Услышав слова, сказанные незнакомкой, стоявшей по центру, на пару шагов впереди остальных — Аки вздрогнула и напряглась.

— Ну здравствуй, малышка, — приторно-сладким голосом поприветствовала стоящая справа темноглазая невысокая девушка… Нет, все-таки женщина. Переодеть ее сейчас в униформу универа — вылитая студентка первого курса, мило улыбается, немного румянится… но глаза — они не обманывали. Это были пронзительные, расчетливые, холодные глаза взрослой опытной интриганки.

— Приветствую старшую наставницу, — заметно тише ответила моя лисичка, опуская руку и втягивая коготки. — Младшая приветствует уважаемых старейшин, — поклонилась она в адрес двух других женщин. — Признаться, приятно удивлена встретить вас так далеко от Храма в Долине…

— Я тоже удивлена не меньше, малышка Аки, — с ласковой улыбкой ответила та, кого Аки назвала наставницей. — Во имя богини, кажется, ещё вчера ты прошла испытание и получила право выбирать свой путь… а прошло-то пятнадцать лет. И вот ты уже успела повзрослеть, похорошеть… и стать непозволительно дерзкой, — на последней части сказанного в её голосе звякнули льдинки. — С каких это пор девочка, едва переступившая порог зрелости, решила, что вправе ставить под сомнение присягу целого клана — ради своей, хи-хи, юношеской увлеченности?

Она мельком скользнула взглядом по мне, и от этого взгляда мне стало очень неуютно.

Аки едва заметно отступила еще на полшага, прищурилась, явно что-то обдумывая.

— Или после того, как госпожа Китсу-но-ити объявила тебя своей хранительницей, ты возомнила себя десницей Инари? — голос женщины окончательно похолодел. — Скажи мне asahaka na musume yo, видящая не дальше своего длинного носа, кто дал тебе право перечить главе дома-покровителя? Кто тебе сказал, что ты вправе пытаться толковать слова вассальной клятвы, провозглашенные главой? Кто научил тебя открывать рот там, где положено склонять голову?

Слегка опустив взгляд, моя лисичка прикусила нижнюю губу, и я словно кожей почувствовал растущее напряжение и бурление мыслей в голове девушки. Словно в ее душе схлестнулись две противоборствующие половинки: одна в своей решимости готовая идти до конца, а вторая — словно с молоком матери впитавшая послушание, дисциплину и традиции клана — сдерживала ее порывы, заставляя склонить голову в покаянном жесте.

— Наверное, это я научила тебя быть такой дерзкой, и настолько же недалекой? Отвечай! — продолжала она давить на Аки, судя по выражению лица которой переживавшей сейчас настоящую бурю чувств.

А я стоял рядом и лихорадочно соображал, ища выход из очередного поворота событий. Во мне всё сильнее росло почти животное желание просто шагнуть к своей лисичке, сграбастать её в охапку и в несколько прыжков утащить отсюда прочь, а дальше — действовать по ситуации. В конце концов, на Сирогане свет клином не сошелся, и с СИБ, возможно, ещё можно было бы попытаться договориться напрямую, благо, у меня в загашнике есть неплохие… аргументы для торга.

Вот только я не вправе решать за нее, усугубляя конфликт нашим уходом с громким хлопком дверью. А вариант бросить ее и уйти самому — я даже не рассматриваю. Но будем честны: основным камнем преткновения, дестабилизирующим фактором здесь и сейчас был именно я. И если убрать меня из уравнения — возможно все как-нибудь само утрясется…

— Я… — начала Аки и осеклась.

— Лучше помолчи, — мягко перебила старейшина. — Дважды, трижды подумай. На твоем месте я тщательно выбирала бы следующее слово. Ты уже наговорила намного больше, чем тебе следовало.

Женщина сделала еще пару шагов к Аки, медленно протянула руку, с каким-то снисходительным взглядом, от которого впрочем все равно становилось все более неуютно. Я осторожно отвел левую руку за спину, складывая в привычный жест, просто так, на всякий случай…

— А ты лучше воздержись от новых глупостей, и уж тем более — от резких движений, — мгновенно повернулась кицунэ в мою сторону, показав, что уж от нее-то не укрылась моя попытка, после чего вновь обратилась к Аки: — Понимаю, ты запуталась, сбилась с пути. Поддалась ложному чувству, навеянному ветром горячей юности… ты ведь наверняка решила, что он и есть тот самый единственный, кому ты готова доверить свою жизнь и свободу, а? — она улыбнулась какой-то грустной, понимающей, почти материнской улыбкой, и добавила: — Ну, не стоит переживать, это не позор. Такое часто случается с самыми юными и горячими из нас… правда сестры? С кем из нас не бывало?

