Малиссиана Драксель. Ненаписанные мемуары.

Все еще недоверчиво, вглядываясь Ярик сделал несколько неуверенных шагов ко мне… к нам, поднимая руку. Со стороны выглядело, словно он хочет приласкать Вивьен, но я-то понимала, что он пытается прочитать мои намерения… интересно, кстати, получится у него? Уж я точно помогать не собираюсь, еще чего!

Серебристая лиса цыкнула и подалась было вперед, но Аки быстро поймала ее за руку, заставив оглянуться на себя и покачала головой. Умная девочка, хоть и строит постоянно из себя несдержанную поверхностную оторву, но я-то ее давно раскусила…

Когда Ярик приблизился на расстояние вытянутой руки я не выдержала и сложила губы трубочкой, посылая воздушный поцелуй. Он не поддался на провокацию, продолжая подозрительно сверлить меня глазами.

А я в очередной раз испытала двоякое чувство, не зная обижаться на него за недоверие или радоваться, что он достаточно осторожен…

Ни одному из смертных не понять мышления и способ рассуждения демона. Но и демону сложно… сложнее понять, что движет смертными. Мне, например, всегда было интересно, как мыслит человеческая женщина, воспитывая несмышленых детей. Что испытывает каждый раз наблюдая, как они учатся воспринимать этот мир через слегка иную призму, на своем собственном болезненном опыте, бескомпромиссно отвергая мудрость родителей или старших поколений, готовых тратить время и силы, чтобы втолковать такому несмышленышу азбучные истины.

И кто бы мог подумать: прямо сейчас я вдруг поймала ассоциацию с этой самой человечкой, ограждающей несмышленышей от опасности, в а ответ встречающей неприятие, сопротивление и даже агрессию…

Смешно сказать, я еще слишком молода (по меркам своей расы, конечно), чтобы задумываться о воспитании своих детей. Но с этими людьми… и лисами, — о ужас — начала ловить себя именно на такой крамольной мысли.

Сказать по правде, среди людей… да и не только людей, бытует мнение, что существа, подобные мне — напрочь лишены светлых чувств, таких как дружба, забота, сочувствие и эмпатия, и уж тем более любовь. И мнение это вполне обосновано и соответствует истине… Ну почти. И тому есть две причины.

Вся жизнь любого демона, с самого рождения… или точнее сказать с момента осознания себя — это непрерывная борьба за выживание. У нас нет ханжеских правил, защищающих слабых от пожирания сильными, а вся наша мораль сводится к «не убей сородича совсем уж без причины или выгоды…» и понятно, даже в таком случае — никто не будет переживать по убитому сородичу и никто не осудит убийцу. Сдох — значит слабак, туда тебе и дорога.

Именно это одна из причин (еще об одной — позже), почему мы не испытываем жалости, сострадания или дружеских чувств даже к своему виду, не говоря уже о других существах. А в особенности — смертных. Вдумайтесь, какой смысл привязываться к человеку, если его век так короток? Вот вы, например, сильно переживаете над тем, что одна из ваших аквариумных рыбок вдруг всплыла кверху брюхом? А ее товарки уже через час (и это в лучшем случае) начинают обгладывать ее труп?

Именно так по меркам моего вида воспринимается возня, которую кто-то высокопарно называет «бытие человеческое» — всего лишь суета рыбок в аквариуме, чей мимолетный срок сводится к попыткам найти уголок потеплее и урвать кусок дафнии пожирнее…

Теперь о другой причине. Существует негласный запрет для существ моего вида. Запрет, считающийся непреложным именно для демонов, которые, к слову сказать, до мозга костей своей сутью анархичны, и презирают любые запреты как таковые. Однако, с самого первого «Великого Дня Осознания», по сути заменяющего нам день рождения, те, кого смертные называют родителями вместе с начальным запасом сил вкладывают нам этот запрет: никогда ни за что и не при каких обстоятельствах не позволять себе испытывать сочувствие, сострадание, симпатию или любую другую форму привязанности к кому бы то ни было, кроме своих собственных детей, если когда-нибудь я дорасту до критической концентрации силы, достаточной чтобы ей поделиться, создавая новую жизнь…

Понимаю, пока что вам все еще не понятно к чему я веду…

Все дело в том, что я… неправильная. В глазах сородичей я — урод, который нарушает единственное незыблемое правило для моего вида — то самое, о котором я говорила ранее. Как выяснилось, я слишком привязываюсь к смертным игрушкам, которые выбираю. И зачастую это становится серьезным испытанием и основным источником всех проблем… и не только для меня, но и в большей степени для объектов моей непрошенной привязанности.

