Инженера затрясло. Все, что произошло с ним за эти дни, началось, оказывается, с профессора. Человека, которому он доверял больше других. Симпатизировал!

И как можно было быть таким наивным?

– Людей спасаешь, значит, Владимир Алексеевич? – спросил он дрожащим голосом. – Это ты себе говоришь перед сном?

Коньшин поморщился.

– Антон, Антон… – вздохнул он. – Тебе ли учить меня? Ты не прошел через то, через что прошел я.

– Да пошел ты! Из-за тебя погибли сотрудники! Из-за тебя должен был погибнуть я! Гнида ты, вот кто! И гнить тебе в земле! Не мы тебя грохнем – так сектанты, когда ты отработаешь свое. И клянусь, если выживу – приду плюнуть тебе на могилу.

Внутри Инженера все кипело. Сначала пропажа Нины, потом эта странная история с Флисом, а теперь – самый настоящий удар в спину.

– Я бы на твоем месте не стал так говорить с человеком, который держит тебя на дуле.

– На прицеле, – проворчал Рубин. – Или на мушке. На дуле никто не держит.

Коньшин нахмурился. Его руки дрожали. Он нервно переводил пистолет с одного пленника на другого.

– Я вас в два выстрела порешу! – заявил он.

Инженер помотал головой.

– Уже порешил бы, если бы духу хватало. Лучше опусти оружие, давай поговорим. Еще можно найти способ все исправить. Вырвать тебя из лап сектантов, придумать способ вернуть на Большую землю…

– Молчать! – рявкнул профессор. Его глаза странно сверкнули. – Меня не надо вырывать из их лап. Может, Зона и не виртуальна, но она должна быть истреблена. И их пророчество существует не просто так.

– Ты же умный человек, – сказал Рубин. – Это все пси-аномалия. Она подавила твое критическое мышление. Ну какое, к черту, пророчество? Ты серьезно в это веришь?

– Оружие на пол, – вдруг заявил Коньшин. – Настоящее! Я знаю, что вы мне зубы заговариваете. Хотите усыпить мою бдительность.

Рубин с Инженером переглянулись, но послушались.

– Сюда его.

Они послушно пнули свою амуницию в сторону профессора. Тот, не опуская пистолет, подошел к ним и поочередно обыскал. После снял с них рюкзаки. Коньшин старался одной рукой удерживать на прицеле своих пленников, а другой стал рыться в столе. Наконец он нашел там две веревки.

– Да неужели? – удивился Рубин. – А Инженер прав, у тебя действительно кишка тонка.

– Я с вами еще разберусь, – сказал профессор. – Просто мне нужно время.

Связывать их, продолжая угрожать пистолетом, оказалось весьма неудобно. Но Коньшин все же додумался скомандовать Рубину, чтобы тот отошел на несколько метров, пока сам связывал Инженера. А ведь Антон всерьез надеялся, что сталкер сможет воспользоваться заминкой и обезоружить профессора.

Связал он их крепко. Надежды выбраться не оставалось.

Коньшин стал рыться в рюкзаке Инженера. Наконец он нашел заветный детектор.

– Вот ты где! – Профессор расплылся в улыбке. – Так и знал, что ты солгал мне, Антон.

– Жизни он спасает, ага. И сколько жизней в Зоне спасла бы эта разработка?

– Когда Зона будет истреблена, их больше не придется спасать, – возразил Коньшин.

– Тебе придется развязать меня, чтобы истребить Зону, идиот, – огрызнулся Рубин.

Коньшин отложил детектор в сторону и посмотрел сталкеру в глаза.

– Пророчество есть пророчество, но меня терзают смутные сомнения по поводу того, может ли уничтожить Зону один человек. Тем более не особо-то в этом заинтересованный. Придется поговорить с моими друзьями и убедить их, что ты, Рубин, – угроза, а не спасение.

– Владимир Алексеич, думаешь, они собираются ее уничтожать? – спросил Инженер. – Зачем им тогда паланары?

– Истребление Зоны – долгий процесс. До тех пор им нужен контроль над ней. Паланары послушны – они не безмозглые мутанты. Зона – это стихия. А паланары – способ ее обуздать.

