Три дня спустя, как и было запланировано, состоялся прием по случаю цветения сливы. В этом году деревья расцвели неимоверно рано, яркие всполохи красного и розового представляли собой зачаровывающее зрелище, которое контрастировало с еще не растаявшим снегом. Издалека императорский сад напоминал необъятное море, а от такого количества цветов воздух в нем наполнился дурманящим ароматом.

Во главе стола, который накрыли прямо под цветущими деревьями, гостей ожидали принцесса Чанпин и наследный принц Лун Тяньмо. По левую руку от него сидела принцесса из Западного Чжоу, Дуаньму Яо. Хотя на празднике присутствовали талантливые и знатные мужчины, среди приглашенных все же преобладали женщины. Лун Тяньмо не горел желанием посещать очередное мероприятие, где дамы и благородные мужи делали все, чтобы потешить свое эго. Однако накануне император приказал ему составить компанию высокопоставленной гостье… А все из-за сплетен внутри дворца! Несколько дней назад кто-то распространил слух, что великий князь будет сопровождать принцессу Чанлэ на банкете по случаю цветения сливы, но, судя по всему, слух оказался ложным.

Императорская семья – самая безжалостная. Женщины в императорской семье, будь то жены или наложницы, всего лишь инструменты. Когда они полезны, их превозносят до небес, за них борются и втягивают в споры. Когда же они перестают быть нужны, их выбрасывают, словно изношенный башмак. Так сейчас и с ним: он всего лишь разменная монета на политической доске. Если бы Дуаньму Яо захотела выйти за него замуж, он бы согласился не моргнув и глазом, но, к сожалению, все знали, что сердце принцессы Чанлэ принадлежит великому князю.

Хотя Западное Чжоу и Тяньнин связывали множественные брачные союзы, в конечном счете у каждого собственные намерения. Так, например, его отец отчаянно желал, чтобы Дуаньму Яо как можно скорее вышла замуж за наследного принца, что позволило бы двум государствам укрепить сотрудничество в вопросах военной обороны северо-восточных границ и объединиться против Тяньли.

Но император Западного Чжоу объявил, что принцесса Чанлэ сама выберет себе подходящую партию. В таком случае кто же еще мог быть этим идеальным мужем, если не дядя Цинь? Однако Дуаньму Яо не раскрывала перед всеми свои намерения, поэтому никто не осмеливался судачить о позиции великого князя по этому вопросу.

– Яояо, попробуй этот чай из цветков сливы. Его можно купить только в Тяньнине.

Лун Тяньмо начал разговор, назвав ее нежно Яояо, пытаясь тем самым сократить дистанцию между ними, но своим ответом девушка одним махом пресекла всего его попытки.

– Ваше высочество, – ответила она подчеркнуто официально, – не правильнее ли будет называть меня Чанлэ?

В глазах Лун Тяньмо мелькнула искра гнева, но он ее мастерски скрыл. Эта девушка была прекрасна, поистине прекрасна, но он презирал ее всем сердцем. Если бы она не была законной принцессой Западного Чжоу, он бы даже не взглянул на нее! Но, несмотря на клокочущий внутри гнев, тон Лун Тяньмо остался мягким.

– Слышал, что дядя Цинь отправится в путешествие после Нового года. Принцесса Чанлэ, ты знаешь, куда он отправится?

Потрясенный вид Дуаньму Яо был красноречивее любого ответа. Она специально не вернулась домой вместе с братом, а осталась в Тяньнине на Новый год, чтобы устроить свадьбу сразу после праздников, и никак не ожидала, что старший брат намеревается в это время покинуть столицу! Император Тяньхуэй тайно пообещал ей сделать все, чтобы найти для нее идеального мужа. Но были ли его слова правдой?

– Принцесса Чанлэ, похоже, еще не знает об этом, – с нескрываемой радостью в голосе произнес Лун Тяньмо. – Похоже, нам придется дождаться тети Цинь и разузнать все у нее.

От этих слов выражение лица Дуаньму Яо тут же переменилось. Хань Юньси? Откуда ей могло быть известно о планах старшего брата?

К тому времени большинство приглашенных гостей уже собралось под раскидистыми деревьями сливы, разделившись на небольшие группы по три-четыре человека. Конечно же, самой обсуждаемой фигурой была принцесса Цинь. Придет ли она?

