Отец рассказывал мне историю про своего деда и, соответственно, моего прадеда. Когда он был ребенком, то нашел в поле странного маленького зверька, который был ранен. Отец прадеда говорил, что найденыша надо скормить свиньям, а мать разрешила оставить и выходить. В итоге зверек выздоровел и вырос в дракона, который однажды сожрал половину деревни.

Я часто слышал эту историю от отца, и каждый раз она означала что-то новое. В пять лет она означала, что не надо подбирать всякую дрянь. В семь – что нужно слушаться отца. В двенадцать – что нужно задумываться о последствиях своих решений. В пятнадцать – что все бабы дуры и последнее слово должно оставаться за мужиком (отец был тогда немного выпимши). В последний раз, когда я ее слышал, она означала, что далеко не все, что кажется добром, таково на самом деле.

Конечно, к тому времени я уже знал, что отец немного приукрасил историю. На самом деле вместо дракона у прадеда был амбого – довольно опасный дикий зверь на Мигори, но все-таки не дракон, – и он не сожрал, а, скорее, покусал полдеревни, но суть истории это принципиально не меняло.

Сейчас я думаю, что она говорит о том, что мы попросту не можем предугадать все последствия своих действий. Я не уверен, что мой прадед был неправ, когда решил заботиться о раненом зверьке, и не уверен, что его отец был прав. Как знать, если бы мой прадед тогда скормил беспомощного зверька свиньям, то не превратился ли бы он сам в дракона – фигурально выражаясь?

С тех пор как я встал на кривой путь черного ксеноархеолога, мне не раз доводилось вспоминать это наше семейное предание. Выбор и его последствия… Затем еще один выбор… Горькие последствия казалось бы правильных действий. Или те действия были не такими уж правильными? Возможно, Лира права, и главное в наших делах – это намерения, с которыми мы их совершаем, а не последствия.

При оживлении Келли я руководствовался самыми лучшими намерениями.

Мы с Герби аккуратно достали его из контейнера и перенесли в медблок. Это разумно предложила Недич – на случай, если ему станет плохо после оживления. Она активировала реанимационное оборудование и была наготове. Кроме того, подключила несколько датчиков к телу пилота и анализатор – ей хотелось получить как можно больше данных о процессе «разморозки».

Мы поставили Келли на пол. Как вы помните, он замер в тот момент, когда вытащил лазерный пистолет при виде Смотрителя аванпоста. Теперь пистолета не было, равно как и скафандра, и находились мы не в бункере Хозяев. Андроид встал рядом с Келли, чтобы сразу подхватить, если тот упадет. Лира разместилась за его спиной – чтобы мой друг не отвлекался на новое лицо, а увидел себя в привычном окружении.

Ну а я подошел прямо к нему, сжимая в руке «скипетр». Меня охватил мандраж. Сто двадцать два дня прошло с тех пор, как Келли был заморожен. Я нашел решение за четыре месяца. Если, конечно, сейчас все получится. Много это или мало?

«Мало, – сказал Гемелл. – Получится».

Я глубоко вдохнул и выдохнул. А потом прикоснулся концом скипетра к груди Келли. В ту же секунду он ожил. Правая рука его дернулась, тело вздрогнуло. В глазах появилась растерянность.

– Все хорошо, ты на «Отчаянном»! – воскликнул я.

Улыбка расцвела на моем лице. Получилось! Он живой!

– Вы были в стазисе, – сказал Герби. – Теперь вас из него вывели.

Келли ошарашенно посмотрел на нас обоих, а потом сделал то, чего я никак не ожидал, – обнял меня.

– Спасибо, дружище… Эй, а что это за хрень тут на мне?

– Просто датчики, – вмешалась Лира, подходя к нам. – Сейчас сниму.

– Ого! А ты у нас…

– Лира Недич, – представилась она, деловито отлепляя датчики с головы и тела Келли. – Ксенобиолог и пилот этого звездолета.

– Ну теперь пилот снова ты, – быстро сказал я. – А госпожа Недич просто ксенобиолог.

Келли нахмурился:

– Значит, мы не на астероиде… Сколько времени я был в отключке?

– Сто двадцать два дня.

– Ого! И где мы сейчас?

– Далеко за пределами Федерации, – ответил я.

– Система Фомальгаут, – уточнил Герби.