– Обуздать непознаваемое, – пробубнил Инженер, вспоминая их старый разговор.

Коньшин одобрительно кивнул.

– Вот видишь, Антон? Я всегда был верен своим идеям.

– Шор, – вдруг сказал Рубин.

– Что? – не понял Коньшин. – Это какой-то очередной сталкерский позывной?

– Он был моим напарником. Его смертельно ранили несколько дней назад. Это ведь ты притащил его в ту аномалию, да?

Кажется, лицо Коньшина изобразило гордость. Он считал себя благодетелем.

– Я действительно нашел раненого сталкера несколько дней тому назад, – сказал он. – Он был на волоске от смерти, но его воля к жизни поражала. С такой кровопотерей он еще умудрялся дышать. Я дотащил его до аномалии в последний момент. Спас ему жизнь. Сильный человек – из него вышел бы идеальный паланар. Жаль, он отказался. Я не зверь какой-нибудь, потому всегда спрашиваю согласия у своих подопечных.

– Или потому, что они тебя растерзают, став паланарами, измени ты их насильно, – заметил Рубин.

– Вынужден согласиться: и поэтому тоже. Впрочем, у них всегда есть время передумать. Когда мы здесь закончим, я еще наведаюсь к этому вашему Шору.

Инженер рассмеялся:

– Ты очень дешево прикрываешь свои корыстные интересы разговорами об этике и всеобщем благе. Сам-то хоть веришь в свои слова?

У Коньшина задергался глаз.

– Меня выкинули, как ненужную вещь. Посмотрим, что они запоют, когда я сделаю важнейшее в истории человечества открытие. А до кучи помогу избавиться от Зоны. А вы, ребята, зря в это влезли. Прости, Антон. Я до последнего хотел, чтобы ты смог уйти. Но нельзя выносить происходящее здесь на Большую землю.

– Буду нем как рыба, – без энтузиазма ответил Инженер.

– И я об этом позабочусь, – сказал профессор.

Его слова вызывали некоторые сомнения. Не сможет он их убить. Инженера он по-своему уважает (если верить его же словам), а убить Рубина ему просто-напросто не дадут. Впрочем, что ему мешает сделать это чужими руками? Сектанты только рады избавиться от человека из фирмы, разработавшей детектор. Даже странно, что они раньше об этом не позаботились. Ладно, рядовые фанатики были не в курсе, но что же «противогаз»? Неужели и правда решил, что Инженер должен сопровождать Истребителя Зоны?

– Владимир Алексеич, последний вопрос, – сказал Инженер. – Когда мы вас встретили – что это было?

– Я работал над новым жителем аномалии, – сказал Коньшин. – Мои ребята уже отправились на нашу базу, а я собрался привести новых кандидатов. Разговор не сложился. Так бывает, ничего серьезного со мной не произошло – пара царапин. А потом я увидел вас. Вы, похоже, общались с тем самым своим другом, который практически мертв. Как там его? Шор? В общем, чтобы не попасться вам на глаза, пришлось бежать в сторону лаборатории. Вы шли достаточно резво и уже настигали меня, и я прикинулся раненым, чтобы усыпить вашу бдительность.

– А своим подмастерьям велел не возвращаться в лабораторию, – сказал Рубин. – И «противогаз» специально освободил нас. Он знал, что ты хотел от нас избавиться, но моей смерти допустить не мог. И что ты делаешь сейчас? Рубишь сук, на котором сидишь.

– Я собираюсь стоять на своем до конца. Думаю, мы с моим работодателем все-таки сможем договориться. Вы – проблема, а не спасители.

Рубин помотал головой:

– Нет, старик. Мы проблема только для тебя. Эти ребята давно разорвали связь с Большой землей. Зона – весь их мир. Ты один хочешь вернуться. Только вот Инженер заговорит, когда окажется дома. Но если ты его грохнешь, а меня отпустишь, то я грохну тебя. Незавидная у тебя ситуация, патовая. Потому что, сколько ни договаривайся, эти психи тебя размотают, если с моей головы хоть один волос упадет. Так что договариваться все же придется с нами.