Праздник в честь цветения сливы не был событием, где приглашенные предавались развлечениям, неспешным разговорам и просто любовались пейзажем. Он служил предлогом для демонстрации талантов. Что же до принцессы Цинь, то в ее окружении не было близких друзей, с которыми она желала бы провести время в стенах дворца, а таланты… Многие гадали, как Хань Юньси расположила к себе самого великого князя. Разве могла простолюдинка сравниться с барышней из знатной семьи? С самого детства Хань Юньси была лишена родительской любви и заботы, не получала образования, не обучалась искусству, так какими же талантами она могла обладать? Откуда у нее столько смелости, чтобы присутствовать на подобном мероприятии? Дело дошло до того, что многие во дворце и за его пределами делали ставки: придет она или побоится?

Внезапно раздался громкий голос евнуха:

– Прибыла принцесса Цинь… Прибыла госпожа Ваньжу…

«Она здесь? Она действительно осмелилась прийти?» На мгновение все посмотрели туда, откуда доносился голос евнуха. Перед гостями предстала Хань Юньси в элегантном белоснежном платье, единственным украшением которого был лишь нефритовый пояс в виде цветков сливы. Простое сочетание белого платья и красного нефрита поражало воображение, мгновенно затмевая всех изысканно одетых женщин. Даже Мужун Ваньжу, шедшая рядом, не могла соперничать с принцессой в красоте.

Присутствующие неохотно встали, чтобы поприветствовать принцессу Цинь. Только одна Дуаньму Яо продолжала сидеть, выделяясь из толпы. Лишь когда Хань Юньси подошла ближе, принцесса Чанлэ едва заметно привстала.

– Давно не виделись…

Дуаньму Яо ненавидела, когда эту девчонку называли принцессой. И уж тем более – принцессой Цинь! Однако Хань Юньси, будто не замечая, как относится к ней принцесса Чанлэ, всем своим видом демонстрировала радушие и тепло улыбалась.

– Принцесса Чанлэ уже несколько дней в столице, не так ли? Я думала, старший брат привезет вас во дворец, чтобы вместе выпить чаю, но так и не дождалась…

Дуаньму Яо сжала кулаки в рукавах. Слова Хань Юньси затронули ее самолюбие. Принцесса Чанлэ слишком хорошо знала, какое место занимает в сердце брата. В тот день он был рядом только из-за приказа императора, но за все это время не сказал ей и пяти фраз!

– Конечно, я обязательно навещу старшего брата в следующий раз! – ответила Дуаньму Яо, сдерживая гнев, а про себя подумала: «Не радуйся раньше времени! Все еще впереди!»

Хань Юньси села между Дуаньму Яо и Лун Тяньмо, а Мужун Ваньжу заняла место за общим столом. Принцесса Чанпин, не сказавшая за все это время ни слова, изредка поглядывала на Хань Юньси. От собственных мыслей презрительная усмешка расцвела на ее губах: сегодняшний праздник устраивался только ради принцессы Цинь… Эта выскочка получит свою порцию славы и прослывет на всю столицу отъявленной дурой!

В отличие от своей сестры, наследный принц Лун Тяньмо, как только Хань Юньси села, вежливо поинтересовался:

– Тетя, я слышал, что после Нового года дядя отправится в поездку?

Его голос был тихим, но достаточно звучным для того, чтобы Дуаньму Яо, сидевшая рядом с ним, услышала вопрос. Несомненно, он сделал это намеренно. Даже если Лун Тяньмо не нравилась принцесса Чанлэ, он должен был завоевать ее расположение, а для этого нужно, чтобы она отказалась от великого князя.

Хань Юньси, не ожидавшая такого внезапного вопроса, уже собиралась признаться, что сама не знает о планах супруга, но заметила враждебный взгляд Дуаньму Яо и, невзирая на терзавшие ее в этот момент угрызения совести, заговорщическим голосом проговорила:

– Кто тебе такое сказал? Я недавно узнала об этом от великого князя!

– Я слышал это от отца, – улыбнулся Лун Тяньмо.

От императора Тяньхуэя! Дуаньму Яо прищурилась. Император знал об отъезде Лун Фэйе, так почему же он не сказал ей? Проклятье!

– Тетя Цинь, куда собирается дядя? И как долго его не будет? – снова спросил Лун Тяньмо.

