Опять зелье помогло ему. Утром кавалер нашел в себе силы встать. Мог бы дольше валяться, да пришел Максимилиан и доложил, что Пруфф наконец притащил пушки в лагерь. Пришел на заре и, несмотря на раннее утро, как всегда был раздражен и сварлив.

Просил Волкова принять его. Максимилиан по возможности оттягивал доклад, так как господин спал, но капитан Пруфф сел возле шатра и ждал, пока кавалер проснется.

Монах помог Волкову одеться, Увалень принес теплой воды для мытья. Кавалер не спешил, ему нужно было прийти в себя. К тому же рана над обрубком уха саднила и горела.

— А ну, взгляни, что там с ухом, — велел Волков монаху, когда уже был и умыт, и одет.

— Господи! — воскликнул тот, как только взглянул на рану, и добавил: — Воспалилась! Капитану Пруффу придется подождать еще, пока буду ее вскрывать и чистить.

— Нет! — Волков знал, что ждать капитану некогда, у него есть неотложное дело. — Увалень, зовите капитана.

Пруфф был явно недоволен.

Волков смотрел на него, склонив голову набок, так как монах в это время, ничуть не заботясь встречей господ, рассматривал рану.

После низкого поклона капитан начал:

— Просьбу вашу быть к вам со всей возможной поспешностью я выполнил. Но хотел бы вам при том заметить…

Капитан Пруфф не договорил. Замолчал.

Брат Ипполит сильно стал давить на рану, чем вызвал у кавалера гримасу раздражения. Волков оттолкнул руку монаха и встал.

— Я признателен вам, капитан, что вы привезли сюда мои пушки, понимаю, каких трудов вам это стоило.

— Нет, вы не понимаете… — начал было Пруфф.

Но Волков прервал его жестом:

— Жаль, что не мог сказать вам об этом раньше, но диспозиция поменялась.

— Что это значит, кавалер? — насторожился капитан.

— Вчера нам удалось разгромить лагерь врага.

— Я об этом слышал и поздравляю вас с этой победой. Но…

— И оставить его без провианта, — продолжал кавалер.

— И что это значит?

— А это значит, что вам немедля придется везти орудия обратно.

— Что? — Пруфф выкатил глаза. Он стал похож на старого кота. — Обратно? В Эшбахт?

Кавалер едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Но взял себя в руки и холодно ответил:

— Нет, не в Эшбахт. А к большому оврагу.

Пруфф несколько мгновений молчал.

— Если сие шутка, то мне она не кажется смешной, — сказал он с наивысшей степенью недовольства на лице.

— Мне не до шуток, капитан, — строго отвечал Волков. — Мне совсем не до шуток. Враг идет в мой дом, неужто вы думаете, будто я шучу? Нет, дорогой мой, мне нынче не до шуток. Враг где-то рядом.

— Идет в ваш дом? Где-то рядом? Вы ведь даже не знаете, где сейчас наш противник? — кривился Пруфф.

— Знаю, — спокойно ответил кавалер. — Либо он сейчас вышел из поместья Фезенклевер и направляется к замку Баль, в земли барона фон Деница, либо возвращается к реке, чтобы посмотреть, что мы там ему устроили.

— Думаю, что послезавтра они будут в вашем Эшбахте и сожгут его, — поджимая губы, произнес капитан.

— И черт с ним, — продолжил кавалер. — Еще вчера я послал туда человека с наказом ко всем, чтобы они уходили на север, к Малену, и уводили скот. Пусть горцы сожгут Эшбахт, но еды они там не найдут, а провиант закончится у них уже завтра. Не мне вам рассказывать, капитан, как ведут себя солдаты, которые пару дней не ели гороховой каши с толченым салом. И как хорошо они станут шагать и воевать, когда еды у них не будет неделю.

— И вы думаете встретить их у большого оврага, когда они пойдут обратно? — Капитан, кажется, оценил план. Недовольства и скепсиса на его лице поубавилось.

— Да, — коротко ответил Волков.

— А если они отправятся обратно по той дороге, по которой идут в Эшбахт?

— Мы встретим их здесь.

— То есть мне опять придется тащить пушки сюда от большого оврага? — Лицо Пруффа снова стало недовольным.

— Да, мой дорогой капитан, да, если они будут возвращаться не через мои земли, а через земли соседей, вам опять придется тащить пушки сюда.

— Это нелепость! — воскликнул капитан. — Вы просто издеваетесь надо мной и моими людьми!

Почему? Почему? Почему Волков должен каждому что-то объяснять, что-то доказывать и в чем-то убеждать, чему-то учить и уговаривать. Ведь это отнимает у него столько сил. Сил, которых и так мало, которые и без того сжигает его болезнь. У любого другого опустились бы руки… Но кавалеру в такие моменты, как это часто бывало, на помощь приходила злость. Злость и природное упрямство.