Стоявшая впереди величественная незнакомка снисходительно улыбнулась, третья — молчавшая все это время просто согласно кивнула, медленно прикрыв глаза.

— Не бойся, дитя. Мы поможем вернуть спокойствие твоему разуму, и гармонию твоему сердцу. Всё, что от тебя требуется, — покориться. Мы справимся вместе

На какой-то миг мне показалось, что Аки дрогнула. Она опустила голову, показывая готовность покориться их авторитету, ее левая рука сжалась в кулачок, а на лице отразилась нешуточная борьба.

У меня внутри что-то нехорошо ёкнуло.

«Аки, — позвал я осторожно. — Я не знаю, кто они такие, не понимаю ваших обычаев и правил… но могу сказать с уверенностью: я не хочу становиться проблемой для тебя, или Китсу. Я не знаю, как поступить правильно, чтобы не сделать хуже, но может мне сейчас просто скрыться, и таким образом убрать дестабилизирующий элемент… не бойся за меня, я справлюсь…»

И едва я только успел отправить это по связующей нас нити, как все резко изменилось. Сначала на меня зашипела демонесса, впрямую заявив, что я полный идиот. А следом Аки мгновенно открыла глаза, и ее радужки полыхнули багровым золотом, засветившись почти в видимом спектре, неожиданно заставив приближающуюся женщину отпрянуть. А потом она подняла голову, оскалилась, и я прочел в её глазах далеко не страх.

— Ярик, какой же ты все-таки… т-с-щ… — выдохнула она и покачала головой, слегка тряхнув длинными прядями челки огненного цвета.

— Что… — нахмурилась черноглазая кицунэ, растерявшись. — Акакитсу, что это значит? Не смей отворачиваться, когда я с тобой говорю!! — яростно потребовала она, но на этот раз угроза в ее голосе не произвела ни малейшего эффекта.

«Да уж, — разочарованно вздохнула демонесса. — Даже я поняла, что твоя „маленькая и недалекая“ лисичка — ломает комедию, чтобы посмотреть, куда это все заведет и как далеко они зайдут, погрязая во лжи и предательствах… а ты и правда дурак Ярик! Все развлечение испортил!»

Спросить «почему» — я просто не успел — Аки в один миг сбросила маску обреченности и покорности, а на ее лице снова расцвела спокойная и уверенная улыбка… или даже не просто уверенная, а скорей — предвкушающая…

— Так что именно вы мне не позволите? — переспросила она, склонив голову набок и глядя на всех трех женщин по очереди.

Наставница улыбнулась. Так улыбаются несмышлёнышам, которые продолжают упрямиться, все еще не понимая, что их уже не спрашивают и все давно решено.

— Мы не позволим тебе разрушить свою жизнь и бросить тень на репутацию клана из-за мимолётного увлечения, — продолжила она. — Мы вернём тебе ясность разума. Гармонию твоему сердцу…

Аки засмеялась, покачав головой.

— Разрушить мою жизнь? Да вы прямо сейчас пытаетесь это сделать! Бросить тень на репутацию клана? Добровольно приняв унизительные перемены, которые привнес Токаторо — вы не просто бросили на нее тень — а макнули в грязь. Мимолетное увлечение? Ха… это вы ошибаетесь, наставница, словно именно вы — юная asahaka na musume yo… И вы опоздали. Я УЖЕ ЕГО. Целиком и полностью, до кончиков хвостов…

— Глупости, — уверенно заявила наставница. — Даже если в своем слепом безумии, без одобрения старших ты его укусила, и даже если он подходил бы идеально — на запечатление нужно тринадцать месяцев, которых у вас просто нет… Ты еще слишком молода и глупа, чтобы обмануть кого-либо из присутствующих! Заканчивай!

В ответ на это Аки лишь украдкой глянула на меня, приосанилась и вкрадчиво произнесла:

— Ладно, пожалуй и правда достаточно. Китсу здесь нет, а кроме нее более никто здесь не вправе отдавать приказы и призвать меня к ответу. Я сказала все, что хотела, и теперь прошу разрешения удалиться… В следующий раз — мы встретимся во время Ритуала, вот там и посмотрим.