Двести восемьдесят лет назад я пожалела юную девушку, которую младшая сестра столкнула с лестницы. От падения ее позвоночник повредился, сделав ее инвалидом, а та самая сестра заняла ее место, выйдя за ее жениха… О, как же сильно тогда плакала малышка Лукреция, призывая на голову вероломной сестренки все возможные кары небесные, пока наконец ее не услышала я…

До сих пор я и сама не могу понять, что подтолкнуло меня тогда предложить бедняжке договор. Наверное, сначала это было простое любопытство. И вот, неходячая и никому не нужная девочка выздоровела, стала вставать на ноги, расцвела, похорошела, и даже «простила» свою коварную сестренку, встретив через полтора года и пожелав ей счастливого замужества… по моему совету, разумеется. Ведь я уже тогда видела гнилую натуру этого «завидного жениха», и всего лишь поведала тогдашней своей «хранительнице», что сестра сама того не зная — обрекла себя на незавидную участь… в чем Лукреция быстро убедилась — не прошло и трех лет, как пронырливая сестричка «вдруг» отравилась, а муж — погоревал чуть меньше положенного месяца, да и привел в дом новую жену.

Как это ни парадоксально звучит, но возможно, если бы я была нормальной, циничной и бесчувственной, «правильной» демонессой — Лукреция прожила бы пусть недолгую, но счастливую жизнь, и умерла бы счастливой, в окружении безутешных детей и внуков. Но, как я уже говорила, я — неправильная… Я прожила с ней ее человеческую юность, и начала сопереживать… чувствовала, как время берет свое.

Понимая, что ей осталось недолго, каких-то двадцать лет, вряд ли больше, сдуру предложила Лукреции еще одну сделку… заморозив ее биологические часы, и законсервировав ее красоту в том самом мгновении и состоянии. Правда, неприятной ценой, но это мелочи…

Лукреция перестала стареть. В свои пятьдесят семь лет — выглядела дай бог если на тридцать. Это быстро начали замечать. В конце концов, пришлось уговорить ее имитировать свою гибель, подложив в дом раздобытый бродягами труп, и устроить пожар… Мы с ней прожили короткие сто двенадцать лет, меняя дома, фамилии и документы, пока однажды в городок не заехал инквизитор церкви Святого Престола. Казалось, раньше мы успешно заметали следы, нигде не задерживались дольше десяти лет, но как оказалось — кто-то все же узнал Лукрецию, так как видел ее двадцатью годами раньше столь же молодую…

Той ночью и началась моя долгая, печальная и изнурительная пытка в виде заключения в подвале инквизитора-ренегата… Прошло чуть больше ста пятидесяти лет, за которые мои тюремщики сменились лишь трижды, так как каждый из них, захватив нас в плен — требовал одного и того же: долгой жизни. И каждый рано или поздно попадался, был схвачен или убит, а убийца недолго думая занимал его место… Каждый из этих «святых защитников рода человеческого» становился палачом и убийцей, как только понимал, что может оплатить чужой болью свою долгую жизнь…

А я все это время поддерживала жизнь Лукреции, будучи неспособной просто так ее отпустить, заставляя ее цепляться за эти крохи жалкого существования взаймы у вечности…

Пока, наконец однажды, будучи узницей в очередном подвале в доме, расположенном очень далеко от изначального места пленения — я впервые увидела шанс все изменить. Шанс в лице обычного с виду парнишки, который казалось бы ничем внешне не выделялся… и который — на поверку оказался идеальным сосудом, вместилищем, существом в море разума которого может… способен поместиться огромный, почти беско… так, оставим это для другого раза.

В тот самый миг, когда я его увидела и постигла его истинную суть, я едва не вознесла хвалу Творцу… И все осознав и просчитав, я решилась оставить это тело, служившее мне пристанищем так долго, и переселиться в новое. Более молодое, более, сильное и потенциально б… так, об этом позже.

В общем и целом, я решилась и предложила ему договор. Единственное, чего не смогла — это отпустить Лукрецию, освободить, позволив ей наконец умереть, а вместо этого позвала последовать за мной даже в это полное непредсказуемых опасностей путешествие…

Все еще не понятно, к чему я веду? Видимо, нет. А если кто и начал понимать, то боюсь понимание это слишком поверхностно, не в состоянии охватить и оценить всего масштаба…

Уверена, даже самый глупый смертный знает что демоны — жадные собственники. Жадные до полного абсолюта. Есть ли среди тысяч миров кто-то жаднее нас? Ну, может быть разве что драконы… не знаю, не встречала их, да и не о них речь.