— Это не нелепость! — заорал он. — Это называется война! Вам бы в ваши годы пора о том знать! Вы же зовете себя капитаном, если мне не изменяет память?! Так и ведите себя как капитан. Выполняйте мое распоряжение!

— Не смейте на меня кричать! — Пруфф тоже вскочил. — Я вам не мальчишка-паж!

— Не паж, так идите в обоз, берите еще двух лошадей и тащите чертовы пушки на север, как вам велено!

— Это бессмысленная работа!

— Не смейте обсуждать мои распоряжения! Выполняйте! — орал Волков так, что Максимилиан прибежал с улицы посмотреть, что происходит.

Капитан ничего больше не сказал и в бешенстве выскочил из шатра.

— Максимилиан, — едва переводя дух, сказал кавалер, — проследите, что будет делать капитан. Я ему не доверяю, боюсь, как бы он не дезертировал со своими людьми.

— Да, кавалер. Прослежу.

— Только незаметно.

— Да, кавалер, — ответил оруженосец и вышел.

— Монах, так что там с моим ухом? — Волков сел на свое место.

— Надобно вскрывать и чистить, — отвечал брат Ипполит.

— Делай, — махнул рукой Волков. — Увалень, а вы распорядитесь о завтраке.

Александр Гроссшвулле молча кивнул и пошел из шатра к кашеварам.

Кажется, он и вправду был Рукой Господа. Волков и сам начинал иногда в это верить, сам себе удивлялся. А как иначе, если не чудом и Божьим промыслом можно было объяснить его удивительное предвидение. Нет, не зря он орал на Пруффа, не зря гнал его обратно, не дав ни капитану, ни его людям, ни его лошадям отдохнуть даже дня.

Пруфф злился и ругал командира сумасбродом и грубияном при многих своих подчиненных и даже при Максимилиане, не стеснялся быть непочтительным. Но прав в итоге оказался кавалер.

Еще до обеда в лагерь влетел молодой офицер из людей фон Финка. Быстро ехал, конь в мыле. Сам был так взволнован, что нашел Волкова и, не слезая с коня, говорить начал.

Волков не одернул молодого офицера за его забывчивость. Видел по лицу, что дело серьезное.

— Кавалер, я из секрета, что велел выставить капитан фон Финк!

— Ну? — Волков знал это, он сам распоряжался о том: велел поставить секрет на западе в часе ходьбы от лагеря. На дозоры и разъезды у него не было кавалерии. Ну не рыцарей же на подобные занятия посылать. Рыцари такой работой побрезгуют. — И что же?

— Горцы, кавалер!

— И сколько же их? — Волков смотрел на молодого человека, кажется, с недоверием.

— Все идут! Не знаю сколько, их большая колонна, направляются сюда. Всю колонну с холма видел, много их, тысяча, наверное.

«Тоже мне офицер. Сопляк. Всю колону видел, а сколько их, сказать не может. Даже приблизительно не сосчитал! Тысяча! Наверное! Болван! Хорошо, если седло не испачкал от страха».

— С обозом идут?

— С обозом, с обозом!

— А где остальные ваши люди, что в секрете с вами были?

— Бегут следом, они пешие, а я вперед поскакал.

— Благодарю вас, — холодно сказал Волков и задумался.

— Будем драться? — спросил Рене, который вместе с Брюнхвальдом присутствовал при этом разговоре.

Но Волков ему не ответил, он опять обратился к молодому офицеру:

— Сколько у них кавалеристов? Не сосчитали?

— Кажется… — вспоминал тот. — Кажется, вовсе не видел у них кавалерии, только офицеры верхом.

«Кажется! Он точно болван!»

Тут даже Брюнхвальд и Рене поморщились.

— Благодарю вас, — продолжал Волков, — ступайте к капитану фон Финку и скажите, чтобы срочно снимал лагерь, впрягал лошадей. Мы уходим.

— Так драться не будем сегодня? — снова спросил Рене.

— Я думаю, вы шутите, ротмистр, — отвечал Волков. — Или вы вздумали умереть сегодня?

— Нет-нет, таких планов я не строю, — заверил Рене.

— Тогда бегите к своим людям, снимаем лагерь и уходим на север.

— Я тоже пойду собираться, — сказал Брюнхвальд.

— Поторопитесь, Карл, вы и ваши люди мне понадобитесь.

— Думаете поставить меня в арьергард?

— Именно, равных вам и вашим людям у меня нет, Роха будет с вами. Джентиле тоже.

— Я не очень силен в этом деле, — признался Брюнхвальд.

— Не волнуйтесь, Карл, я тоже с вами.

— Раз так… — Брюнхвальд кивнул и ушел к своим солдатам.

Враг близко! И пяти минут не прошло, как все об этом знали. Враг близко, и командир не хочет сейчас с ним драться.