Коньшин неуверенно усмехнулся.

– С вами? И каково же твое предложение, Истребитель Зоны? – Последние слова прозвучали с явной иронией.

– Забирай свой вшивый детектор и отпускай нас. Антон будет молчать… если я его попрошу. Да ведь, Инжир? Сам я займусь своими делами, буду жить как раньше. Если выживу, конечно. Мы про тебя забудем.

– Да ну? И каковы же мои гарантии?

Рубин пожал плечами, насколько ему позволяли веревки.

– Никаких. Но это наилучший для тебя вариант. С Большой землей ты уже поссорился – еще и с новыми хозяевами ссориться тебе не с руки.

Коньшин как будто бы на миг задумался.

– Ну уж нет. Я разберусь с вами. Здесь и сейчас.

И вышел из помещения, прихватив детектор. Они остались одни.

– Инженер, если ты продолжишь пудрить мне мозги про детектор, я лично тебя прикончу, – сказал Рубин. – Что это такое на самом деле?

Инженер тяжело вздохнул.

– Прости. Я не тому человеку не доверял.

– Твое недоверие – это разумно, но сейчас ситуация изменилась. Продолжай.

– В целом это детектор аномалий, просто у него есть дополнительный функционал, и…

– Инженер, много слов! – вскипел Рубин. – Ближе к делу.

– В измененной генетике мутантов Зоны есть нечто общее, – пояснил Инженер. – Этот детектор испускает волны, которые воздействуют на организмы, в генокоде которых присутствует мутаген. Кто послабее – дохнет на месте. Кто посильнее – пустится в бегство или потеряет сознание. Волна короткая, с низкой проникающей способностью, но распространяется хорошо. В радиусе пятисот метров все мутанты будут выведены из строя. Дальше – как повезет.

Рубин цокнул языком.

– Эта штука изменит правила игры во всей Зоне.

– И поэтому она так ценна, – кивнул Инженер.

– Как ты вообще собирался использовать детектор? – спросил Рубин, в его голосе сквозила усталость, будто каждый слог вырывался из груди с усилием.

– Во время эксперимента что-то пошло не так. Детектор не сработал, но почему – мне не удалось определить. А потом… потом…

Инженер подметил, что глаза сталкера выглядели глубоко ввалившимися, как у человека, который слишком долго смотрел в никуда.

– Я понимал, – продолжил он, – что детектор представляет большую ценность. Он – ключ к чему-то, что даже не все ученые понимают. И раз мне не удалось его ни активировать, ни починить, оставалось хотя бы не потерять. А потом мы с тобой… как-то… – Инженер замолчал, словно подбирая фразу, которая не хотела ложиться в предложение.

Рубин не ответил. Он сидел, сверля взглядом стальной ящик с облупленной краской, руки были стянуты грубой веревкой, но сталкер почти не чувствовал боли – все тело онемело от холода и усталости. Он испытывал тоску. Тоску по тому, что вряд ли можно быстро вернуть. По нормальной жизни.

– Рубин, – продолжил Инженер. – Мы с тобой как-то подружились. Я вцепился в тебя, как утопающий в соломинку. Ты был для меня проводником из Зоны. Не только физически, нет. Но и морально. Я думал: если кто-то и может вытащить меня отсюда – то только ты. Умный, хитрый, всегда извернешься. Ты наверняка думаешь, что выйти сейчас отсюда почти невозможно. Но ты сталкер, часть Зоны.

Инженер сделал паузу, рассматривая пол, где на бетоне виднелась то ли ржавчина, то ли кровь.

– Потом началось. Грызуны. Сектанты. Паланар. Нина. – Он произнес ее имя с такой болью, что Рубин даже вздрогнул. – Я впутался в это, но, честно, не могу справиться с ситуацией. Я пытался думать как ты. Планировать. Только вот логика здесь не работает. Все по-другому. Правила пишутся безумцами.

– Хоть что-то ты понял, салага, – одобрительно кивнул Рубин.

– Что ж, – ехидно сказал Инженер, – зато ты убедился, что Флиса нет. Ведь связал Коньшин только нас двоих. Если бы Флис существовал, то он бы его тоже скрутил или хотя бы заговорил с ним.