Келли почесал свою рыжую шевелюру и сказал:

– Жрать охота. Расскажете мне в столовке, что я пропустил?

Лира осталась в медблоке – изучать полученные данные об оживлении, – а мы с Герби проводили Келли в кают-компанию. Сделав себе разводной гороховый суп, он с необычно задумчивым видом хлебал его, пока мы рассказывали о том, что произошло за последние четыре месяца.

– Что ты сделал с Чавалой? – напряженно переспросил он.

– Телепортировал обратно в космопорт, когда мы были на орбите. С помощью инопланетного артефакта, найденного в том бункере.

– Боссу это не понравится.

Невероятно! Мы открыли несколько новых цивилизаций, вступили в первый контакт, вписали свое имя в историю, а он беспокоится о мнении какого-то провинциального барыги, торгующего ксеноартефактами! Ладно, Келли, видимо, еще не отошел после «разморозки», и я постарался его успокоить:

– Думаю, он будет в восторге, когда мы привезем ему уникальные артефакты!

Келли скептически посмотрел на меня.

– Сергей не знает Босса, – напомнил ему Герби.

– Оно и видно. Привести Босса в восторг довольно сложно, особенно после того, как ты угнал его звездолет! Как далеко мы от Федерации?

– В трех месяцах от Лодвара.

– Три месяца! – Келли отбросил пустую миску. – За наши головы уже назначена награда! И обратно столько же… Полгода! Босс будет очень зол! Зачем вы вообще поперлись в эту задницу?

– Чтобы спасти тебя, – обиженно ответил я.

Он даже не дослушал мой рассказ, не узнал, через что мне пришлось пройти ради него!

– Извини, я не хотел быть неблагодарным. То, что ты сделал, – это круто! Ушел от Чавалы, Далмата и Фазиля! Спасибо, Серега, я это реально уважаю, просто… беспокоюсь о будущем.

– Я понимаю.

– Ладно, сейчас полетим обратно – не на Лодвар, конечно, там нас будут ждать, а куда-нибудь на Гариссу или Капири, – там заляжем на дно, и я очень осторожно пошлю Боссу сообщение с извинениями и обещанием компенсации…

«Помни наш договор, – сурово напомнил Гемелл. – Сначала моя планета».

Мне и самому было неловко от слов Келли. Я уже вчера договорился с Лирой, что мы летим открывать новую цивилизацию – она была обеими руками за. Герби, понятное дело, подчинился бы спокойно. Однако Келли вдруг появился с собственным видением нашего будущего, и оно мне не особо нравилось. Променять свободу и открытие новых миров на то, чтобы умолять какого-то Босса о возможности снова быть у него на побегушках…

– Знаешь, прямо сейчас мы все-таки летим не в Федерацию, – сказал я.

– А куда?

Я назвал номер звезды и добавил, что она всего в десяти днях полета от Фомальгаута.

– И зачем нам туда?

Интересно, как ему объяснить, не говоря про Гемелла?

«Скажи, что найдешь там еще больше артефактов, с помощью которых удастся успокоить гнев Босса».

Так я и сделал. Келли не выглядел убежденным, но в конце концов согласился:

– Ладно. Небольшая задержка вряд ли сильно ухудшит наше положение. Эх… после всего этого надо бухнуть. Знаешь, у меня на особый случай припрятана бутылочка глизейского коньяка, пожалуй, сейчас самое время его распить…

Мои щеки покраснели от стыда.

– Э… ну, знаешь… – начал я.

– Глизейский коньяк уже распит, – сообщил Герби.

– Что? Как?!

– Ну, это… мне было очень плохо несколько дней назад, вот я и не сдержался… Прости, пожалуйста!

– Всю бутылку в одно рыло? – удивился он.

– Ну… как бы да.

Келли расхохотался и пихнул меня в плечо:

– Уважаю! Видно, и впрямь было плохо! Ладно, Герби, тащи самогонку из моей заначки. Мне все равно надо напиться, а теперь у меня наконец-то появился крепкий собутыльник!

Час спустя мы сидели все там же, но изрядно захмелевшие. На две трети пустая литровая банка самогона стояла на столе.

– Ну ты молодец! – Келли усмехнулся и подмигнул.

– В смысле?

– Такую красотку нашел! Девка – огонь! Ей бы сиськи побольше – и вообще богиня была бы!

