Я лежал на диване, держась за нестерпимо гудящую голову и укрывшись тёплым синтепоновым одеялом. Прошлая неделя прошла спокойно, мы лишь пару раз выезжали ловить мусорных монстров, похожих на тех, что встретили вместе с лисятами-лешача́тами. А вот всю сегодняшнюю ночь гонялся за гремлинами по супермаркету и получил по шее от мертвя́чки. Еле осилил, поотрывав руки-ноги только благодаря превращению в дикого зверя. Труп потом большом в чёрном мешке забрала полиция для проведения опознания. Говорят, убийство.

Голова болела нещадно и совершенно не желала думать. Хотелось лежать и не вставать. А я ведь раньше считал, что в облике зверя неуязвим. И вот накося выкуси! Оказалось, что боль от заживших ран просто откладывается на более позднее время, возвращаясь сторицей. Неслучившиеся переломы выворачивали кости ноющей болью, зажившие раны горели, а кожу как кипятком ошпарили, и сто раз подумаешь, прежде чем снова геройствовать.

В голове вместе с болью частым эхом звучали слова навьи из магазина: «Такой же, как они. Ненавижу!»

Мысли были тяжёлые, как валуны, и ворочались очень неохотно, но раз за разом возвращались к этим словам.

— Ну отчего такой же… Не такой я, — с обидой пробормотал, стукнув кулаком по подлокотнику дивана. — Ни капельки не похож. И что она себе понапридумала?

Я вздохнул. Вернувшиеся из-за кромки уже не люди. Их рассудок вывернут наизнанку, как снятая с дичи шкурка, и юродивого порой проще понять, чем сумасшедшую нежить.

Я снова вздохнул и поглядел на стол, где лежала карточка. Два раза уже сам ходил в магазин, покупая хлеб, молоко и жестянки с тушёным мясом. А какой вкусный хлеб сейчас делают, и с пряным зерном, и сладкий, и вообще какой хошь. Не могу удержаться, чтоб полкаравая не съесть по пути. Он напоминал мне о матушке, она всегда старалась баловать нас в прежнюю жизнь.

Карточка. На неё скинули хороший заработок. Ведь мы перебили больше пятнадцати гремлинов и настоящую навью. После ночной охоты одёжа до сих пор сохнет на верёвке. Даже нынешнее чудо с названием «стиральная машинка» с трудом отстирало чёрную кровь нечисти, яичные желтки и сок давленых ягод.

— Вась, а у нас есть что пожрать⁈ — позвал я упыря и прислушался, а потом тихо выругался.

Василий ещё утром умчался на самолёт. Говорил, хочет дочек повидать. И как раз денежка появилась на билеты.

Я со стоном встал и, кутаясь в одеяло, прошлёпал босыми ногами по холодному полу до холодильника. Белый волшебный сундук был пуст, если не считать Васькин прозрачный пакет с кровью и банку с пивом. Хмельное вкусное, но совершенно меня не пьянило. Упырь сказал, что это из-за этой… смута… мата… во, метаболизьмы. Что я берсеркер какой-то, и на меня только мухоморы подействуют. Но я мухоморы не хотел. Я жрать хотел.

— Сучий потрох, — процедил, хлопнув дверцей холодильника, и подошёл к одёже, свисающей с верёвки — вроде высохла.

Сняв штаны и футболку, и через силу морщась, я нацепил их на себя. Следом охотничий нож, метунцы́ в кожаных петельках со вшитыми магнитами и деревянную палицу в чехле за спиной. Её ныне бейсбольной битой зовут, уж не знаю, что за игрище такое, где нужно друг друга палицей лупить, но обязательно гляну.

Прямо на футболку я прицепил жетон охотника, чтоб у полиции вопросов не было, а скрутят и кинут в тёмную. Бляшка, оружие и тяжёлые ботинки — только так и не иначе я ходил по улице да за покупками после той встречи с кикиморой. Вася говорил, что ещё три таких другие отряды порешили, чего никогда раньше не было. А вот с мечом и луком меня в супермаркет не пускали, аж обида брала. Но говорили, не на вызове, не положено.