– Да уж понимаю, – процедил Рубин. – Наверняка до сих пор действуют те огурцы, которыми они меня потчевали. Не знаю. То ли галлюцинации, то ли… что-то большее. Но ты тоже должен вникнуть в мою ситуацию. В Зоне все кажется чуждым человеческой природе. Я не знаю, что с нами происходит. Я не знаю, живы ли мы еще по-настоящему.

Он посмотрел на Инженера, и в глазах парня мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Инженер. Прости, если я что сделал не так.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – испуганно затараторил тот, вскинув руки, насколько позволяла веревка. – Это что значит? Что за хрень? Получается, ты со мной прощаешься? Ты что, сложишь лапки и сдашься? Нет, Рубин, я не позволю тебе. Ты слышал? Я не отпущу тебя! Мы продержались вместе слишком долго, чтобы теперь один из нас растворился в темноте, оставив второго с Коньшиным.

– Знаешь, я тоже расскажу тебе кое-что важное, о чем молчал, – сказал Рубин. – Возможно, это как-то повлияет на ситуацию.

– Что на нее может повлиять? – с сарказмом спросил Инженер. – Ты сын индийского принца или что?

– Нет, – серьезно ответил Рубин. – Дело в том, что если кто-то из нас и выживет, то это буду не я. – Он горько хохотнул. – Найди у Коньшина один предмет. Как бы тебе объяснить… некую пластиковую карту. Она типа флешки. На ней – пароли от кошельков, где хранятся деньги. Я стащил ее у Ганди – лидера банды наемников, в которую по ошибке вступил. Когда они бросили Шора умирать в сложной ситуации, я, мягко сказать, не согласился с их поступком. Решил отомстить. Не из-за денег. Чтобы поступить правильно. Ради того, чтобы они хотя бы раз почувствовали, каково это, когда у тебя вырывают из рук что-то ценное.

– Как же ты умудрился стащить у них флешку? – поморщился Инженер. – Ой, я даже знать не хочу. Подожди, то есть если кто-то из нас спасется, может по своему усмотрению использовать те деньги на Большой земле?

– Да. Но имей в виду: даже если ты не сможешь забрать карту у Коньшина, в окрестностях о тебе все знают. Те же сектанты подтвердят, что у Истребителя Зоны Рубина есть друг. Банда может продолжить охоту. Но теперь уже за тобой. Потому будь начеку, ушки держи на макушке.

– Мне больше нравится сценарий, где мы оба выживаем, – сказал Инженер. – Я даже начинаю сожалеть, что Флиса действительно не существует.

– Да, опытный наемник нам бы сейчас не помешал. Он-то знает, как выбираться из таких передряг. Флис не боится смотреть в глаза опасности и хохотать ей в лицо, – подчеркнул сталкер.

– Прекращай, Рубин. Может, обсудим, как вести себя с Коньшиным?

– Ну, ты тоже меня пойми, – ответил Рубин. – Я не зря завел разговор. Тут дело-то не только во Флисе. Я должен рассказать еще один случай. Мы с тем мужиком в противогазе как-то пересекались. Я не очень помню эту историю и не уверен, что тогда был он же. Но по манере поведения, по походке, по тому, как он держал оружие… хм… Очень похож. Мы были как раз с Ганди и парнями на одной вылазке, и там все обернулось хреново. Болтун пострадал. Да и не скажу, что сам я повел себя смело. Короче, так себе история получилась. – Он замолк, словно вспоминая что-то слишком неприятное, затем мотнул головой: – Вопрос в другом. Чувствовали мы себя в тот день странно. Я так думаю, там какая-то пси-аномалия была, которая мозги набекрень сворачивает. Если «противогаз» живет в том месте или где-то в окрестностях, то с башкой у него не все в порядке.

– Ты на что-то намекаешь, – предположил Инженер.

