Спал я долго. Завтракать пришлось одному – команда уже сделала это ранее. Мне было ужасно стыдно за то, как Гемелл нагрубил им вчера. Я готовился извиняться и ожидал напряженность в их отношении ко мне.

В рубке сидели только Келли и Герби.

– Привет, братан! Как самочувствие?

Голос друга был бодрый, а улыбка искренняя, никакого напряжения.

– Спасибо, хорошо. А где Лира?

– Вон там!

Келли ткнул пальцем в монитор, и я различил фигурку в скафандре, плавающую среди космического мусора.

– Слушай, она так возбудилась, когда ты разрешил собирать мусор! Я как это увидел, так до меня сразу доперло, что с ней происходит!

– В самом деле? – спросил я, наблюдая, как Лира на экране помещает в пакет очередной пойманный фрагмент.

Таких пакетов на ее поясе уже висело немало. Прямо как юбка. Скафандр с юбкой смотрелся весьма гротескно.

– Да! – увлеченно продолжил Келли. – Вся эта фигня с асексуальностью у нее произошла из-за переноса естественного полового влечения на науку, как бы дико это ни звучало. Для этого должно быть какое-то специальное слово…

– Сублимация.

– Спасибо, Герби! Так вот, я наконец нашел ключик! Если оно у девчонки в эту сторону перенеслось, так, значит, и в обратную может! Думаю подловить ее, когда она вернется, и вот тогда Лирка, уже разогретая космическим мусором, совсем по-другому на меня посмотрит!

– Скорее всего, госпожа Недич вернется слишком утомленной, чтобы оценить по достоинству ваши ухаживания, – заметил андроид.

– Да, есть такой риск. – Келли помрачнел. – Прикинь, она там все это время!

– В смысле?

– Да вот как ты ушел, она помчалась к скафандру и с тех пор там висит.

Я ужаснулся:

– Это же сколько…

– Восемь с половиной часов, – сказал Герби, упреждая мой вопрос.

– Я и поспать успел, и похавать, а она все там… – Келли почесал лохматую голову. – Да, вернется уже никакая. Но ничего, сыграю в долгую. Сделаю вид, что заинтересовался всей этой научной хренью, сближусь с ней – и вот тогда…

Почувствовав тревогу, я нажал кнопку связи со скафандром:

– Госпожа Недич, вы меня слышите?

– Да, капитан! – Голос Лиры звенел от счастья. – Как ваше самочувствие?

– Мое-то хорошо, а как ваше? Вы там уже давно, команда беспокоится.

– У меня все прекрасно! Я тут немножко собираю… тут столько всего! Просто невероятно! Как будто в сокровищницу попала…

– Девять часов это все-таки больше, чем немножко!

– Да не девять, меньше. Скоро вернусь, только еще чуть-чуть посмотрю…

Она замолчала.

– Видал, как ее прет? – сказал Келли, когда я отключил связь со скафандром. – На девять часов хватило!

– Секс длится намного меньше. Так что, может, в этой сублимации что-то есть?

Мы рассмеялись, а потом я попросил Герби принести нам кофе. Когда андроид покинул рубку, я заговорил уже без шуток:

– Слушай, мне очень стыдно за то, что я вчера тебе сказал…

– Да ладно, не парься.

– Нет, это было совершенно…

– Я понимаю. – Келли вдруг стал серьезным, что случалось редко. – Тебя все еще плющит после Фомальгаута. Я знаю, что ты там сделал ради меня. Через что прошел. Герби показывал мне запись. После такой хрени не сразу отпускает. Всякие перепады настроения… короче, я понимаю.

Это меня потрясло! Оказывается, Келли не был равнодушен к тому, что случилось на планете таэдов, он просто не хотел травмировать меня разговорами об этом! Заботился обо мне… Стало еще стыднее из-за того, что я так ошибся на его счет.

– Хм! – Он приподнял левую бровь, взглянув на экран. – Это странно…

Я посмотрел туда же. Лира быстро отстегивала один за другим мешочки со своего пояса и бросала их прочь в космос. Они медленно улетали от нее. Мой палец вдавил кнопку связи.

