Многие считают, что эмпатия – это помещение себя в шкуру другого человека по аналогии. «Поставьте себя на его место», – советуют, когда хотят вызвать сочувствие. «Пройдите милю в его ботинках», – говорят в таком случае англичане. «А если бы с тобой так?» – негодуют, взывая к совести. И дают советы, предполагая, что понимают ситуацию: «Вот я бы на вашем месте…»

…Мне вспоминается короткое шутливое (вроде бы) стихотворение Бориса Заходера:

Борис Заходер обыгрывает в стихотворении знаменитый тезис: «Человек есть мера всех вещей», приписываемый древнегреческому софисту Протагору. Так стихотворение и названо: «Ошибка Протагора».

О том же, только более обстоятельно размышляет философ Эмманюэль Левинас, один из видных представителей феноменологии. Он считал, что настоящая человеческая эмпатия работает вовсе не по аналогии. Дело даже не в том, что Другой – принципиально непознаваем, он не такой, как я, имеет другой опыт; а в том, что переживания Другого этически не равны моим собственным. Важна сама их инаковость: ее невозможно свести к тому, как думаю и переживаю я сам.

…Таково не очень-то привычное этическое правило: – Не требуй от другого того, чего обязан потребовать от себя.

Именно из этого, то есть из моего внешнего положения по отношению к Другому, вытекает не такое уж привычное этическое правило:

● Не требуй от другого того, чего обязан потребовать от себя.

Мы пропускаем другого перед собой, даже если спешим, и предлагаем гостю лучшую часть блюда. Обязанность давать в любви без оглядки на договоры и расчеты – тоже из этого. Наше отношение к Другому по определению асимметрично. Поэтому эмпатия, сочувствие, соединение с Другим и тем более любовь – это всегда трансцендентные акты выхода за пределы самого себя.

Я – это то, чем не может быть никто другой. А значит, его инаковость не ограничивается тем, что он как бы наш дубликат, alter ego. Нет: он вырос из своих индивидуальных условий, действует в собственных обстоятельствах, его нужно рассматривать в собственном контексте.

Таким образом, сама идея индивидуальности существует лишь постольку, поскольку рядом с каждым из нас есть Другой. Без индивидуальности Другого – нет и нашей субъектности. Существование любого «я» – это всегда дарение. Чтобы дарить, мы должны всецело ощущать ценность того, что мы дарим. Чтобы состоялась встреча лицом к лицу с Другим – мы сами должны иметь собственное лицо, а не быть пустотой, ждущей Другого, чтобы эту пустоту заполнить: «Растворение в Другом не есть встреча лицом к лицу».

Таким образом, самоидентификация, появление «я», становится другой стороной обращенности к Другому. Субъектность, индивидуальность – обратная сторона альтруизма, этики, осознанной деятельности любви. Субъектность по определению открыта вовне. В отличие от познания субъектность постоянно ощущает страдание Другого как свое собственное и никак не может от него защититься. Левинас описывает любую индивидуальность как «должницу» по отношению к Другому. Вот это ощущение долга и есть залог этики, условие ее существования. Субъектность человека не самодостаточна: она обречена постоянно чувствовать боль другого и свою ответственность за него.

Без индивидуальности Другого – нет и нашей субъектности. Чтобы состоялась встреча лицом к лицу с Другим – мы сами должны иметь собственное лицо, а не быть пустотой, ждущей Другого, чтобы эту пустоту заполнить.

Субъективное ощущение времени жизни, считает Эмманюэль Левинас, также тесно связано с Другим. Сам человек не властен изменить смысл своего будущего и прошлого. А вот Другой это сделать может. Например, он может нас простить – и таким образом переформулировать, переформатировать структуру нашего бытия. Вот мы чувствовали бремя вины – а вот Другой снял ее с нас.

Будущее человека также представляет собой не просто некий вариант развития событий, но всегда выход за пределы возможного. Такой выход может дать человеку только абсолютно отделенный от него любимый Другой. Связь с Другим связывает прошлое, настоящее и будущее воедино. «Невозможность конституирования времени диалектически есть невозможность спасти себя самому и в одиночку», – пишет Левинас.

Так этика конструирует время нашей жизни, а связь с Другим не просто формирует, но порождает нашу индивидуальность. Любовь-агапе, самоотдача, альтруизм оказываются необходимыми условиями жизни человека – не только этическими, но и действенными.