Когда я учила Яромира, рассказывая ему о Жадности и Страхе, я слегка покривила душой… эти две фундаментальные составляющие управляют не только помыслами смертных, но и нашими тоже. Разница лишь в том, что смертные зачастую этого не осознают, а мы — понимаем как все обстоит, но поделать с этим ничего не можем. Или не хотим. Или то и другое сразу…

Так вот, если кто не понял, к чему я веду… Как я уже говорила, я — ненормальный демон. Я слишком привязываюсь к тем, кого выбрала. И эта моя особенность… эмоциональная привязанность, помноженная на демоническую жадность — порождает гремучую смесь чувств, термоядерную реакцию, способную в миг уничтожить опустошающим всепожирающим пламенем все и вся, если кто-либо осмелится хотя бы попытаться забрать их у меня…

— Ну и заставила же ты меня понервничать, — усмехнулся Яромир, вырывая меня из воспоминаний.

Он завел поднятую руку за голову, взъерошивая волосы на затылке, как часто делал в минуты растерянности. Что, он и правда сумел меня прочитать? Занятно…

— И главное как натурально все обставила, до сих пор осадок остался… ты понимаешь, что я на полном серьезе поверил в то, что ты переметнулась? Черт тебя дери, Малисса, да я…

Он запнулся, а я, чтобы скрыть неловкость, перешла в атаку:

— Я тебе уже много раз говорила — будь осторожнее, высказывая пожелания, Ярик, и следи за словами! — язвительно ухмыляясь, я подергала бровью. — Или это у тебя новая фантазия — понаблюдать как меня будет драть черт? Я-то думала, что ты больше любишь не смотреть а участвовать… если хочешь, могу без проблем это организовать, а вот ты точно переживешь это зрелище?

С удовольствием отметила, как хмыкнула голубоглазая прохиндейка, любопытным взглядом наблюдающая за спектаклем, потягивая напитки в кресле. Нахмурилась серебристая лиса, а рыжая наоборот оскалилась и украдкой подмигнула, мол так его. Ярик только фыркнул, покачав головой.

— Да иди ты… и вообще, за то как ты поступила, ты теперь мне должна!

— С чего это вдруг? — я легко поддалась, вступая на это поле, предвкушая удовольствие от легкой победы.

— С чего с чего… за моральный ущерб⁈ Ты представить себе не можешь, как я перенервничал, когда ты заявила, что бросаешь меня и соглашаешься служить Токаторо! У меня теперь травма на всю оставшуюся жизнь!

— Вот как? — я растянула губы этой похотливой бабенки в провоцирующей улыбке, облизнув нижнюю и всерьез рассчитывая что он засмотрится и собьётся с мысли. — Ну, если уж говорить о моральных травмах — ты мне нанес куда большую!

— Чем это⁈ Тем, что истолковал буквально все, что от тебя услышал⁈ Ты же мне в лоб заявила: «Ты слишком близко меня подпустил, слишком привык на меня рассчитывать, слишком доверился!»… Как еще это можно истолковать⁈

— Чем, спрашиваешь? Своей недалекостью, неспособностью оценить картину происходящего вцелом… На исполнения твоего второго желания, я вложила в конструкт Тенебриса часть своей души, чтобы подарить тебе масштабность мышления, вариативность прокрутки событий, способность анализировать сразу все возможные варианты из развития… Какой же ты все еще ребенок, — покачала головой я. — Из сказанного ты воспринял лишь то, что лежало на поверхности, не потрудившись копнуть двойное или тройное дно… «Я поняла что стала испытывать к тебе чувства, не присущие демону, стала слишком… правильной…» — последнюю фразу я выдавила через силу, едва сдерживая холожное бешенство, потому, что меня(!) Малиссиану Драксель, высшего демона, поборницу коварства и соблазна… а теперь уже не просто демона… вынуждают раскрывать чувства, объясняя простые истины. — А-р-р!!

Разозлившись, я выбросила указательный палец перед собой, прямо ему в лоб, собрала все свои чувства, переживания, трепет, злость от осознания что он поверил в мое предательство, скомпрессовала эту мешанину из чувств в единую точку света и впечатала ему в голову. И похрен, что у него сейчас башка разболится! Заслужил!