Сунув ставший уже привычным смартфон в карман, я вышел.

— Здорово, Ярик! — раздался голос соседей по кооперативу сбоку.

— Привет! — махнув рукой и улыбнувшись, отозвался я.

— А как же твоё, ой гой сути добры люди? — приветливо спросил один из них, вытирая руки о небольшую тряпочку.

Сегодня было воскресенье, и много кто возился с машинами, проверяя их огненное нутро, до сих пор остающееся для меня загадкой. Да и волшебные слова «химия, термодинамика и электрика» нагоняли головную боль.

— Ну чай, не дикарь, — усмехнулся я, воткнув наушники.

На сегодня было задумано всё же найти Дмитрия, с которым никак не получалось повстречаться всё это время, купить поесть и навестить берегиню Листик, может, благосклонна будет. Вспомнив её красивое личико и пригожее тело, я снова улыбнулся и шмыгнул носом.

С такими думами дошёл до супермаркета. В нём, как всегда, было шумно, порхали рекламные мороки, зазывая к разной снеди, кухонной утвари и домашней технике. Я уже настолько привык, что лишь отмахивался. Только когда не знал, где лежит тот или иной товар в этой торговой громаде, под чьей крышей встарь мог целый городок разместиться, подзывал и требовал помощи. Те манили меня меж рядами, тыкая пальцем в нужное место.

Несметные ряды ломились от сдобы, сыров, мяса и рыбы. Этим можно было накормить целую деревню в голодную зимнюю пору, и тогда бессердечная Мара Моревна, богиня смерти, многих обошла бы стороной. Я вздохнул и начал собирать, бормоча вслух. Так проще, а то наберу всякое, что не нужно. Вот в прошлый раз купил икру, думал, полакомлюсь. Ан нет, хымия. Не икра, а рыбья требуха в крашеных капельках. Зато чипсы понравились, но ими не наешься. Труха одна.

— Лапша, мясо в жестянке, хлеб, молоко, салат, конфеты для берегини.

Я долго и осторожно пробирался между рядами и людьми. На кассе важно рассчитался картой. Ещё бы, я же не дикарь. И плевать на то, что пишу каракули, как варвар.

— Эй, Ярополк! — раздался рядом голос, и я обернулся.

Ко мне шёл Дмитрий. Как говорится, лёгок на помине. Широко улыбнувшись, я пошёл навстречу чародею, перехватив поудобнее пакет с продуктами. Маг был один, и, видимо, только собирался набрать товару.

— Ой, гой еси, добрый кудесник! — громко произнёс я, зная, что именно этих слов от меня ждут.

Как они говорили, это моя фишечка.

— И тебе не хворать! — улыбнулся Дима, пожав мне руку. — Ты после той охоты на гремлинов прям суперзвезда. Рейтинг отряда подскочил в два раза.

— Рейтинг, — усмехнулся я, — знать бы ещё, зачем он.

— Сейчас поясню. Чем выше рейтинг, то есть, чем больше вы заработали доверия перед управлением и простыми людьми, тем выше награда, лучше задания и больше свободы в их выборе. Самые лучшие отряды включаются в резерв судного дня. То есть на случай вторжения сил из иного мира или безумства какого-нибудь божества, а это уже совсем другие привилегии. Это уже герои, былинные богатыри и сказочные девы.

Я вздохнул, представляя, как обо мне убелённые сединами сказители были класть на струны гуслей начнут. Лепота. Но для этого стараться надо.

— Погодь, а Соколи́на же в таком отряде. И стало быть, ты тоже.