– Да нормальные у нее… так, стоп! Мы не должны обсуждать грудь нашего ксенобиолога. Лира Недич – квалифицированный специалист и наша коллега. Мы должны относиться к ней с уважением. Как к личности.

– Ты смеешься, что ли? Разве не для этого ты ее сюда заманил?

– Нет. Я нуждался в ксенобиологе. И вообще поначалу хотел нанять мужика. Рагнара Олссона. Но ему не подошло, а вот Лира согласилась.

– Ну да… грудь Рагнара Олссона мы бы вряд ли обсуждали. Но раз уж тут она… Слушай, мы ведь просто двое парней! Как двое парней могут не обсуждать девчонку? Это нормально! У вас с ней уже что-то было? Или ты пока только подкатываешь?

– Не было и не подкатываю. И я хотел с тобой на этот счет серьезно поговорить. Лира – асексуалка. Она поставила условием своей работы у нас, чтобы не было никаких домогательств, приставаний, ухаживаний и так далее. И я ей это обещал.

– Сочувствую. Как хорошо, что я не обещал!

– Келли, я обещал за нас обоих. Давай не будем создавать дискомфорт для нее?

– И в мыслях не было! Наоборот, очень хочется создать ей комфорт!

Он шутливо поиграл бровями.

– Я серьезно, Келли. Пожалуйста, не приставай к ней.

– Да понял я! Просто прикалываюсь.

– Строго профессиональные отношения.

– Дружище, не парься. Ты один раз сказал – я сто раз понял!

Мне было этого достаточно. И напрасно.

Приведу здесь разговор между Келли и Лирой, при котором я не присутствовал, но который позднее прослушал в записи Герби. Он стоял в то время в коридоре.

– Значит, тебя зовут Лира?

– Ага.

– Как созвездие?

– И как древний музыкальный инструмент, в честь которого названо созвездие.

Дело происходило в ее лаборатории. Думаю, она сидела, склонившись над одним из образцов, и даже не смотрела на Келли.

– Понятно. Как тебе тут у нас?

– До того, как начался этот разговор, было просто замечательно.

Келли хихикнул.

– А ты это… острая на язык, да? Слушай, Серега сказал, что у нас должны быть строго профессиональные отношения. И что я не должен к тебе приставать. Даже не знаю, с чего он решил, будто я могу приставать? Я совсем не из таких. И, собственно, пришел заявить, что тебе в этом смысле совершенно не о чем беспокоиться.

– Спасибо. Прямо гора с плеч.

– Да. Мы тут все профессионалы. Но полет нам предстоит долгий. Важно, чтобы члены экипажа друг друга хорошо знали и могли работать как слаженная команда. Особенно сейчас, когда мы оказались не пойми где. Поэтому я хотел спросить, как бы ты посмотрела, если бы мы сегодня посидели вдвоем за бутылочкой пива и просто поговорили о том о сем, чтобы познакомиться получше?

– Послушай, Келли. – Думаю, в этот миг она отвлеклась от образца и посмотрела на него своим обычным строгим взглядом. – Давай сразу проясним. Я – асексуалка. Ты знаешь, что это такое?

– Ну да. Проблемы с личной жизнью. В интимной сфере.

– Напротив. Это их полное отсутствие. Это значит, что я не хочу и никогда не захочу спать с тобой. И ни с кем другим на этом корабле и за его пределами.

– И, по-твоему, это не проблемы в личной жизни?

– Это абсолютная свобода от них. Ты, конечно, не веришь. И думаешь: «Она все это наплела просто чтобы держать дистанцию. Она еще не встречала такого парня, как я, уж я-то смогу разжечь в ней огонь страсти». Гони эти мысли. Проблемы с переизбытком сексуальной энергии тебе придется решать так же, как ты это делал до моего появления.

Келли помолчал немного, а затем спросил:

– Но я так и не понял: пиво-то мы будем сегодня пить?

– Процесс употребления жидкости несложен, уверена, ты справишься с ним и без моей помощи.

– Эх! Скучная ты.

– Да. Самая скучная в мире.

За всеми этими событиями я совершенно забыл про остатки цивилизации на астероидах в облаке Дагон. Спохватился, когда мы были уже далеко. Так и не удалось обследовать это место. Очень жаль. Такая потеря для науки. До сих пор стыдно вспоминать.