Ярик подвис на долгие десять секунд прежде, чем его взгляду вернулась осмысленность…

— Я… прости, Малисса, я и правда… и чего ты хочешь… то есть я хотел сказать — какого хрена? Это точно твои эмоции? О какой травме речь, ведь это ты играла у меня на нервах…

— В самом деле не понимаешь? — я вскинула бровь. — А вот твоя подружка, уверена, очень хорошо меня понимает… Думаешь, мне не больно было осознавать, что ты так легко записал меня в предательницы? Слабо хоть чуть-чуть пошевелить извилинами, и понять, что я вступила в его игру лишь с одной целью — уделать его на его же поле?

Краем глаза я с удовольствием отметила недоумение на лице Ярика, а голова серебристой лисички напротив, кивает, в мыслях соглашаясь с моими доводами, ведь она сама оказалась в таком же положении… Я почувствовала усиливающийся азарт от предвкушения итога нашей маленькой словесной дуэли.

— Ну-ка вспоминай, чему я тебя учила! — потребовала я, не давая ему собраться с мыслями. — «Никогда не бросайся словами! Всегда внимательно оценивай происходящее, особенно, если замешаны… подобные мне. Учись искать и правильно интерпретировать противоречия тому, что ты слышишь — фактическим поступкам!»

— Тебе легко говорить, — буркнул он с обидой в голосе. — Это не тебя оставили в незавидном положении с блокирующим ошейником в ожидании своей участи! И так поступил кто-то, считавшийся абсолютно надежным! И ладно бы я один еще пол беды, но ведь там была еще и Аки… по-твоему, такое легко пережить?

Интересно, он действительно не понимает? Неужели я и правда ожидаю от него слишком много?

— Незавидная участь… ошейник… Какой же ты все-таки ребенок, Ярик… — я повернула голову в сторону молча наблюдающей прохиндейки. — Джин? Кажется, ты упоминала, что приказала своим людям деактивировать ошейники сразу же, едва только цель задания будет в их руках, не так ли?

Та подтверждающе кивнула.

— Понятно… — я достала из кармана блок управления, точно такой же, каким пользовался Миямура, только этот принадлежал самому Токаторо. Повертела его в руках. — Ну так давайте их снова включим!

Я щелкнула переключателем, на нем загорелась лампочка, и оба ошейника, всеми забытые и все еще одетые на шее Ярика и рыжей лисы разом замерцали индикаторами.

— Ты… что делаешь? — вскочила со своего места Джин, Ярик схватился за свой ошейник, а вот рыжая даже не дрогнула, только с каким-то хитрым прищуром улыбнулась.

— Кажется, я уже поняла, — протянула она. — Они не работают, так?

— Естественно, — я просто пожала плечами. — Скажу больше: вот это должно принудительно включить детонатор… — палец Вивьен демонстративно несколько раз нажал на пиктограмму, в ошейнике Ярика что-то зажужжало, щелкнуло и от него медленно повалила тоненькая струйка дыма…

Повисла тишина, которую нарушила Аки, направив пальчик на свое «украшение».

— Nihil in obscurus pulvis…

Ошейник тихо, словно обижено, хрустнул и рассыпался в пыль.

— Стой! — выкрикнула прохиндейка, с опозданием делая шаг в ее сторону, а следом разворачиваясь к Ярику. — Не уничтожай это… лучше отдай мне, мои спецы его разберут и изучат. В будущем может пригодиться…

Ярик скосил глаза, повертел в пальцах край своего, а следом его левая рука побледнела и замерцала фиолетовым спектральным сиянием. Застежка с хрустом переломилась, словно ее перекусило болторезом и расщёлкнувшийся ошейник остался у него в руке. — Ты хочешь сказать, что он все это время…

— Ну да. Я повредила взрывной механизм, когда коснулась твоего «украшения» перед самым твоим отъездом. И механизм ее ошейника — тоже. «Гремлин» — противная штука, знаешь ли… оно медленно сожрало начинку взрывателя, а следом принялось за батареи…

Он на мгновение задумался, повертев в руке свой трофей и нехотя передал его Джин.

— И все равно, могла бы предупредить…

— Могла. Только зачем? Если бы ты, двоечник, внимательно слушал, когда я тебя учила, то с самого начала все понял бы. И то, что мое хм… дезертирство — фарс, и то, что Токаторо проиграл еще даже не подписав контракт!

— Может тогда объяснишь, как я должен был это понять? По каким таким признакам?

— Уверен, что хочешь позориться дальше при всех? Да без проблем. Слушай. А еще лучше — смотрите. Все вы.

* * *

Сказать по правде, я и правда просчиталась. Немного. Наблюдая последние два года какими темпами развиваются Ярик и его жуликоватая подружка, я незаслуженно возгордилась.

