог сделать, – ответил я. – И как я мог достать свой револьвер, когда они в меня целились? И на помощь я позвать не решился.

– Может и так. А почему никто не видел, как они тебя повязали?

– На дороге было три или четыре человека, но они не обращали на нас внимания. Все случилось очень быстро, меня стащили с дороги и притащили сюда.

– Хм! Не повезло нам. Думаю, придется тут просидеть до конца суда…

Раздался внезапный стук в дверь.

– Эй! Кто там? – послышался голос снаружи.

– Да. Да. Выпустите нас!

– А кто вы?

– Леруа Саутмэйж и Генри Уилсон.

– Хорошо. Отойдите от двери. Осторожнее!

Мы услышали голоса, команду «Давай!», и от удара бревна дверь вылетела, и бревно влетело за ней вслед. Мы выбежали наружу и оказались лицом к лицу с мистером Симпсоном, хозяином магазина, и еще несколькими незнакомыми мне людьми. Потом выяснилось, что люди, которых я заметил на дороге, заметили, как меня схватили и повезли к хижине. Они поспешили в магазин Холла и Симпсона и рассказали об этом, но бандиты из ущелья к тому времени так запугали старателей, что Симпсону пришлось потратить время, чтобы собрать несколько человек и отправиться с ними выяснять, в чём дело. Когда они приблизились к хижине, человек, сидевший перед ней, убежал за неё и скрылся.

– Благоразумный у нас был сторож, – сухо заметил Саутмэйд.

Ни Симпсон, ни другие наши спасители не узнали тех, кто нас схватил, по нашим словесным описаниям. Единственный, кто был связан с этим делом и был всем известен, был Джим Бреди – все это выяснилось, пока мы шли к магазину Симпсона и Холла.

Там мы с Саутмэйдом купили по шестизаряднику вместо тех, которые отняли у нас бандиты – вторая такая покупка за короткое время. Но мы последовали совету тех, кто нам говорил не искать по городу Джима Бреди и остальных, кто устроил заговор против нас.

Саутмэйд вернулся домой вместе со мной. Мы обнаружили, что Невада Сити переполнен старателями из Вирджиния Сити и соседних приисков, и все с нетерпением ждали появления отряда с убийцами Тибольта. Мы с Саутмэйдом пришли в наш вигвам, и миссис Сноу накормила нас прекрасным обедом. Мы остались в вигваме, зная, что крики толпы дадут нам знать, когда арестованных доставят в город. Несущий Орла вернулся с охоты, и я рассказал ему, что со мной утром произошло. Он был полон решимости немедленно пойти на поиски Джима Бреди и убить его, и нам с миссис Сноу пришлось приложить большие усилия, чтобы его успокоить.

Перед самым закатом громкие крики известили нас о том, что привезли арестованных, и мы поторопились присоединиться к толпе, ожидавшей их. Они прибыли верхом, в окружении двадцати пяти конвойных, и толпа встретила их громкими криками.

– Вот они, грязные убийцы! – ревела толпа. – Повесить их немедленно! Виселицы они не заслужили! Стащить их с лошадей и сжечь!

Но Галлахер, заместитель шерифа. этот ренегат, и другие его приспешники из банды грабителей кричали:

– Нет! Нет! Они невиновны! Нужен честный суд! Отведите их в Вирджиния Сити, где суд будет непредвзятым.

Отряд, окруженный хорошими людьми из Вирджиния Сити и нашего города, не стал слушать криков бандитских приспешников. Они достали ружья и держали всех на расстоянии, пока двое из наших спешивали арестованных, заводили их в бревенчатую хижину и, привязав их за ноги к бревну тонкой цепью, закрыли на висячий замок. Потом были назначены члены отряда, которые должны были посменно сторожить заключенных в течение ночи, и толпа разошлась.

Дядя и Сноу были в числе сторожей, но Бобёр Билл, усталый и голодный, вместе со мной и Саутмэйдом вернулся в наш вигвам. Пока он ужинал, успел вкратце рассказать о том, что сделала организация горожан. Выйдя из Невада Сити, они не спеша спустились по долине реки Вонючей Воды, и на рассвете оказались у хижины Длинного Джона. Они окружили её, вытащили Длинного Джона, привели его на место убийства Тибольта и обвинили в этом убийстве. Он все отрицал и наконец сказал, что убийцей был Джордж Айвс, и что потом тот жил в его хижине.

Они вернулись и арестовали Айвса и еще нескольких причастных к этому делу, в том числе Длинного Джона и Джорджа Хильдермана. На пути домой Айвс выглядел самым беззаботным из всей этой компании, говоря, что у него есть алиби, доказывающее его невиновность.