— А ну замолчи! И даже не пробуй сбежать! Ты поплатишься за свою дерзость…

— Также прошу вас, наставница, держите себя в руках, не стоит терять лицо в присутствии чужих нам людей, — она с усмешкой обвела глазами вооруженную охрану и остановилась на Токаторо. — Не стоит бросаться угрозами, которые вы не сможете выполнить, роняя еще больше вашу безупречную репутацию перед вашей нерадивой и недалекой ученицей, — мягко произнесла Аки, словно стараясь поддержать внезапно сдавшую позицию женщину, но в ее глазках плясали чертики.

— Ты… что такое говоришь, девчонка⁈ — уже не сдерживалась та. — Как ты смеешь…

— Как я смею — что? Напоминать вам о чести и наших обычаях, наставница Цукикаги?

— Не тебе говорить об обычаях, в которых ты смыслишь не больше чем глупая сиба-ину! И ты не должна говорить со мной в таком тоне!

— Забавно. Помню помню, как вы меня учили: первый, кто опустится до оскорблений — проиграл бой до его начала… А вообще, здесь — я ничего и никому не должна, — спокойно продолжила моя лисичка. — С того самого мгновения, как Токаторо-кун пренебрёг долгом господина и покровителя, отрекаясь от верного долгу человека…

— Ты ошибаешься, — прилагая титанические усилия, женщина попыталась взять себя в руки, лихорадочно подбирая слова. — Ты должна. Памяти предков. Пролитой крови, клану, что вырастил тебя как…

— Довольно словесных кружев, и путанных следов, старшая. Мои глаза открыты. Я была и остаюсь верна клану Юй, — отчеканила она. — Именно поэтому я не позволю порочить его имя, используя присягу как инструмент чужого предательства! Моя верность принадлежит лишь Главе Юй, и моей госпоже, Китсу, которую я поклялась защищать, но ее здесь нет, поэтому мы ухо…

— Хватит, мне это надоело! — неожиданно подала голос старейшина, заговорившая самой первой, и до того молча наблюдавшая за перепалкой. — Похоже, ты теряешь хватку, Цукикаги, — ледяным тоном продолжила она, выступая вперед, и от нее повеяло какой-то внутренней мощью. — Говоришь, что в нарушение наших традиций и без разрешения старейшин ты запечатлелась с этим мальчишкой? Тем хуже для тебя, и вдвойне хуже — для него. Ты что-то здесь пищала о долге и традициях, глупый мышонок? — последние два слова она выплюнула, словно грязное ругательство, и сказать по правде оно им и было: назвать лису мышью — все равно что назвать ее добычей, кормом…

Услышав это, я побоялся, что Аки выйдет из себя и нападет, чем подставится под удар, однако, в этот раз я сильно ошибся.

— … так вот сейчас я напомню тебе самую древнюю и незыблемую из наших традиций, мышонок, — продолжила между тем та, шипя и цикая рассерженной коброй. — Согласно традициям, в отсутствие Главы Юй — бремя управления кланом и принятия важных решений ложится на трех старейшин — во главе с сильнейшей из них. В том числе — вопрос наследственности вассальной присяги клана сюзерену. Поскольку Совет Старших клана Юй — в нашем лице — признаёт преемственность обязательств перед домом Сирогане, твоя жалкая попытка объявить присягу «недействительной» здесь и сейчас признается нарушением вассальной присяги всего клана, а значит — бросает честь на наше доброе имя, и является предательством! Поэтому, я, как уполномоченная и глава Совета Старейшин, здесь и сейчас собственными руками покараю предательницу…

Я похолодел. Вот теперь ситуация официально стала херовой. Я помню, что раньше слышал о боевой мощи вошедших в полную силу кицунэ-воинах, а согласно рассказанному, Старейшины Юй — пять самых сильных, древних и умудренных в их искусстве воительниц. Похоже мы встряли, даже свалить по-тихой не получится.

Мысленно перебирая, и приводя в готовность весь доступный мне арсенал, я приготовился было обрушить на всех присутствующих один из навыков «Дисторсии» — дисциплины, позволявшей манипулировать пространством, сгущая искажая и закручивая его в немыслимые конструкции при помощи печатей и гравитации, благодаря знаниям и навыкам, почерпнутым от Марко. Но реакция Аки оказалась неожиданной настолько, что сбила с толку даже меня.