Резерв Ярика заполнился под завязку, и уже подходил ко второму прорыву, который выведет его потенциал на качественно иной уровень. По моим ожиданиям, прорыв вот-вот должен произойти, судя по тенденции — максимум полгода.

Девчонка же определённо умнее и прозорливее, чем хочет казаться. Бурчит и вредничает, язвит и строит из себя независимую, но явно лишь для поддержания обманчивого впечатления, а сама впитывает знания как губка, все запоминает. И когда я покидаю ее тело — втихаря повторяет и заучивает до автоматизма. И не только техники Тенебриса, коим к слову сказать она овладела весьма недурственно, и еще более мастерски скрывала это от Ярика.

Все это меня слишком расслабило, заставило ослабить контроль и минимизировать вмешательства, давая им возможность справляться со всеми проблемами самостоятельно.

Ловушка захлопнулась быстро и внезапно. Пока Токаторо с хитростью, достойной истинного демона отвлекал внимание, постепенно пуская в ход сначала уговоры и аргументы, затем авторитет старейшин, следом сыграл на верности клятве служения — пока проклятые волхвы готовили ритуал запечатывания.

Мало того, как оказалось, Токаторо контактировал не только с Имперцами и старейшинами лис: уже позже, оказавшись в его теле я ощутила явный смрад демонических эманаций…

Честно сказать, я действительно не заметила ловушки, пока не стало поздно и нас не запечатали. Ошейники надели сразу же, едва только Ярик и Аки вырубились, прямо там в саду. Мало того, и помещение, куда их поместили — оказалось заготовленным для удержания сущностей из-за кромки.

Выслушав пафосную речь Токаторо, я сразу поняла, что в лоб задачку по нашему освобождению не решить. Зато я в очередной раз вознесла хвалу человеческой жадности. Кто и что бы не говорил — а это самый сильный мотиватор, и самый эффективный инструмент контроля. Окажись Токаторо не таким жадным — вполне возможно, что я встретилась бы со своим братцем намного быстрее, чем планировала…

— Тогда не будем откладывать больше ни минуты!! — с торжеством протянул мне свиток со своими розовыми влажными мечтами Токаторо, и я решила потешить его чувство значимости, поддерживая иллюзию покорности:

— Слушаюсь, господин.

Когда я создала печать договора, и он повис перед глазами жадного азиата, на какую-то долю секунды я затаила дыхание… ну хорошо, просто замерла в предвкушении, заметит подвохи или нет?

Токаторо не обнаружил ни один. Да, мои условия он перечитал, но лишь брезгливо скривился, а следом его взгляд перепрыгнул на его собственные девятнадцать пунктов, и на лице расплылась улыбка нечеловеческой жадности… Абсолютное подчинение. Абсолютная верность. Помощь во всем. Использование моих сил и магии без каких-либо ограничений. Молодость на протяжении всего периода действия договора. Здоровье и физическая сила. Харизма. Обаяние. Привлекательность для любой женщины, самки любого вида, условно подходящего для создания пары с человеком… Этот пункт я особо прокомментировала, и семена упали в благодатную почву.

«Господин желает благосклонности какой-то конкретной особы? Вам не о чем волноваться, ведь один из моих титулов — Повелительница Соблазна. Любая особь женского пола находясь рядом с вами будет ощущать сильное сексуальное напряжение, а в совокупности с вашей властью и положением в обществе это даст вам почти стопроцентный шанс заполучить любую…»

«Интересно, а твой бывший хозяин тоже пользовался этой способностью?»

«Разумеется, — томно прошептала я, даже не акцентируя на его оговорку по поводу хозяина. — Аура Соблазна для меня так же естественна, как для вас — дышать воздухом, эффект самопроизвольный…»

— Вот как? Честно говоря, примерно так я и подумал, когда искал объяснения столь легкомысленному поведению Китсу-но-ити…

Сказать по правде, следующие несколько часов он тешил свое самолюбие, читая мысли своих слуг, запугивая их, играясь с простеньким телекинезом и даже зажал в подсобке одну из своих секретарш, явно проверяя свое тело на выносливость. Я не препятствовала, и даже подстегивала его тратить как можно больше сил…

Перед погрузкой Ярика и Аки в транспорт — Токаторо снова не сдержался, дав волю своим алчности и тщеславию. На коротких переговорах с посланниками двух влиятельных дворянских семей он повел себя агрессивно, а когда градус диалога повысился — применил тенебрис, создавая ауру паники… точнее — я применила. Перед отъездом кортежа он не смог отказать себе в удовольствии еще раз продемонстрировать свое превосходство. Думаю, старейшинам лис еще долго икаться будет…

Наконец, он не смог отказать себе в удовольствии еще раз пофорсить перед Яриком, а заодно дать понять Аки, какой она была глупой, что все это время ему отказывала, и в итоге оказалась не на той стороне. И пока он распылялся, удовлетворяя свое эго, я всячески этому способствовала… не забывая при этом о своем собственном плане внутри его плана, разумеется. В чем он состоял?