– Почему бы тебе не спросить отца? – небрежно ответила Хань Юньси.

– Мой отец тоже не знает, так что я решил спросить тебя! – Лун Тяньмо понизил голос.

Хань Юньси с загадочным выражением лица улыбнулась:

– Секрет!

Она понятия не имела, почему Лун Тяньмо задает эти вопросы, но, видя мрачное выражение лица Дуаньму Яо, ощущала особое удовольствие.

Хань Юньси заметила, что отношения между принцессой Чанлэ и Лун Фэйе не были особо близкими. По крайней мере, Дуаньму Яо, как и сама девушка, не знала о поездке Лун Фэйе. От этой мысли Хань Юньси, сама того не осознавая, заметно повеселела.

Посреди этой непринужденной беседы громкое объявление евнуха снова привлекло всеобщее внимание:

– Молодой господин Чэ из усадьбы Пинбэй-хоу[10] прибыл! Молодой господин Мугэ из усадьбы Пиннань-хоу прибыл!

Прозванные в народе «молодыми господами с севера и юга», эти двое имели дурную славу, которая опережала их самих.

Чжансунь Чэ, единственный наследник семьи Пинбэй-хоу, был известен как «молодой господин с севера». Одетый в белое, со складным веером в руке, он производил впечатление элегантного и учтивого человека. Однако славился не только своими талантами, но и распутностью. В этом году молодому человеку исполнилось всего восемнадцать, а его гарем уже состоял из десяти наложниц. Ходили слухи, что он воспользовался и наложницами отца – этакий ненасытный зверь в человеческом обличье.

Ли Мугэ, единственного наследника в семье Пиннань-хоу, называли «молодым господином с юга». Одетый в наряд пурпурного цвета, со складным веером в руке, он на первый взгляд казался неземным и чистым, словно изгнанный небожитель. Однако при ближайшем рассмотрении… Пальцы, сложенные в жесте лотоса[11], шаги плавные и изящные, более грациозные, чем у самой очаровательной прелестницы.

Появление этой парочки на приеме произвело настоящий фурор. Дерзкий и талантливый мужчина – яд для женщины, а мужчина с мягким характером – ее закадычный друг. Несмотря на дурную репутацию, популярность Ли Мугэ и Чжансунь Чэ всегда была высока.

Принцесса Чанпин, впервые организовавшая праздник по случаю цветения сливы, пригласила немало талантливых и выдающихся мужчин, однако все гадали: для чего же она пригласила Ли Мугэ и Чжансунь Чэ?

Не обращая внимания на перешептывания, принцесса Чанпин выразительно посмотрела на Мужун Ваньжу, которая ответила ей таким же многозначительным взглядом. Любому, увидевшему эти переглядки, стало бы понятно, что двух барышень связывал какой-то секрет.

Хань Юньси, озадаченная произошедшим, с интересом наблюдала за новоприбывшими гостями. Все это время ее не покидало дурное предчувствие, которое никак не оформлялось в нечто конкретное…

Наконец, когда все гости были в сборе, праздник начался. Гостям подавали чай с цветами сливы и уникальные десерты, специально приготовленные для этого события. Однако многие были не в силах насладиться вечером, видя, как Хань Юньси гордо и спокойно сидит рядом с детьми императора. Она не догадывалась, что почти каждый здесь мечтал увидеть, как ненавистная принцесса Цинь потеряет лицо… Простолюдинка более низкого происхождения, чем многие из присутствующих, стала настоящей пощечиной самому титулу «принцесса Цинь»!

Сегодня им представился отличный шанс показать всем, что в действительности представляет собой супруга великого князя, сокрушить ее нелепую гордость и слепое высокомерие. В конце концов, найдутся те, кто готов спустить принцессу Цинь с небес на землю!

Принцесса Чанпин не успела произнести и слова, как раздался чей-то голос. Он принадлежал Сюй Юньжун, младшей дочери министра чинов и сестре госпожи Сюй. Она встала и почтительно сказала:

– Ваше высочество, сливы в этом году в полном цвету. Почему бы нам не спеть о них?

«Петь о цветении сливы…» Принцесса Чанпин ждала, когда кто-нибудь предложит нечто подобное. Вне себя от радости, она тотчас же вскочила на ноги.

– У госпожи Сюй изысканный вкус! Какая прекрасная идея!