— Нужен стаж, — ухмыльнулся Дима, а потом продолжил. — Слушай, а ты не хочешь на днях в баньку сходить? Возьмём пива, поколдуем над твоим мечом, палочку тебе подберу. А то я уже устал. Соколи́на слишком энергичная девчонка. После охоты сразу в кино, а там прогулка до утра, а потом опять охота. И во всём так. А я так не могу. Я за ней не поспеваю, у меня нет внутри ядерного реактора. Хочется просто денёк побыть в тишине, но где там, только присядешь поиграть на приставке или повозиться с чарами, как сразу надо бежать куда-то. Она даже после постельных дел может схватить ключи от байка и по городу носиться, всё ей не сидится. Шило в заднице.

Я почесал в затылке и кивнул, ухмыльнувшись при слове «секс». Воистину шустрая.

— А что ж не пойти? Пойду. Вась Вася нет, никто наставления читать не будет.

Мы ударили по рукам, и я хотел было уже пойти к выходу, как услышал громкий крик.

— Стой! А ну стой, кому говорю!

Мы с Димой разом посмотрели в сторону орущего мужчины охранника, бегущего меж рядов, а перед ним неслась с палкой колбасы в руках босоногая девчушка с взлохмаченными рыжими волосами, грубо подхваченными «под горшок». Из одежды на ней была только грязная, немного порванная футболка.

— Стой! — орал охранник, а девчонка, ловко проныривая между покупателями, неслась к кассам.

Видать, бродяжка. Украла еду и хочет сбежать, не заплатив. Путь девчонке преградил ещё один охранник, разведя руки в стороны.

Рыжая на полном бегу прыгнула вверх, сделав кувырок над человеком, и приземлилась на кассу рядом с нами. Толпа ахнула, ведь девочка встала не просто на стол, а на тонкую железную трубу, перекрывшую ей путь. Ещё один рывок, и она уже за пределами продуктового магазина, в общем зале.

— Один миг обожди, — бросил я и кинулся наперерез девушке.

Она сверкнула карими глазами и попыталась проскочить мимо. Будь я простым человеком, это бы у неё получилось, но я же этот… берсеркер. В общем, ухватил рукой прямо за палку колбасы. Бегущая девочка громко ойкнула и со звучным шлепком приземлилась на пузо. Свою добычу она так и не выпустила, вцепившись мёртвой хваткой, зато при падении футболка задралась, явив миру голую задницу, словно кроме верхней одёжи на ней совершенно ничего не было.

— Дай! — закричала она, вскочила на ноги и дёрнула тонкими, но жилистыми руками за колбасу. — Моё!

Я дёрнул в ответ, заставив рыжую уткнуться лицом мне в грудь. Девочка глухо зарычала, зыркнула на приближающихся охранников и попыталась меня ударить в пах, но я успел свести колени, зажав её ногу меж своими.

— Пусти! — закричала она, — Укушу!

— Кусай, — усмехнулся я и приподнял колбасу вверх, ослабляя хват коленями.

Девочка так и не разжала пальцы, повиснув на сырокопчёной палке, как на ветке, при этом футболка задралась, оголяя всё, что ниже пупка. Но рыжую это не смутило. Она только о еде думала.

— Моё! — ещё раз прокричала она, состроила злобную рожу и упёрлась в меня ногами, стараясь вырвать добычу, а рядом остановились запыхавшиеся охранники.

Девчушка ещё раз дёрнулась и снова зарычала, и всё так же без пользы для себя. Ей бы бросить колбасу и бежать, но эта упёртая надулась и висела.

Когда же охранник подошёл поближе, чтоб пленить рыжую, та зарычала уже по-настоящему. Не как человек, а как зверь. Черты лица и тела потекли как горячий воск. Уши удлинились и обзавелись кисточками на концах. Зрачки в глазах сузились и стали как щёлочки, а сами глаза пожелтели. Во рту блеснули клыки, а кожа начала покрываться рыжим с чёрными пятнами мехом.

— Что за хрень⁈ — выругался охранник и отскочил.