Кавалер ходил по лагерю, смотрел на все, лез во все дела, ругал всех. Кого за глупость, кого за нерасторопность. Враг близко! Но за руганью, даже когда отчитывал сержантов, Волков не волновался и не спешил, он был спокоен. И хотел, чтобы все, все до последнего кашевара и обозного мужика видели его спокойствие. Никакой суеты! Спешка? Да, надо спешить! Но и намека не должно быть на панику. Ни намека! Враг близко, но командир спокоен и знает, что делает.

Лагерь собирался. Лошадей запрягали, палатки, кухни и провиант собирали в телеги. Седлали боевых коней.

Приковылял Роха, тут же за ним пришел Джентиле. Они остановились у телеги с большими ротными котлами.

— Что ты надумал? — с привычной ему фамильярностью начал Скарафаджо. — Возню затеваешь, что ли?

«Возня». Все они: и Волков, и Роха, и ламбриец Джентиле прекрасно знали, что это значит. У любого из них за плечами был десяток, а то и больше лет разнообразных войн. Они все понимали. Возней на солдатском языке называлась нудная и изматывающая тактика беспрерывных мелких стычек, беспокоящих и малокровных, но нудных, сковывающих противника атак и засад.

— Именно, — сказал Волков, — не хочу, чтобы эти собаки думали, что это будет прогулкой.

— Пойдут только стрелки и арбалетчики? — спросил Роха.

— Нет, еще с нами будет Карл.

— С нами? — переспросил Джентиле.

— Колонну поведет фон Финк, в авангарде пойдут барон и Гренер с кавалерией. Я останусь с вами, — ответил Волков.

— А, так ты останешься с нами? — сразу сменил тон Роха, теперь он был доволен.

И эта перемена в настроении старого товарища польстила Волкову. Роха ценил его как командира и не скрывал этого. Роха сразу приободрился, чем придал уверенности и ламбрийцу.

Тут прибежал к ним сержант Жанзуан, бесцеремонно встал в трех шагах от разговаривающих офицеров, стал ждать, пока на него обратят внимание.

Волков обратил, кивнул ему:

— Ну?

— Кавалер, дозволите спросить?

— Спрашивай, сержант, только быстро.

— А мне что делать?

Вопрос был непростой. Кавалер на секунду задумался. Конечно, оказалось бы правильно оставить гарнизон заставы тут.

Лодок у горцев сейчас нет, продовольствия нет. Но со временем, завтра или послезавтра, они найдут новые лодки. Втридорога, но найдут, и решат возить провиант на берег, поближе к своей армии. И тут эта застава на холме станет им очень мешать. Они ее непременно возьмут. Потратят время, день или два, угробят людей, но обязательно возьмут. И обязательно убьют всех, кто там окажется.

Жанзуан смотрел на Волкова, затаив дыхание. Видно, что очень не хотелось ему оставаться охранять заставу.

— Собирайтесь, — наконец сказал Волков, — пойдете в роту ротмистра Брюнхвальда.

Он отвернулся к офицерам, а Жанзуан все понимал, сразу не ушел:

— Спасибо вам, господин, от всех людей моих поклон вам в ноги. Храни вас Бог, господин.

— Ты еще тут? — разозлился Волков. — Бегом к Брюнхвальду, не то передумаю!

Когда лагерь был уже почти собран и первые телеги уже отправились на север, пришел Бертье и сказал:

— Лодки уже ушли, все лишнее мы в них сложили. Но вот баржи…

— Что с ними?

— Больно тяжело они груженные. После дождей и снега течение в реке сильное. Тянули их вчера не без труда. Медленно. И сегодня воды прибыло.

Волков и сам это знал:

— Ну?

— Не утянем мы их. Сержант, что тянул их вчера, говорит, что догонят нас горцы.

Очень, очень было Волкову жалко такого хорошего добра, что лежало в баржах, но отдавать столько провизии врагу категорически нельзя.

— Значит, не утянут баржи ваши люди?

— Нет, кавалер, — отвечал Бертье. — Не утянут, боюсь, догонят их чертовы собаки.

— Пробейте им днища и оттолкните от берега.

Жалко, но что еще можно тут сделать?

Тут с запада прибежали солдаты фон Финка из тех, что были в секрете, сразу нашли командира.

— Близко? — спросил их Волков.

— Близко, господин, — говорил старший, едва отдышавшись после быстрой ходьбы.

— Много их?

— Много, господин, семь сотен или больше чуть.

Вот этому немолодому солдату Волков верил больше, чем молодому офицеру.

— Спасибо, догоняйте своего командира.

Солдаты ушли, а кавалер обратился к Брюнхвальду, Рохе и Джентиле:

— Господа, пришло наше время. Надеюсь, вы готовы.

⠀⠀