Как демон коварства я буквально всеми фибрами своего существа ощущала витавший в воздухе дух… предательства. Да, именно так. Минимум треть наемников на этой площадке фонили предательством, а это значило лишь то, что некая неизвестная сила категорически против того, чтобы Токаторо добился своих целей. Сильнее всего это ощущалось от странной женщины-солдата, которая вопреки тому, что открыто заявляла — в душе симпатизировала Ярику. Честно говоря, меня это даже забавляло.

Однако, само собой разумеется, я не готова была доверить судьбу Ярика и Аки — к которым, как ни тяжело признаваться я уже привязалась — какой-то наемнице, тайному агенту неизвестных сил. Поэтому, я решила использовать их предательство как трамплин, создавая условия для побега.

Ведя с ним внутренний диалог, я распаляла Токаторо все больше и больше, пока он не позволил мне на пару мгновений перехватить управление телом, чтобы приблизиться к Ярику и оставить сюрприз в механизме его ошейника, и позже — в ошейнике Аки…

«Любопытно… Если я попробую сломать эту штуку снаружи, она успеет сработать?»

Затевая этот диалог, я осторожно транслировала его содержание, чтобы Ярик мог слышать о чем мы толкуем. Во имя пылающей Бездны, да я была абсолютно уверена, что он правильно истолкует происходящее и сделает вполне логичные выводы, поняв, что в скором времени ошейник придет в негодность…

— Кто знает… А что, хочешь проверить? Лично я не против, если ему оторвет голову. Но лучше будет доставить его целым, твой братец уже заждался… и пусть он не обнаружит тебя внутри, но и этот подарок придется ему по душе. Если конечно у этого куска гнили есть душа.

«И все же, зря вы не соглашаетесь оставить Яромира мне, — осторожно вбросила я словно ни на что не намекая, но при этом как бы предупреждая, и давая понять, что к моему мнению стоит прислушаться. — Как сосуд, больше всего мне подходит то тело, которое я уже подготовила, и поверьте, я намного лучше распорядилась бы…»

— Это не тебе решать! Я тебе уже все сказал: как окажемся в Японии — выберешь себе сколько захочешь таких вот! И не смей трогать ошейник!

«Плохо — ухмыльнулась я. — Впрочем, как знаете, решать вам… господин…»

Ну вот и все. Шах и мат. С этого момента, Токаторо был обречен, просто пока еще этого не знал…

По моим подсчетам, максимум через полчаса заклинание пожрет детонатор и катализатор ошейников, сделав их инертными, а когда они станут бесполезными… Хи-хи, не завидую я тому, кто встанет на пути у этих двоих. А я, тем временем, окончу свой план триумфом, и как следует покараю наглеца, посмевшего возгордиться и поверить в себя, настолько, чтобы бросить мне вызов.

* * *

Едва только кортеж выехал, один из слуг предупредил Токаторо, что прибыли «они». Сначала я не поняла, о ком идет речь, пока этот самодовольный тип не проследовал к месту встречи.

Двое странных существ, паршиво мимикрирующих под людей, с мертвенно бледной кожей и красными глазами ждали его в саду, явно нервничая от нетерпения.

— Желаю вам долгих лет, господа. Чем обязан такому скорому визиту? — любезно поинтересовался Токаторо, но я буквально чувствовала как у него зудит от нетерпения показать этим «пожирателям падали» где их место.

— Оставь любезности, человек! Ты нарушил уговор! Обе кицунэ должны вернуться к Храму в долине и быть переправлены!

— Я решил пересмотреть соглашение, — пожал плечами Токаторо. — Внимательно изучив результаты этого союза, я понял что он получился весьма односторонним, и выгодным только для вас. Поэтому, дабы выровнять дисбаланс я принял решение, что оставлю Akakitsu и Kitsu-no-yuki себе. Давно хотелось иметь наложниц кицунэ, знаете ли…

— И ты смеешь так открыто заявлять о том, что нарушаешь договоренность?

