Не уверен, может мне и показалось, но кажется Амина финишировала раз пять или шесть прежде, чем в какой-то момент упасть на мою грудь сломанной куклой, все еще дрожащей крупной неконтролируемой дрожью, заливая меня влагой, медленно стекающей сразу из двух пар губ. Немного отдышавшись, она еще минуты три повторяла, как же я хорош, как со мной головокружительно и на полном серьезе требовала от меня признания, что меня послала сама Пламенная Богиня ей в награду за верную службу. После чего в какой-то момент потерлась лицом о мой живот, и просто вырубилась, так и недосказав очередной фразы. Все мои попытки ее растормошить пропали втуне.

И когда я уже собирался осторожно подняться, переложить мою любовницу с коврика на полу на более комфортное для этих целей ложе и тихо уйти со — мной впервые случилось ЭТО.

Честно говоря, я не могу толком объяснить или описать то, что произошло дальше, потому что сам толком не понимаю, да и демонесса судя по всему — тоже.

Все еще лежа на коврике спиной, и наблюдая, как на мне тихонько посапывает полностью отрубившаяся Амина, я почувствовал своего рода усиление нагрева, жжение и распирание в области грудины.

Мне даже показалось, что девушка вскрыла мне грудную клетку и всыпала туда раскаленных углей из своей странной печки. Жжение нарастало, усиливалось, и становилось таким невыносимым, что я начал шипеть, а еще через три минуты уже выть от боли, тяжело дыша. И наконец, уже не выдерживая — заорал во всю глотку.

— Что это, Малисса⁈ — вопил я, царапая кожу на груди, словно надеясь снять ее верхний слой и вытащить то, что меня буквально сжигало изнури.

«Не знаю!! — выкрикнула она в ответ. — Это не я! Клянусь своей силой и кровью многоликого бога — я не причем!!»

— Выясни что это! Останови…

Демонесса зло выдохнула, в груди появилась еще одна пульсация, словно охлаждающая, но она была такой слабой, что практически не приносила облегчения. Я шипел, тяжело дыша, выгибаясь, чувствуя в груди словно… как будто там открылся портал в жерло вулкана, через который бушующим потоком потекла лава, прожигая невидимый заслон. Уже не в силах сдерживаться, я скрутился в позу эмбриона и заорал, когда наконец внутренний огонь прожег что-то в моей груди, и словно расплавленный поток хлынул куда-то дальше в странную пустоту, словно там до этого было незаполненное пространство, котороя теперь потихоньку наполняется расплавленной лавой. После этого прорыва боль потупилась, тело начало медленно остывать и жжение постепенно пошло на убыль.

Получив наконец возможность расслабиться, я быстро задышал от облегчения, чувствуя, как мое сознание медленно уплывает в бескрайнюю черноту забытия.

Теперь, много позже, вспоминая этот случай, я лишь тихо усмехался своей наивности, вспоминая было одну из немногих серьезных своих ошибок. Ведь забывать про обстановку не стоит, а понимать и осознавать, что доверять нельзя никому — следует всегда. Особенно в этом сумасшедшем подыхающем мире.