Рядом с растерянным лицом стоял Дмитрий, а над его ладонью горел небольшой сиреневый огонёк, словно снаряд для пращи. Кажется, файербол называется такая штука.

Девчурка изогнулась и ударила меня ногами, которые были сейчас больше похожи на рысьи лапы, такие же широкие, лохматые и когтистые. Моя футболка тотчас же оказалась распорота и окровавлена.

И тут уже не выдержал я, резко придвинув лицо оборо́тинки к своему и оскалившись. Зубы заломило, а изо рта донёсся утробный медвежий рык. Ещё не рёв на весь магазин, но и не тихая брань.

Девочка-рысь сразу обмякла и растерянно захлопала глазами.

— Пусти, — жалобно протянула она, коротко глянув на свою добычу, словно уже прощаясь с ней.

Я вздохнул и разжал пальцы. Оборо́тинка приземлилась на пол со шлепком босых ног, слегка задев меня и снова став человеком. Только уши с кисточками остались, да короткий рысий хвост, за который зацепилась задранная футболка, отчего девочка щеголяла тощей голой задницей. Но и тот вскоре исчез. Рыжая отбежала немного, пряча добычу под одёжу, словно боялась, что ещё кто-то увидит и захочет отобрать, а потом на мгновение остановилась и обернулась.

— Паси́ба.

— Да что ты делаешь⁈ — выкрикнул охранник, в сердцах ударив рукой по бедру. — На нас же недостача повиснет!

— Щас заплачу́, — произнёс я, провожая взглядом девчурку, которая быстро домчалась до раскрывшихся перед ней дверей и исчезла из вида.

— Блин, — протянул стоя́щий рядом Дмитрий. — Надо было заснять. Такой шико́с. Поймать оборотня на колбасу, это только тебе могло повезти. Щас бы под сотню тысяч ла́йков заработал.

— Ну, не судьба, значит, — ухмыльнулся я, — а ещё за что лайки хорошо идут?

— По-разному. Обычно некоторый плюс есть, если есть прикольные девчата в кадре или что-то из экзотики. Ну там эльфы, японщина и прочая аниме хрень. Ну а сейчас вообще три в одном. Девка, дикий оборотень и коте́йка. Прям мечта юту́ба. Ладно, я пойду. А то опять Соколи́на тревогу поднимет, а меня нет.

— Подкаблучник, — усмехнулся я, пожав руку товарищу и потянувшись за кошельком.

А потом выругался.

— Вот зараза!

— Что? Карточку стащила?

— Нож спёрла. Но как? Я даже не заметил. У-у-у, сучка! — выругался и пнул ни в чём не повинную урну, что стояла рядом. — И ведь у неё даже карманов нет.

— Да, я уже заметил, что одежды минимум. Ладно, созвонимся, — ухмыльнулся Дмитрий и пошёл прочь.

Я скрипнул зубами и пошёл к выходу, выглядываю эту рысь, но, разумеется, без результата. На улице путеводный дух довёл меня до остановки. Оттудова я надутый как мышь на крупу доехал до нужного места и ещё полчаса шёл до рощи. Миновал кучи железа, где убили тролля и нескольких гоблинов.

— Листик! Листи-и-ик! — закричал я, но в ответ была лишь тишина, разбавляемая шумом листвы, пением птиц и стрёкотом кузнечиков.

— Листик! — снова позвал и поднял над головой коробку конфет. — А у меня вот что есть! Покажись!

И снова тишина.

Я обвёл взглядом рощу и потом подошёл к деревьям. На всех берёзах кора была содрана широким кольцом, а оголённые места политы какой-то вонючей гадостью. После такого издевательства деревья не выживают. И это сделано отнюдь не гоблинами. Они просто не достанут своими короткими ручонками.

— Листик? — позвал я ещё раз, опуская пакеты и доставая биту.

Рядом громко каркнул ворон. Угольно-чёрная птица шумно тряхнула крыльями.

— Кар-р-р. Иди сюда-а-а.