— Я ничего не нарушаю. Это моя компенсация за неудобство. Я уже все решил, этих двух я оставлю себе…

— Кажется, ты слишком высокого мнения о себе, человек, — зарычал второй, и его лицо начало багроветь а глаза темнеть. — Зря… это последняя ошибка в твоей жизни!!

Охрана вскинула оружие, хоть и понимая, что против этих тварей оно не страшнее комариных укусов.

— Не вмешиваться! — приказал Токаторо, явно наслаждаясь моментом. — Малиссиана! Убей их!

— Как прикажете, господин, — промурлыкала я, в душе ликуя. — С огромной радостью…

Тело мужчины распухло, деформировалось, одежда затрещала по швам, зубы удлинились, превратившись в клыки, и он прыгнул прямо на Токаторо, намереваясь навалиться сверху, подмять и растерзать.

Честно говоря, впервые, когда я столкнулась с этими тварями — я понятия не имела, что они такое, и как с ними бороться, да и сил у меня было маловато, поэтому ограничилась лишь барьером и магическим прессом. Сейчас же…

Я перехватила управление телом Токаторо, подняла руку навстречу летящему испражнению хаоса, сложив пальцы в печать Освобождения.

— Sagitta сorpus evora!

Сорвавшаяся с указательного пальца тоненькая стрела Тьмы ударила точно в тело твари, и взорвалась. Тьма — это не хаос и не скверна. Дословно, на языке вселенной она означает «Ничто». Это не просто отсутствие света, это состояние абсолютного небытия, апогей разрушения. Богиня Naquira — одна из ее предвестниц…

Тварь не успела ничего понять, среагировать, даже издать какой-то звук. Она просто перестала быть. Второй недодемон в это мгновение был уже в прыжке, когда его собрат сгинул, и в отличие от последнего удивится-таки успел.

— Tenebris Corpus Frigeat! — произнесла я, и холод Предвечной Тьмы сковал тварь.

В мою протянутую руку скользнул короткий клинок, торчавший за поясом одного из охранников поместья. Еще пара слов, и лезвие загорелось фиолетовым пламенем.

— Прошу, господин, — прошелестела я, отодвигаясь вглубь сознания. — Не откажите себе в удовольствии…

И Токаторо не заставил себя упрашивать, лишь расхохотался, медленно отрубая твари конечности одну за другой, пока наконец не искромсал в клочья.

— Выбросьте эту падаль, — приказал он, направляясь в свою беседку и буквально светясь от радости.

Вот только радоваться ему оставалось очень недолго… Каждый добавленный мной пункт договора содержал подвох, и не один. К формулировке всех пунктов можно и нужно было придраться, заставить переформулировать и тем самым себя обезопасить. Скажу честно, я слишком перемудрила, переоценив прозорливость Токаторо. Три самые очевидные ловушки я разместила на поверхности лишь с той целью, чтобы он их обнаружил, ткнул меня носом и с чувством собственного превосходства заставил убрать или переформулировать, ведь настоящий подвох я закопала глубже — и он представлял из себя совокупность сразу трех пунктов из пяти…

Я выждала ровно сутки с момента, как уехал кортеж с Яриком и Аки и как я помогла убить двух пожирателей тел, которых вы называете Цукимоно. Ведь это именно тот самый срок, когда для Токаторо настала пора платить по счетам. Разговор застал его во время прогулки в парке с одной из женщин из обслуги. Впрочем, до нее мне дела не было.

— Господин Токаторо, — позвала я его предвкушающим голосом. — Сутки истекли, пора платить по счетам. Я жду.

— Ты это о чем, демон? — не понял он. — И почему ты мне мешаешь без разрешения⁈

— Ну как же, — промурлыкала я довольной кошкой. — Я жду от вас щедрой компенсации, как того требует договор.

— Какой компенсации⁈ — заревел он. — Я не…

Он замер, быстро соображая, и к нему начало постепенно приходить понимание.

— Вчера, согласно вашему приказу, я истратила очень много сил на то, чтобы урезонить непокорных слуг и сломить ваших врагов. Пункт договора номер два, раздела моих условий: Согласно договору, вы обязаны компенсировать мне затраты силы незамедлительно. Не позже суток. Сутки прошли. Свою часть договора я выполнила безупречно… а вот ваша…

— Но…

Его глаза забегали по сторонам, явно ища выход и не находя его. Ну еще бы он у него был.

— Подожди немного, я… все компенсирую…

— А если я не хочу ждать? — уже неприкрыто издевалась я. — Плати по счетам немедленно, иначе я возьму сама!

Наблюдать, как у него холодеет сердце и начинают дрожать коленки было ни с чем несравнимым удовольствием.