– Нина в его лапах. Непонятно, как «противогаз» поступит. Вдруг его перемкнет? Вдруг он не поведет ее в поселение? И у нее ведь, прости, тоже с головой не все в порядке. Да что тут говорить – здесь вообще, кроме тебя, нормальных-то нет, Инженер. Вот, живи. А я – хрен его знает, протянешь тут… Слышь, – прошептал он, отдышавшись, – если почувствуешь, что мне совсем капец…

– Ты чего, издеваешься?! – снова взъерепенился Инженер, но без прежней ярости. – Не надо себя раньше времени… – Он даже не стал говорить вслух, что именно не надо. И так было ясно. – Мы выживем. Выберемся отсюда. Я. Ты. Нина.

– Ага, и заживем одной большой дружной семьей, – засмеялся Рубин, тут же сплюнув кровью на пол. Смеяться ему, похоже, больше было нельзя. Каждое сокращение мышц отдавалось болью в груди. – Давай, покажи мне свои инженерные планы.

– Я могу надавить на жалость, – сказал Инженер. – Попробовать уговорить Коньшина отпустить нас.

– Пробовал уже, вышло так себе, – напомнил Рубин.

– Может, сторговаться с ним? Посулить доступ к деньгам – ведь он же не знает, что там на карте?

– Карта – замаскированная под кредитку флешка, – скривился Рубин. – Издалека не отличить. Но стоит взять карту в руки – ты понимаешь: что-то с кредиткой не так. Уж такой перец, как Коньшин, сообразит, чем она является на самом деле, и с легкостью сможет ее открыть сам. Мы ему для этого не нужны.

Их разговор был прерван звуком открывшейся двери. Инженер одновременно обрадовался, испугался, затем снова обрадовался. На лице Рубина эмоций не отразилось. Он смотрел вперед, как человек, который все для себя решил.

В проеме показался знакомый силуэт мужчины в противогазе. Он держал Нину за запястье. Увидев связанных друзей, мужчина недовольно покачал головой.

– Ну и дерьмо, – произнес он глухо.

Сектант резко развернулся и быстрым шагом пошел дальше по коридору, не отпуская руку Нины – девушка семенила за ним, еле поспевая.

– Ситуация становится все интереснее, – прокомментировал Инженер.

– Тихо, – шикнул Рубин, прислушиваясь к происходящему.

Пару минут до них доносились грохот и крики. Орал, кажется, в основном сектант. В голосе Коньшина скорее угадывалась мольба. От Нины не было слышно ни звука.

А потом все трое вернулись в помещение. «Противогаз» держал на мушке Коньшина, рядом, понуро опустив голову, все так же покорно шла Нина.

– Вы разочаровали меня, Владимир Алексеевич, – сказал «противогаз». – Я ведь только сейчас здесь был. Стоило отойти – вы опять за свое. Я начинаю сомневаться в нашем союзе.

– Эти люди опасны! Они – проблема! Вы сами приказывали убить Лямина! – залепетал Коньшин.

– Ситуация изменилась, Владимир Алексеевич, и вы это знаете. Сейчас главная проблема – это вы. Потому что мешаете Истребителю выполнить свое предназначение.

– Вы не можете меня убить, – заявил Коньшин. – Я вам нужен!

– Перед тем как вернуться сюда, я поговорил с вашими людьми. Они заверили меня, что способны продолжить работу без вас.

– Маленькие уродцы… – прошипел Коньшин. – Я этих молокососов учил! Они лишь моя тень! Это мое открытие, моя технология, и никто не справится с ней так, как я! А с паланарами шутки опасны! Что, если они выйдут из-под контроля?

– Ваши люди – хорошие спецы. Не стоит их недооценивать. Я хочу, чтобы перед смертью вы посмотрели в глаза Истребителю Зоны. И осознали, за что теперь поплатитесь жизнью.

Рубин и Коньшин встретились взглядами. В следующий миг профессор двинул «противогазу» с локтя в живот. Тот согнулся, и Коньшин ударил его в пах. Потом бросился к одному из пистолетов, валявшихся на полу. Противники наставили оружие друг на друга.

– Вы играете с огнем, Владимир Алексеевич, – сказал «противогаз».

– А вы лишь кучка фанатиков, – ответил Коньшин. – Огонь – это я. Ваши паланары – это мои паланары. Я их контролирую, я властен над жизнью и смертью. И если мне будет так надо – они сожрут всех вас до единого.