– Госпожа Недич, у вас все в порядке?

– Да! Да!

За эти месяцы я слышал голос Лиры, насыщенный разными эмоциями: раздраженный, восторженный, сдержанно-профессиональный, обеспокоенный, довольный, саркастичный…

Но я еще никогда не слышал его настолько испуганным, с истеричными нотками, близким к панике.

– Просто… я сейчас вернусь… я закончила здесь, как вы и сказали!

– Вижу, вы избавляетесь от некоторых образцов.

– Да! От неподходящих. Скоро я вернусь, и мы сможем улететь!

Происходящее выглядело все более странным. Лира продолжала лихорадочно отбрасывать мешочки, которые медленно улетали в пустоту.

– Ваш кофе, – объявил Герби.

– Глянь на экран! – призвал Келли. – У девчонки совсем колпак сорвало! Говорит, что избавляется от ненужных образцов.

Я быстро отключил канал, надеясь, что она не услышала. Затем принял горячую чашку от андроида.

– Она избавляется от артефактов вместе с мешочками. Весьма нетипичное расточительство для госпожи Недич, – заметил Герби.

– Я прямо как чувствовал, что эта сублимация ни к чему хорошему не приведет, – сказал Келли.

Судя по всему, Лира сочла неподходящими абсолютно все артефакты, которые собрала за прошедшие девять часов. Это выглядело совершенно неадекватно и тревожно.

– Госпожа Недич, вы увидели какую-то угрозу? – спросил я, снова открыв канал связи.

– Да! Или нет… Просто… Я сейчас вернусь, и мы сможем улететь…

Угроза! Мы с Келли встрепенулись.

– Стартуйте, как только она взойдет на борт, а я пойду ее встречать!

– Есть, капитан!

Шутки кончились. Герби сел за свой пульт, и они с Келли достали и активировали управпанели. Маленькая Лира на экране, отбросив последний мешочек, запустила лебедку, чтобы вернуться по тросу. А я побежал к шлюзу.

«Гемелл, что могло там произойти? Есть идеи?»

Молчание.

Ах да, он же пообещал больше ничего не говорить. Как невовремя! Ладно, без него разберемся. Мигнула лампочка, извещающая о том, что кто-то миновал внешние двери шлюза. Интересно, не опасно ли ее запускать? Лира начала процедуру обеззараживания, видимо, задавшись тем же вопросом.

Что там могло ее так напугать?

– Она в шлюзе, стартуйте, – приказал я по связи Келли.

Пять минут спустя внутренняя дверь шлюза открылась, и Лира в скафандре шагнула внутрь.

– Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, – ответила она, даже не останавливаясь.

И скрылась в каморке для снятия скафандра. Вышла оттуда сильно позже, чем можно было ожидать. Видимо, пыталась успокоиться и выглядеть профессионально. Почти получилось. Только глаза выдавали.

Плотно облегавший ее тело черный костюм для скафандра подчеркивал весьма соблазнительные формы, но сейчас мне было не до того.

– Что случилось? Рассказывайте!

– Мы улетаем? – спросила она в ответ.

– Да! Что напугало вас? Почему выбросили артефакты?

Лира молчала, глядя куда-то сквозь меня. Потом сказала:

– Кое-что произошло, но это касается только меня. Если мы улетели, никакой опасности больше нет. Я очень устала, мне нужно отдохнуть, собраться с мыслями. Я обязательно расскажу вам, но потом. Позвольте сейчас мне просто пойти в каюту и поспать?

Наверное, надо было настоять на ответе, но когда красивая девушка в облегающем костюме просит тебя о чем-то… В общем, я разрешил. И какое-то время любовался ей сзади, пока она шла по коридору.

– Ну че там у нее стряслось? – спросил Келли, когда я вернулся в рубку.

– Кажется, какие-то личные заморочки.

– Хм. Ты не позволил нам искать артефакты на мертвой планете и сам ничего не принес после своей прогулки. Затем Лира выбросила все находки, которые собрала на орбите, и нам пришлось срочно улетать из-за каких-то ее глюков. Таким образом у нас нулевой улов с данного полета. Вряд ли это впечатлит Босса.

