Еще Аристотель заметил: «Причина, почему я люблю, гораздо важнее объекта любви».

Любовь исходна, беспричинна. Она сама подыскивает себе причины. И мы можем путать причину со следствием, считая, что любим человека за что-то. В реальности любовь приходит первая и, наоборот, заставляет нас находить любимого человека «каким-то», делать его «каким-то». Любовь делает человека особенным, а не наоборот. Мгновенная связь между нами создает наши качества как следствие этой связи.

Существует мудрая народная поговорка: «Не по хорошу мил, а по милу хорош». Она именно об этом. И здесь глубочайшая тайна любви. Немало написано о том, за что и почему человек влюбляется именно в этого, а не в другого человека. Случайность ли это? А если закономерность, то в чем она?

Говорят, за всю жизнь мы встречаем примерно двести человек, с которыми могли бы образовать пару. И широта круга общения безусловно играет роль, увеличивая наши шансы на встречу с любимым человеком. Но кто из этих двухсот действительно станет любимым и незаменимым для нас?

Однажды я спросил знакомого, в чем секрет его многолетнего бесконфликтного брака. Он ответил: «Мне просто повезло встретить ее».

«Просто повезло», – пожимают плечами любящие и любимые, когда их спрашивают о секрете многолетней совместной жизни в полном согласии.

Культура обмена, в которой царствуют формулы: «Ты мне, я тебе», «Ты меня не стоишь», «Я столько для тебя сделал(а)…», не может создать любовь. В ней действительно есть партнеры с разной, как выражается одна женщина-блогер, «объективной значимостью». Далее мы можем называть какие угодно внешние параметры: здоровье, внешность, социальное положение и прочие. Но все это не работает с любовью.

Мераб Константинович Мамардашвили, к сокровищнице идей которого я буду еще не раз возвращаться, заявляет о том, что существует акт неповторимой «экзистенциальной встречи» влюбленных, которая, возможно, предопределена судьбой. Никакие рациональные резоны (например, красота, место в социальной иерархии, ум и т. д.) не имеют значения: любовь суждена и действует поверх них.

Конечно, любой влюбленный охотно перечислит «рациональные причины», почему он влюбился в того или иного конкретного человека. Психологи называют эти причины мотивировками, защищающими наши подлинные чувства, – а не мотивами. Эти мотивировки часто звучат как тосты на дне рождения (она красивая, умная, добрая…). И все это будет декларируемая правда. Правда и то, что мы чаще предпочитаем выбирать людей, близких по ценностям, тех, с кем у нас имеется нечто общее: общие интересы, общие взгляды на жизнь. Но это бывает далеко не всегда. Иногда мы сами с удивлением обнаруживаем, что наш выбор падает на человека, с которым нет ничего общего. Волна влюбленности охватывает нас, и мы сами удивлены, откуда на нас свалился этот выбор.

Но в окончательном итоге мы любим Другого за то, что он Другой. Он мне подобен. Он во многом принимает то, что я делаю. Он разделяет многое из того, о чем я мечтаю. Но если бы он был только подобен, то таинства любви скорее бы не возникло. Оно возникает лишь тогда, когда мы поражаемся бесподобности другого человека, тому, насколько он чудесен, необычаен для нас.

И ни один математик не исчислит тот диапазон сходств и различий, которые выступают как необходимая мера, энергетический порог для зажигания искры любви.

В этом мире мы любим подобных за бесподобность.

Любить мы можем только просто так, не за что-то. Мы любим человека только потому, что он есть в жизни. Ты видишь, что ты для меня – высшая ценность, и твоя неповторимость и бесподобность – это мое счастье. Если любят не прагматично, а просто так, если он ухитряется видеть в ней Беатриче, а она в нем – Данте, союз не распадется. Людей объединяет в этой ситуации закон сбережения друг друга. Он заставляет нас думать, что любовь безусловна. Она не требует причины: прежде всего мы должны быть вместе, а дальше разберемся с остальным.

Любовь безусловна. Она не требует причины: прежде всего мы должны быть вместе, а дальше разберемся с остальным.

Человек любящий отбрасывает формулу «Незаменимых нет». Мы друг для друга незаменимы. В культурах достоинства влюбляются в него или в нее, восхищаются ребенком или другом не за ум, красоту, положение на социальной лестнице, а просто так.