«Противогаз» сделал аккуратный шаг навстречу Коньшину.

– Тогда вас тем более надо убрать.

Резким ударом ноги он выбил оружие из рук Коньшина, а тот бросился на фанатика и повалил на стол. Из рук «противогаза» тоже выпал пистолет. Они боролись, в руках профессора вдруг сверкнул нож, но использовал его он очень неумело.

Нина, некоторое время понаблюдав за происходящим будто завороженная, метнулась к Рубину с Инженером и стала развязывать веревки.

– Нам всем надо срочно бежать, – сказала девушка, стараясь совладать с очередным узлом. – Это дурдом какой-то.

– Ну уж нет, – сказал Рубин. – Мне эти дурики покоя не дадут, а Инженеру надо с военными связаться, а не по Зоне бродить. Все должно закончиться здесь и сейчас. Иного пути нет.

– И что ты предлагаешь? – спросила Нина.

– Пусть дерутся. Выжившего добьем.

Девушка поджала губы.

– Нина, это серьезно! Пойми нас! – взмолился Инженер. – Ты веришь в Истребителя Зоны – пусть так. Но не в этого психа в противогазе! Рубин найдет свой путь и без него.

– Он уже дважды вас спас, – заметила Нина.

– От проблемы, которую сам же и создал, – сказал Рубин. – Мне сложно назвать это спасением. Пока он жив, покоя нам не видать.

Борьба продолжалась. «Противогаз» был проворней, но Коньшин брал своей массой.

Нина стала торопиться.

– Не суетись, – успокоил ее Рубин. – Тише едешь – дальше будешь.

– Я все равно считаю, что вам надо бежать, – сказала Нина.

– Нам? То есть ты не с нами? – удивился Инженер.

– Я не знаю! Инженер, я ничего не знаю! Мне надо разобраться в себе!

– Мы никуда бежать не станем, – отрезал Инженер. – Рубин прав. Есть проблема, и ее надо решить.

Нина нахмурилась. Несмотря ни на что, она оставалась предана своим людям и своему хозяину. Наверное, убей он Инженера здесь и сейчас – она все равно сохранит ему верность.

От этой мысли Инженера будто током ударило. Стало больно.

– Антон, мне важно, чтобы ты выжил, – сказала Нина, противореча его размышлениям.

– А мне важно вернуться домой, – ответил Инженер. – Здесь я чужой и всегда им буду. Позывной не делает меня сталкером. Я хочу снова стать Антоном Ляминым, обычным скучным технарем.

– Ты и так обычный скучный технарь, – усмехнулся Рубин.

«Противогаз» в это время прижал Коньшина к стене, стараясь выбить нож. Он стал заламывать профессору руку, пока тот не выронил оружие.

– Кажется, твой босс побеждает, – сказал Рубин Нине. – Это плохо. Он более мерзкий, чем Коньшин. И более опасный противник.

Сектант швырнул Коньшина в сторону от себя, а после приложил мощным апперкотом в подбородок. Профессор аж подлетел, а после тяжело рухнул на пол, будто мешок с цементом. «Противогаз» размял шею и подобрал свой пистолет.

Нина развязала последний узел на руках Инженера, и он потер затекшие запястья.

– Ваша работа оказалась очень полезной, Владимир Алексеевич. Жаль, что придется заканчивать все таким образом. Но вы не оставили мне выбора.

Коньшин не шевелился, только неровно дышал.

Нина тем временем полностью развязала Рубина.

Сектант направил пистолет прямо в грудь профессора.

Инженер зажмурил глаза. Ему очень не хотелось видеть это. До последнего момента он воспринимал профессора как кого-то родного. Да, он сотворил множество ужасных вещей. Да, он предал его и всю команду лаборатории. Да, он дважды пытался его убить. Да, он заслуживает смерти. И все же тот слабый и наивный Антон, что спрятался где-то внутри Инженера, отказывался это принимать.

Однако выстрела не последовало. Вместо этого снова хлопнула дверь. «Противогаз» опустил пистолет и повернулся на звук. Нина тоже напряглась.

– Кто-то мог сюда вернуться? – спросила она.