В полночь дядю и Сноу сменили на посту. На следующее утро они сказали нам с Саутмэйдом, что мы должны быть свидетелями обвинения, когда судить будут Айвса. Мы должны были рассказать о том, как остановили нашу повозку и ограбили нас. Мы были вполне довольны.

Толпа в Невада Сити была еще больше, чем накануне. Старатели со всего ущелья были полны решимости вынести приговор Айвсу. Его друзья тоже присутствовали, и руководил ими заместитель шерифа Галлахер, который назначил четверых юристов для защиты Айвса.

Несущий Орла хотел видеть, как проходит суд, но Сноу и Билл были резко против, боясь, что какие-нибудь бандиты смогут причинить ему вред. Его тетушка тоже сказала, что сегодня город – не место для него, и он с видимой неохотой отправился на охоту в холмы.

Старатели выбрали судью Байрэма председателем суда и отобрали для него двух присяжных заседателей. Потом, после долгой неразберихи, было решено провести суд на открытом месте, перед хижиной, где держали арестованных. Присяжными были все старатели, и из них было выбрано двадцать четыре человека, которым предназначалась роль советников присяжных.

В три часа, наконец, судья Байрэм и заседатели поднялись в фургон, стоявший перед хижиной, арестованных вывели и вокруг костра, и суд объявил, что первым будут судить Джорджа Айвса за убийство Николаса Тибольта. Часом спустя суд объявил перерыв, не достигнув согласия. Старатели разошлись по домам, недовольные тем, что защите удалось изменить ход процесса.

В течение дня мы с Саутмэйдом кругами ходили вокруг толпы, надеясь найти тех, кто заманил нас в ловушку, но никого не нашли. Джима Бреди мы тоже не видели.

Вечером, перед возвращением в лагерь, мы нашли в вигваме Несущего Орла, который пел и улыбался чему-то, что пока держал в тайне. Его тетушка приготовила булочки в голландской печи[2], кофе был горячим, на углях в очаге стояли две сковородки с жареным мясом.

– Кахкицойт – еда готова, – сказала она, и мы, голодные, набросились на нее.

Мне показалось, что я никогда не ел более вкусного мяса, и сказал об этом. Саутмэйд и дядя со мной согласились. Бобер Билл и Сноу не сказали ни слова и продолжали есть. Мы хотели знать, что это за мясо, и Бобер Билл сказал, что это молодой поросенок, их он пробовал достаточно и легко узнает его вкус.

В конце ужина, тем не менее, миссис Сноу сказала что-то Несущему Орла, и тот, потянувшись назад, достал из-под куска холста шкуру большого горного льва!

– Вот это, – сказала миссис Сноу, – то, что мы ели: мясо большой кошки.

Надо сказать, мясо было неплохим. По вкусу и запаху оно напоминало мясо годовалого поросенка.

– Их было двое, он и его жена, – знаками сказал мне Несущий Орла. – Его жена убежала, но рано утром я пойду и её тоже убью.

На следующее утро, когда все собрались, советники присяжных объявили, что заседание должно быть закончено до трех часов дня, и все приветствовали это решение громкими аплодисментами. Заседание началось с попытки установить, есть ли алиби у Айвса, потому что первые свидетельства оказались фальшивыми. Прибежал Том Делаван, влез в толпу, криком зовя Сноу, дядю, Бобра Билла и меня, и мы вышли ему навстречу.

– Вас ограбили, – сказал он, с трудом переводя дыхание. – И миссис Сноу серьезно пострадала. Вам лучше поторопиться домой.

Мы выбрались из толпы и побежали в лагерь, где нашли миссис Сноу. Она сидела перед вигвамом, стонала и прижимала руку к кровоточащей ране над левым ухом. Входной полог был отброшен, и, заглянув внутрь, мы увидели, что самый новый тайник разрыт. В других многих местах земля была истыкана лопатой – это сделал грабитель в поисках тайника. Но основной тайник он не нашел – тот, что между входом и очагом.

Миссис Сноу сказала, что сидела на лежанке, шила мокасин, когда вдруг вошел мужчина и ударил ее рукояткой револьвера; она потеряла сознание. Придя в себя, она увидела, что мужчина выходит из вигвама. Она доползла до входа, чтобы проследить за ним. Он сел на лошадь – мою лошадь – и поскакал вниз по ущелью, и скрылся среди холмов.