— Не нужно, Ярик, — явно почувствовав мое напряжение повернулась она, и ее веки прикрылись ровно наполовину, бросая на меня взгляд хитрющих глаз — условный сигнал. А следом продолжила уже в сторону кицунэ: — Очень хорошо, что вы об этом напомнили, Почтенная Старейшина Юй но Томоэ, — Аки изобразила классический поклон «равного», и выпрямилась, гордо вздернув носик. — Вы совершенно точно указали на то, что главой совета старейшин является сильнейшая Лиса клана. Но так уж сложилось, что среди действующих старейшин — ни одна Лиса не является сильнейшей…

На возвышении сразу стало шумно: люди Токаторо зашептались, сам он резко выпрямился. Цукикагэ побледнела. Томоэ застыла так резко, будто её ударили. Лишь третья старейшина не дрогнула — только чуть прищурилась.

— И что ты хочешь этим сказать, девочка? Ты осознаешь последствия своего необдуманного заявления? — третья, молчавшая все это время старейшина неожиданно вступила в разговор. — Хорошо ли ты понимаешь, что если ты просто сдашься — то отделаешься максимум заточением, розгами и замужеством по выбору совета, но если ты сейчас не извинишься и не возьмешь свои слова назад…

— Я не извиняюсь за правду, госпожа, — как-то спокойно ответила Аки. — Честно говоря, до сего дня я чтила старейшин, и помыслить не смела о том, чтобы поступить так, но то, свидетелем чему я стала…

— Ты-ы-ы!! — зарычала Томоэ, растеряв все свое величие, и оскаливаясь словно волчица, у которой как раз заострились зубы а глаза налились багровым светом. — Ты мелкая недоросль, крохотная мышка, думаешь, что смеешь бросаться оскорблениями, и тебе все сойдет с рук только лишь потому, что мы обещали отдать тебя Токаторо… — она неожиданно запнулась и закашлялась, а Аки наоборот оскалилась и расхохоталась.

— Становится все интереснее, — она повернулась к Токаторо, который отстраненно смотрел в сторону, играя желваками. — Какие интересные подробности скрываются под старым мхом… Я ожидала, что, копнув глубже, найду здесь застарелую зарытую кость… а вместо этого напоролась на крысиное гнездо.!!

Она повернулась к Цукикаги, которая уже не притворяясь мудрой наставницей выпучила глаза, и медленно попятилась. Перевела взгляд на Томоэ и тихо произнесла:

— Уж простите, госпожа Юй но Томоэ, но соблюдать все церемонии и подготавливаться мне некогда… Я обвиняю вас в трусости и слабости, ведь только слабая и трусливая согласилась бы участвовать в столь грязной авантюре. Трусливая и слабая лиса — должна быть изгнана с позором, не то чтобы быть старейшиной.

Та на мгновение оскалилась, а потом откровенно расхохоталась.

— Бедная наивная дурочка, мышка, рожденная прошлой весной… неужели ты и правда надеешься что сможешь продержаться против меня хотя бы пару минут⁈

— Посмотрим, — просто ответила Аки, скидывая сумочку, передавая мне телефон и выходя на ровную площадку посреди сада, выложенную каменной кладкой. — Я готова в любой момент. Нападай… предательница.

* * *

Мое сердце колотилось как бешеное, а кулаки стиснулись до хруста пальцев. О чем черт ее раздери она думает! Какого хера она бросает вызов древней опытной лисе, концентрацию оболочки которой я вижу даже не напрягаясь и не меняя восприятия… Нет, я должен ей помочь, я не смогу на это смотреть, если…

«Не вмеш-шивайся, — неожиданно одернула меня демонесса. — По крайней мере, пока не убедишься в том, что она не справится сама… Верь ей…»

«Ты с ума сошла! А что если она…»

«Если уж ты сам сомневаешься в ее силах, то поверь хотя бы мне… Эту старую, побитую молью шубу ждет тот еще сюрприз…»

Я кое-как пересилил себя, стиснул зубы, и сложил руки за спину, прилагая огромные усилия, чтобы остаться наблюдателем, глядя, как медленно Томоэ выходит на середину сада, становясь напротив Аки.

— А теперь я заставлю тебя почувствовать всю глубину отчаяния, и проклясть тот миг, когда твоя шлюха-мать подгуляла тебя с каким-то приблудным оборванцем, — расхохоталась Томоэ, и демонстративно облизнулась. — Это будет великое облегчение для клана, что ты, грязнолицая не успеешь усугубить этот позор, как и твоя мамаша, принеся нагулянное на воспитание клана…

На ее красивых ладошках резко налились чернотой ногти, удлиняясь и заостряясь в боевой трансформации, и она стремительной тенью метнулась прямо на мою лисичку, целясь ей в горло.