– Никто. – Инженер помотал головой. – Весь персонал лаборатории мертв. Кроме помощников Коньшина, но они его уже предали. Им незачем сюда приходить, только под горячую руку попадаться.

– И тем не менее к нам на вечеринку кто-то заглянул, – проговорил Рубин и прислушался. – Их несколько.

Инженер тоже затаил дыхание. Рубин поднял с пола второй пистолет.

В помещение зашли пятеро вооруженных сталкеров. Лаборатория наполнилась гулким эхом шагов. Ганди с его привычной ухмылкой остановился в центре комнаты, оглядывая беспорядок. Его взгляд скользнул по помещению, прежде чем остановиться на Рубине. Позади Ганди с настороженными лицами стояли четверо подельников: Репей, Ложка, Вашка и Шримп – все с оружием наголо.

– Ну что, Рубин? – Голос Ганди звучал, как всегда, спокойно, будто они пили чай, а не находились в разгромленной лаборатории среди предателей. – Думал, мы не отыщем тебя?

– Я в тебе не сомневался, – процедил Рубин.

– Между прочим, это твой дружок Шор сдал вас с потрохами, выложив, что ты со своей собачонкой направился сюда, – ощерился Ганди.

– Эй, ты собачонкой меня назвал? – возмущенно спросил Инженер.

– Девочки, мне кажется, нужно прекратить балаган, – с расстановкой произнес «противогаз». – Рад, что вы знакомы, но здесь частная территория.

Ганди, игнорируя «противогаза», подошел ближе. Ствол его пистолета был направлен на сталкера.

– Ты украл у нас карту, Рубин. Тем самым подставил нас.

– Я не подставлял, – ответил тот. – Я поступил соразмерно вашему поступку.

– То есть ты измеряешь ценность жизни деньгами? – засмеялся Ганди. – Я отнял жизнь у Шора, а ты в отместку отнял у меня бабки? Ну и ну! Крутишь моралью, как тебе нравится. Впрочем, мы не на сеансе психоанализа. Мы пришли за тем, что наше.

Он кивнул своим бойцам. Ложка и Репей двинулись к «противогазу», чтобы его обезоружить. Вашка и Шримп заняли позиции у выхода.

– Нет, – сказала Нина, вставая между ними и «противогазом». – Вы не тронете его.

– Ты кто такая? – спросил Ложка.

– Я с ним, – сказала Нина.

– Тогда тоже умрешь, – меланхолично отозвался Ганди.

– Нина, ты серьезно готова рискнуть ради него жизнью? – спросил Инженер.

– Неважно, – сказал Ганди. – Забираем деньги, зачищаем локацию. И чтоб ни одного свидетеля в этот раз!

Он поднял пистолет.

Коньшин, на которого перестали обращать внимание, списав со счетов как раненого и безоружного, незаметно дополз до приборной панели и быстро набрал какую-то комбинацию кнопок.

– Я выпустил паланаров! – закричал он. Его лицо исказилось страхом. – Всем на пол, иначе вас сожрут! Теперь я контролирую ситуацию!

Из дверного проема вышли три фигуры. Антропоморфные, с перламутровыми глазами, острыми когтями. Их движения были неестественными, будто паланары кем-то управлялись.

– Убейте всех, кроме меня! – снова закричал Коньшин.

Паланары не двигались с места, похоже, обдумывая команду. Один из них, самый крупный, медленно повернул голову в сторону профессора и кивнул. Тут же другой паланар бросился на Ложку. Тот вскрикнул и попытался удрать, но паланар сбил его с ног и ударил кулаком в лицо. Наемник закричал от боли.

– Что за хрень? – выругался Ганди.

– Научный прогресс в действии, – прокомментировал Рубин.

– Убейте их! Убейте всех! – неистово скандировал Коньшин.

Похоже, его охватило безумие.

Паланары неспешно двинулись к другим наемникам. Репей выстрелил. Пуля попала паланару в плечо, но он даже не дрогнул.

– Валим! – закричал Репей.

Рубин ощутил приступ тошноты. В глазах заплясали разноцветные точки. Он чувствовал, что теряет сознание.