– У нас много чего накопилось с прошлых поездок. Этого более чем достаточно.

– А зачем мы тогда сюда перлись? В эту систему?

– Ради науки.

– Что ж, надеюсь, наука довольна. Потому что, кроме нее, точно никто не доволен!

Какое-то время я думал, что бы ему такое умное ответить, а потом понял, что Келли не ждет ответа, и промолчал. Я размышлял, не стоит ли скомандовать повернуть назад к планете и пособирать артефакты самому? Что, если никакой угрозы нет и Лире просто померещилось на фоне переутомления?

Но тут мой друг спросил:

– Теперь мы наконец можем вернуться в Федерацию?

– Да. Как доберемся до края этой системы, выходим в гипер и летим на Капири. Ты говорил, что там можно залечь на дно и уладить проблемы с Боссом.

После всего, что я видел и пережил на последних двух планетах, какой-то недовольный гангстер представлялся мне совершенной мелочью.

Когда Келли вышел из рубки, андроид сказал:

– Ваша вторая личность назвала специальный код доступа ко мне, когда мы были на планете. Это весьма необычно, потому что его знал только Василий Сергеевич.

– Для меня это тоже было неожиданно. Извини, что так вышло, он был очень груб.

– Грубость меня не беспокоит. А источник информации – да. Вы совершенно точно не общались с Василием Сергеевичем, он умер много лет назад.

– Тогда откуда Гемелл мог узнать код?

– От меня. Но я не помню об этом. Некоторые секторы в моем блоке памяти переписаны. Это произошло во время перелета с астероида на Лодвар.

– Как раз тогда он пользовался моим телом, пока я спал.

– И мы не знаем, что он в то время делал с нами обоими. Как-то ему удалось получить от меня специальный код доступа, хотя во мне прописана программа, запрещающая сообщать его кому-либо. Все это создает потенциальную угрозу. На вашем месте я бы постарался узнать, что же он сделал.

– Ну… это вряд ли получится, поскольку он обещал больше ничего не говорить и не вмешиваться в мою жизнь. Тогда, на планете, это был последний раз.

– Думаете, он сдержит обещание?

– Пока держит. Посмотрим. Возможно, это начало реинтеграции моих личностей.

– Каких личностей? – спросил Келли, возвращаясь с кружкой кофе.

– Да так… – Я смутился. – Мы просто обсуждали с Герби различные психические заболевания.

– А, это он любит. Всем психические диагнозы ставит. У меня штук десять нашел.

– Только три, – возразил андроид. – Причем один из них – просто личностное расстройство. Я всегда предупреждаю, что не являюсь психиатром.

– Что невероятно ценно, ведь без таких предупреждений мы, конечно, никогда бы об этом не догадались.

Я почувствовал неловкость и ушел в свою каюту. В ближайшие часы в рубке мне все равно делать нечего. «Отчаянный» летит к краю системы, откуда можно будет перейти в гипер.

«Как ты получил код доступа к Герби? Что еще делал в то время, о котором не сохранилось воспоминаний ни у меня, ни у робота?»

Гемелл не ответил. Его присутствие на задворках моего сознания по-прежнему ощущалось. Странное дело: пока он говорил, я чувствовал лишь раздражение, но стоило ему замолчать, и я… нет, конечно, не соскучился, но по-другому начал смотреть на него. С жалостью, что ли. Я побыл на его месте очень недолго, и мне оно совсем не понравилось. Я понимаю, что это просто мое психическое расстройство, но он-то сам себе кажется реальным! И теперь Гемелл заперт в роли молчаливого наблюдателя, обреченный постоянно переваривать ужасную правду о гибели его народа… Тех, кого он считает своим народом.

Вздохнув, я достал планшет и открыл «Пространный катехизис восточно-православной Церкви». Часа два потратил на то, чтобы дочитать до конца. Пусть уж лучше Гемелл займет свои мысли религией, чем копанием в том, чего нельзя изменить.

Чтение катехизиса пробудило старый неприятный вопрос.