Внезапно вошёл мужчина

Она хотела пойти к нам, но оказалось, что слишком слаба, чтобы идти. Сев на землю, она увидела Несущего Орла, который возвращался с охоты с другим горным львом, и, знаками сказав ему поторопиться к ней, рассказала ему, что случилось, и указала ему на грабителя, который как раз оказался на вершине высокого холма. Несущий Орла сбросил на землю тушу горного льва и поскакал за вором, чтобы нагнать его и убить. Да, она точно знает, что вор уехал на моей лошади. А где туша льва? Да вот тут, за кустами полыни.

Там она и лежала. Большая пума-самка, «жена», о которой говорил Несущий Орла, была убита выстрелом в основание черепа.

– Сколько было в тайнике? – спросил Саутмэйд.

– На полторы тысячи долларов золотого песка, – ответил Бобёр Билл.

– Поспешим к лошадям, оседлаем пару и поскачем за этим приятелем, – сказал мне Саутмэйд.

– Нет, господа, ничего подобного! – едва не закричал Бобёр Билл. – Вы свидетели на суде. Будущее ущелья зависит от его исхода. Вы должны держать себя в руках и сказать всё, что знаете, когда вас вызовут.

– Да, и вы можете доверить Несущему Орла позаботиться о грабителе, – сказал Сноу, промывая рану своей жены, которая оказалась несерьезной.

– Да. Не волнуйтесь за моего родственника, Несущего Орла, он принесет вам скальп этой белой собаки, и ваш золотой песок, – вставила миссис Сноу.

Так что мы вернулись на суд, оставив Сноу ухаживать за ней. Мы остановились у за группой свидетелей как раз в тот момент, когда владелец бычьей упряжки рассказывал, как Айвс его ограбил и пытался убить. Мужчина находился там – перед фургоном, где сидели судьи – долгое время, адвокаты пытались всеми способами сбить его с толку, но без успеха. Потом было вызвано еще несколько свидетелей обвинения и защиты, и было уже три часа, а суду конца не было видно, и толпа стала проявлять нетерпение. Но когда Уилбур Сандерс, один из обвинителей, вызвал своим свидетелем Длинного Джона, объявив, что тот даст непререкаемые показания, внутренний круг благонадежных старателей выразил свое удовлетворение, а из толпы друзей подсудимых раздались ругательства.

Длинный Джон постоял там, давая показания, почти до темноты, но при этом не раз менял свои показания. Главным было то, что Айвс пришел в его хижину в тот день, когда произошло убийство, и сказал ему и другим, что убил Тибольта – вот как он сказал:

– Когда я сказал голландцу, что что собираюсь его убить, он стал просить пощадить его. Я велел ему встать на колени. Он это сделал, и я выстрелил ему в голову, когда он читал молитву.

Это стало сенсацией. Толпа издала крик ужаса. Но с внешней части раздались крики:

– Это ложь! Повесить Длинного Джона!

Судья Байрэм объявил, что заседание окончено, и двадцать четыре советника присяжных удалились, чтобы через полчаса вынести вердикт: «Виновен!»

Толпа взревела. Большинство криков были одобрительными, но дружки Айвса кричали, что протестуют, и стали оскорблять судью и присяжных и угрожать, что со всеми разберутся. Тем не менее было решено, что приговор утвержден, и в глубокой тишине, последовавшей за этим, Уилбур Сандерс, храбрейший из когда-либо живших людей, встал в фургоне и произнес:

– Я приговариваю, что этот Джордж Айвс будет повешен за шею и будет висеть так, пока не умрет.

По наступившей тишине, когда все буяны застыли, словно парализованные, стало ясно, что приговор утвержден и будет исполнен. Айвс сразу сломался. Он заплакал и стал умолять дать ему время написать письма родным и помолиться.

Кто-то из стоявших рядом крикнул:

– Спросите его, сколько времени он дал несчастному Тибольту, чтобы помолиться!

Это было встречено новыми яростными криками собравшихся. Но все же Айвсу было позволено сделать свои дела и раздать дружкам то немногое, что у него было.

Пока это тянулось, на недостроенную бревенчатую хижину закрепили длинную сосновую жердь, и к ее концу привязана веревка с петлей. Под ней поставили ящик, принесенный из соседнего магазина.

Когда все было готово, группа суровых мужчин подвела Айвса к ящику и заставила встать на него. Толпа стихла, наступила мертвая тишина. Я стоял в десяти футах от Айвса. Он жалобно посмотрел на меня, но во мне не было к нему никакой жалости.

Петля была надета ему на шею. Судья произнёс:

– Мужчины, выполняйте свой долг.

Из-под ног Айвса выбили ящик, и минуту или две спустя он был мертв.