— Подожди хотя бы пару часов! Я… Я приказываю тебе подождать!

— Отклоняется, — ухмыльнулась я. — Согласно договору — не позже 24 часов. Срок истек.

— Тогда… — он повернулся к несчастной женщине, не понимающей с кем и о чем он говорит, схватил ее за руку. — Вот! Возьми ее!! Забери ее жизнь!

— Ну не-е-ет, — ухмыльнулась я. — У тебя есть ее договор, подписанный кровью, дарующий право забрать ее жизненные силы?

— Она моя служанка! Это ее долг перед господином…

— Не городи ерунды… господин, — издевательски протянула я. — Ее душа и тело тебе не принадлежит, и вряд ли ты получишь ее осознанное согласие даже под пытками, так что — плати немедленно! Пять Секунд! Четыре!

— Стой!!

— Три! Две!

— Погоди пожалуйста!! — закричал он, падая на колени. — Я… отдам в два раза больше чем должен! В три! Шесть человек! Только погоди до завтра!

— Не интересно, — с предвкушением прошептала я. — У_г_а_с_а_й!

И Токаторо закричал, когда я потянула из него жизненные силы, заполняя свой резерв, который будем честны не восстановился и на четверть потраченного… как я и планировала.

Уже через две минуты вместо полного сил и энергии мужчины на полу валялся ссохшийся сморщенной старик с тусклыми глазами, побелевшими волосами и дрожащими руками. Про таких говорят «смерть посрать отпустила»…

— Пока достаточно, ведь договор запрещает тебя убивать, — хмыкнула она. — Кстати, нарушение третьего пункта дает мне право расторгнуть договор… Кажется, ты еще легко отделался…

В его глазах блеснула надежда, но я — не была бы я, если бы не добила:

— Хотя погоди… не отделался!

Его поджилки затряслись еще сильнее, хотя казалось бы куда уже…

— Пункт договора номер три: «В период действия договора — ни за что, ни при каких обстоятельствах вы не можете забрать у меня или отделить от меня то, что по праву мое. А если такое случится — наш договор считается досрочно исполненным мной, со всеми отсюда вытекающими»… помнишь? Так вот, «господин»… после подписания договора, ты забрал у меня кое-что, что принадлежит мне! Точнее, кое-кого… Яромира! Согласно нашему с ним договору, его тело по истечении срока переходит в мою собственность. Но ты своим решением отправил его прочь, приказав мне от него отказаться. Я несколько раз намекала тебе, что не стоит так поступать, и ты пожалеешь, но ты не послушал… Теперь — плати по счетам! — зарычала я.

— Но… но… — захрипел он непослушным горлом. — Но ты мне не сказала и не предупредила…

— И что с того? Назови пункт договора, который обязывает меня предупреждать тебя о своевременности исполнения и последствиях нарушения? Я не обязана тебя предупреждать. Каждый следит за своей частью сделки сам. Итак, с этого момента наш договор считается исполненным с моей стороны полностью и бесповоротно. Но вот твоя часть так и остается за тобой!! — гремела я уже не сдерживая торжества. — Сейчас мне некогда с тобой разбираться, да и взять с тебя нечего… но однажды я спрошу с тебя должок! Догнивай жалкие крохи своей жизни в страхе, что однажды я вернусь! — выкрикнула я, и сорвала печать привязки к телу, устремляясь, наконец на свободу.

Точнее, как раз не на свободу, а в тюрьму, в подземелье, где, как я помнила сидит в заточении одна занятная личность, вполне годная для того, чтобы послужить мне временным пристанищем. Всего то нужно — пообещать свободу и заключить сделку…

* * *

Я закончила трансляцию своего воспоминания, наблюдая, как все присутствующие выходят из транса, медленно моргают, восстанавливая нормальное восприятие, переглядываются.

Ярик пришел в себя быстрее остальных. Он сглотнул, поднял на меня свои слегка детские глазенки, и виновато спросил:

— Ты сильно злишься?

— А сам как думаешь? — прошипела я ядовито, хотя, честно говоря я уже практически не злилась, потому что по его взгляду поняла — ему максимально неудобно.

— Знаешь… по правде сказать, когда мы только-только…

— У меня другой вопрос! — неожиданно перебила его сереброволоска, вскочив со своего места. — Кто такая Kitsu-no-yuki⁈

≡≡≡≡≡≡≡=

Спасибо всем за поддержку, приятного чтения. Не жалейте лайка книге, если она Вам по душе! И не забывайте оставить мнение в коментариях;)