Нина подскочила к нему, проверяя пульс.

Сквозь полусомкнутые веки Рубин увидел, как перед ним склонился Флис.

– Жаль, если ты сейчас отбросишь коньки. Ты только-только начал мне нравиться. – И наемник с досадой цыкнул зубом.

– Да пошел ты, – из последних сил улыбнулся Рубин.

– Погляди, что твой пацан делает. Неплохо ты его научил. – Флис показал пальцем на Инженера.

Тот в суматохе подхватил выпавший из кармана халата Коньшина детектор, затем подбежал к Нине и Рубину и сел между ними.

– Если Коньшину удалось его починить, мы не умрем, – сказал Инженер и активировал прибор.

В лаборатории раздался резкий писк. Паланары замерли, выпучив глаза. Звук проникал в их мозг, дезориентируя, сводя с ума. Через минуту они начали метаться по лаборатории, сталкиваясь друг с другом, впечатываясь в стены. Один из них походя вспорол горло Ложке. Второй ударил Репья так, что парень скрючился на полу без признаков жизни. Вашка порывался выстрелить в обидчика Репья, но чудовище одним движением свернуло ему шею. Шримп бросился к выходу, однако третий паланар догнал его и буквально вывернул наизнанку.

– Убираемся отсюда! – закричал Ганди, не успевший еще осознать, что его банда мертва. Было слишком поздно. Крупный мутант, дав пинка, свалил лидера банды с ног и насел сверху. Ганди еще сопротивлялся, когда монстр разорвал ему грудь.

Инженер, зная, что излучение детектора отпугивает паланаров, поколебавшись, поманил к себе Коньшина, который старался укрыться за массивным столом.

Нина же, увидев, что «противогаз» растерянно стоит в стороне, рискнула: сделала три шага и потянула его к себе за руку.

Разобравшиеся с наемниками паланары, все еще визжа от боли и ярости, бросились к выходу. Все, чего им хотелось, – скрыться подальше от излучения детектора.

– Не выключай пока! – прошептал Коньшин. – Вдруг они вернутся?

Инженер не ответил. Он смотрел на трупы, которые оставили после себя чудовища.

Лаборатория погрузилась в тишину. Коньшин, дрожа, поднялся на ноги. Его лицо было искажено страхом и яростью.

– Ты… ты… – прошипел он, глядя на Инженера.

– Я спас тебе жизнь, – сказал Антон. – И тебе лучше о том не забывать.

– Ну что ж, теперь я не сомневаюсь, что Истребителю Зоны нужен спутник, – произнес «противогаз», глядя на Инженера. – Будьте уверены, жизни мы оставим вам обоим.

– Давайте прекратим щедро распоряжаться жизнями, – прохрипел Рубин, – мне ведь еще Зону истреблять.

– Ты ничего не попутал, баклан? – поморщился Инженер, глядя на «противогаза». – Кому ты жизнь оставлять собрался, оставляльщик хренов? Ты сам до сих пор жив исключительно благодаря Нине и тому прибору, что у меня в руках. Хочешь проверить, что станет, если я тебя выпихну за пределы радиуса его действия?

– А ты? – сверкнул окулярами «противогаз». – Хочешь проверить, что тогда произойдет?

Антон некоторое время сверлил оппонента взглядом, затем процедил:

– Достаточно. Мы заберем свои вещи и уйдем. Нас ждет дорога на Большую землю.

– Я остаюсь, – пискнула Нина.

– Что?! – Инженер решил, что ему послышалось.

– Мне нужно разобраться в себе. Не дави на меня, – выставила ладонь Нина, предвидя реакцию Антона. – Здесь мой дом.

– Ты не можешь! Здесь слишком опасно!

– Зона уже давно за всех все решила, – флегматично кинул «противогаз». – Ты сам-то уверен, что хочешь уйти?

– Рубин! – позвал Инженер.

Сталкер не ответил.

– Рубин! – повторил Инженер, подходя ближе. – Ты со мной? Мы уходим?

Сталкер лежал, не моргая уставившись в потолок. Его лицо было бледным, глаза – пустыми.

Флис постоял, кивнул и вышел из лаборатории.