Присяжные советники должны были позволить арестованным дружкам Айвса стать свидетелями его казни, но освободили их от этой обязанности, потому что все были утомлены длинным разбирательством, и было решено, что арестованные останутся под стражей, пока это будет необходимо. Потом все разошлись, предоставив дружкам Айвса возможность похоронить его.

Приблизившись к нашему вигваму, мы услышали пение Несущего Орла, который был внутри – песня была громкой и бодрой, и Сноу сказал, что это песня победы его племени. Когда мы вошли, Несущий Орла поднялся со своей лежанки и гордо улыбнулся, но ничего не сказал, пока не закончил песню. Потом он достал из-под своей подушки три длинных мешочка из оленьей кожи, наполненных золотым песком, и протянул их Бобру Биллу.

– Это твои мешочки с желтым металлом, – знаками сказал он.

Потом, не дав никому вставить хоть слово, он достал из-под одеяла пояс, на котором висели два револьвера в кобурах, и добавил:

– Это мне, это мой трофей, – и добавил, обернувшись ко мне: – Маленький Щит, твоя лошадь снова пасется с твоим табуном, а твое седло лежит у входа.

– Ты убил вора! – воскликнул я.

– Да, я его убил, моего и твоего врага.

– Клянусь двухголовым бизоном – он говорит о Бреди! Бреди был вором! Он его убил! – воскликнул Билл.

– Что? Это Бреди украл наше золото? И он мертв? – изумился дядя.

– Я полагаю, что совершенно мертв, – ответил Билл и знаками попросил Несущего Орла рассказать, как всё произошло. Он выполнил просьбу, и Сноу переводил его рассказ для дяди, Саутмэйда и Делавана.

– Вор был виден, он был на вершине этих холмов, когда моя тётушка указала на него и сказала, что он сделал. Я был в ярости. Я сказал тётушке, что клянусь Солнцу, что вор заплатит своей кровью за кровь, которая пролилась с её головы.

Я погнался за ним, и долго скакал, прежде чем снова его увидел, а потом стал преследовать его, двигаясь так медленно, что солнце было уже низко, когда я приблизился к нему настолько, что он стал стрелять в меня из своих коротких ружей. Он не останавливался, чтобы прицелиться, но стрелял на скаку, и поэтому в меня не попал.

А потом я приблизился к нему достаточно для того, чтобы выполнить задуманное. Я спешился, встал на колено, тщательно прицелился и выстрелил. Солнце мне благоволило: моя пуля попала ему в середину спины. Когда я к нему подошёл, он был мёртв.

Он был мёртв, когда я подошёл к нему

Я прошел мимо него, чтобы поймать его лошадь – твою лошадь, Маленький Щит. К её седлу был привязан матерчатый мешок. Он был тяжелым. Я ощупал его и нащупал внутри маленькие мешочки с жёлтым металлом, которые были украдены из этого вигвама. Я отвел лошадь к твоему и моему врагу. Я взял у него только пояс с двумя многозарядными короткими ружьями и оставил его, его тело, Солнцу. Вот, я всё рассказал.

– Коротко и ясно, – сказал Бобёр Билл.

– Жаль, что этот молодой человек пошёл по кривой дорожке! Мне очень жаль его отца и мать, – сказал дядя. – Нужно похоронить его и написать его родителям, что он был убит индейцем. Попроси Несущего Орла завтра отвести нас к его телу.

– Скажи ему, – сказал Несущий Орла, обращаясь к Сноу, – что я оставил его тело Солнцу. Поэтому к его телу нельзя даже прикасаться, тем более закапывать его в землю, где Солнце не может его увидеть. Нет. Я никого не отведу туда, где лежит моё приношение Солнцу.

И, хотя дядя умолял его изменить свое мнение, отвести нас к телу, чтобы мы могли его похоронить, Несущий Орла был непреклонен – то, что отдано Солнцу – священный дар для Ходящего В Синеве. И во всем Ольховом ущелье никто, кроме нас, не узнает, что случилось с Джимом Бреди.

Когда мы ложились спать, Бобер Билл сказал:

– Хорошо, хорошо! Просто отлично! Подумать только, какие события могут произойти из-за какой-то мелочи. Палмер подстрелил рябчика, и открылось убийство Тибольта. Айвс был повешен за это преступление, а Бреди был убит, потому что благодаря суду получил возможность украсть наше золото.

– Да, а ведь если бы Палмер не подстрелил рябчика, Айвс смог бы той же ночью ограбить еще одну повозку, – сквозь зубы сказал Саутмэйд.

Я спокойно лежал и слушал; и уже потом мне пришла такая мысль, что эти дни, которые мы пережили, когда так тесно переплелось плохое и хорошее, были частью истории нашего народа.

КОНЕЦ