Как Бог смотрит на меня, если Он есть? Смотрит ли? Я что-то вроде пылинки для Него? По сравнению со Вселенной я меньше, чем элементарная частица в сравнении с моим телом. Не гордо ли думать, что Богу вообще есть дело до одной из множества частиц?

С другой стороны, если представить, что я создан Им, то, может, и есть дело. К творению рук своих относишься по-особому. Но все это не так мило, как может показаться.

Потому что назвать себя творением означает признать, что у тебя есть предназначение, заложенное Творцом. Ибо все созданное создается для чего-то. И то, как смотрит на меня Бог – если смотрит, – должно быть неразрывно связано с тем, насколько я соответствую этому предназначению.

Если бы я смастерил молоток, который оказался не способен забивать гвозди, как бы я смотрел на него?

Я поспешил вернуться в рубку, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Все это глупости. Никто на меня не смотрит с небес. Некому смотреть. И некому наказывать. Какая нелепость, что даже без участия Гемелла я продолжаю засорять себе голову религиозной чушью!

Лира все еще спала, когда мы достигли края системы муаорро. Пришлось идти будить ее. Во время перехода в гипер спать никому нельзя.

Это было волнующе – стоять у двери ее каюты и стучать. Представляя, как она там сейчас спит – и вот пробуждается, встает… Что со мной? Неужели я и впрямь запал на нее? Да, она красивая, но я ведь знаю, что между нами ничего не может быть, и раньше мне вроде бы удавалось сохранять профессиональные отношения. Что изменилось? Келли с его приставаниями? Или то, что я увидел ее сегодня в облегающем костюме? Вспомнилась Ванда – моя первая любовь, в которую я втюрился без памяти, едва увидел в купальнике. Н-да, как-то слишком примитивно для интеллектуала, которым я хочу себя считать.

– Кто там? – донеслось из-за двери.

– Сергей Светлов. Мы готовимся перейти в гипер. Вы должны быть в рубке, вместе со всеми.

– Да… хорошо… сейчас приду…

Я решил дождаться ее. У меня есть сестра, так что я знаю, сколько девушкам нужно времени, чтобы одеться и привести себя в порядок. Немало.

Прислонившись к стене, я размышлял о своих чувствах к Лире. Неужели они действительно есть, и я незаметно для себя перешел границу между «просто нравится» до «влюбился»? Нет, вздор какой-то. Это ненастоящая любовь, просто суррогат. Естественно, что после четырех месяцев, проведенных в замкнутом пространстве, мое внимание сфокусировалось на единственной представительнице женского пола. Как только мы вернемся в Федерацию, эта псевдолюбовь пройдет, едва я увижу других девушек. Лира прекрасный ученый, но она не та, в кого стоит влюбляться. Как и любой колонист Федерации, я намерен рано или поздно обзавестись семьей с избранницей, которая родит мне наследников. Лира явно не собирается мне никого рожать, так что надо выбросить из головы все эти неуместные чувства!

Дверь каюты раскрылась.

– Ой. Вы все еще здесь? – спросила Лира выходя.

Мое сердце екнуло. Она успела принять душ, ее каштановые волосы были темными от влаги. Какая же Лира красивая… Стоп! Хватит! Она просто сотрудница!

– Что произошло на орбите? Почему выбросили артефакты?

Да, такой вот я: строгий капитан, ставящий вопрос ребром, а не влюбленный юнец.

Лира вздохнула и не отвечая пошла в рубку.

Я обескураженно поплелся за ней.

– Ну че там у тебя стряслось, красавица? – спросил мой друг, как только мы вошли в рубку. – Почему выбросила хреновины, которые могли нас озолотить?

– Это были просто обломки, – спокойно ответила Лира, садясь в свое кресло. – Ничего особенного. Ни для науки, ни для продажи они не годились.

– Ты ведь в курсе, что очень плохо врешь? – уточнил Келли.

– Да, и горжусь этим.

– Переходим в гипер, – скомандовал я.

Может быть, слишком поспешно, чтобы предотвратить перепалку между ними.

– Есть, капитан!

Рука Келли вдавила рычаг, нас встряхнуло изнутри и снаружи, после чего тьма поглотила «Отчаянный»…