Я пристально поглядел на громадного ворона и осторожно подошёл поближе, а вскоре бросился со всех ног. Из-под кучи железа торчала тонкая девичья рука. Я узнал её сразу.

— Нет-нет-нет, — забормотал и начал разгребать железяки голыми руками, раздирая их в кровь.

А когда отбросил последнюю жестянку, упал на колени и прижал к себе.

— Ты пришёл, — раздался тихий голос. — Я ждала.

— Нет-нет-нет, — продолжал бормотать, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Пришёл, — выдохнула девушка, глядя изумрудными глазами в пустоту.

А потом она обмякла.

— Почему так? — прошептал я, поцеловав тонкие безвольные пальцы. — Почему все вокруг умирают?

Я подхватил тело и встал. Оно было совсем лёгоньким, словно у ребёнка.

— Она ушла, — прокаркал ворон. — Берегини всегда уходят в светлый ирый.

— Кто это? — подняв глаза на говорящую птицу, спросил я. — Зачем?

— Не знаю. Знал бы сказал.

— Не знаешь, кто, или не видел? — зло процедил я.

— Улетал. Не видел. Кар-р-р.

Я понёс берегиню к остановке, начиная плакать, как дитя. Слёзы застили глаза, и я спотыкался, но всё же шёл. А в какой-то момент тело творения Макоши вспыхнуло ярким-ярким зелёным огнём, и на руках у меня остался одетый в шорты и рубашку скелет. Кости посыпались на траву, а я пытался их подхватить, не совсем понимая, что происходит.

— Всё, — прокаркал ворон, — её больше нет. Остановись.

— Но почему? — прошептал я, опустив руки и подняв глаза на птицу.

Я даже не стал возвращаться за пакетами и битой.

— Все когда-нибудь умрут. Кто-то сам, кому-то помогут.

— Подскажи, мудрый, — выдавил я из себя, сдерживая плач. — Ты поможешь найти тех, кто так сделал?

— Мудрым птицам ныне положено сидеть не на ветвях старого дуба, а на статуе бывшего вождя и гадить ему на голову, — прокаркал ворон, — я помогу. Я спрошу у своих. Я дам знать.

Слёзы покатились по щекам. И я опустился на колени, начав собирать кости в кучу. А потом принёс старые покрышки, долго стараясь их поджечь. Они поддались не сразу. Лишь через полчаса жаркое пламя, которое лишь с большой оговоркой можно назвать погребальным, поднимая столб жирного чёрного дыма, начало утробно гудеть. Напоследок я бросил в него коробку конфет.

— Скажи, мудрый, — произнёс, подняв взор на ворона, — неужели всегда всё заканчивается именно так?

Чёрный птиц нахохлился и совсем по-человечески вздохнул.

— Обычно именно так всё только начинается, — прокаркал он, но я его не понял.

Не хотел понимать. Я простоял у костра до само́й темноты. Лишь когда краешек луны поднялся над горизонтом, пошёл к остановке. Доехал молча. И так же молча упал на диван, не заперев за собой дверь.

— Я найду эту суку, — прошептал, шмыгнув носом.

Закрыл глаза, стараясь снова не разреветься, а потом резко открыл их и поглядел сперва на меч, а потом на тихо скрипнувшую дверь.

На пороге стояла та самая девушка из супермаркета, которая меня чуть не отделала. Она была совершенно нагой, на теле виднелись грубые швы с торчащими из них стёжками толстых ниток. Ноги, руки, тело, лицо. Всё это было креплено вместе руками знахарей из морга. Но теперь это имело подобие жизни.

Глаза девушки глядели в пустоту, словно у вусмерть пьяной. Я же осторожно потянулся за оружием. Постояв немного, она сделала неуверенный шаг, держась за дверной створ одной рукой, а вторую протянула в мою сторону.

— Ярополк, — хрипло произнесла она, а со следующим шагом упала на пол.