Рубин очнулся от резкой боли в висках. Его сознание в который раз за несколько дней возвращалось – медленно, словно сквозь туман. Затем он ощутил тупую, ноющую боль в ранах. Рубин попытался пошевелиться, но тело почти не слушалось.

Подняв глаза, сталкер разглядел низкий, закопченный, освещенный светом фонаря потолок. В воздухе пахло сыростью, пылью и чем-то еще – чем могла Зона пропитать стены клетки в поселении сектантов. Рубин медленно повернул голову и тут же пожалел.

Инженера рядом не оказалось.

Память возвращалась обрывками. Кормежка. Чьи-то руки, тащившие его… и голоса, твердившие что-то об «Истребителе».

Рубин сглотнул, но сухость во рту не проходила. Сталкер снова попытался приподняться, но резкий голос остановил его:

– Не дергайся, избранный.

Рубин усилием воли шевельнул глазными яблоками. У клетки стоял сектант – высокий, с перекошенным лицом, наполовину скрытым под грубо сшитой маской из тряпья.

– Не пытайся убежать, – с усмешкой сказал мужчина. – Мы не отпускаем еще не прозревших.

Рубин хрипло рассмеялся:

– Ваша Зона – не более чем загаженный кусок земли. И я не ваш «избранный». Вам бы всем к психиатру записаться.

Сектант наклонился к прутьям клетки. Пленник почувствовал острый запах шашлыка.

– Ты прошел испытание и выжил. Ты вкусил плоды Зоны – и они не убили тебя. Разве это не знак?

– Знак? – Рубин уперся взглядом в фанатика. – Знак того, что кормят здесь отвратительно.

Сектант покачал головой, словно жалея Рубина за невежество.

– Ты еще не видишь сути, Истребитель. Но скоро поймешь. Зона – не очищение, она инструмент. – Он говорил как-то странно, будто нараспев.

– Идеи у вас чрезмерно политические для группы умалишенных, тебе не кажется? – Рубин нервно дернул кистью, которую свело судорогой. – Вы тут в грязи копошитесь, киваете на аномалии и жрете хрен пойми чего. Какое «очищение»? Разве что кишечника, когда отведаешь вашей высокой кухни.

Лицо сектанта исказилось:

– Ты смеешься над святым?

– Нет. Я смеюсь над вами. Потому что знаю, кто на самом деле свят.

Мужчина замер, будто почуяв нечто важное. Ему явно хотелось услышать ответ.

– О ком ты?

Рубин перекрестился:

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Повисла тишина. Сектант удивленно смотрел на него.

– Ты… веришь в того Бога?

– Верю, безусловно. И тебе рекомендую, – спокойно ответил Рубин. – Зона – не лучшее место, где можно приятно провести отпуск. Но у нее нет разума. Потому не следует драматизировать и наделять это место личностными качествами.

Сектант упрямо повторил – резко, нервно:

– Ты не видишь сути, Истребитель.

– Вот ты Библию читал? – Рубин не отводил внимательного взгляда от собеседника.

Фанатик стиснул кулаки, но как-то растерянно ответил:

– В школе что-то рассказывали.

– В школе рассказывали, – протянул Рубин. – Так позволь, я процитирую фрагмент из Писания. Не слишком большой. Для общего, скажем так, развития.

– Позволяю, – щедро разрешил сектант.

– «Выступает истребитель народов: он выходит из своего места, чтобы землю твою сделать пустынею; города твои будут разорены, останутся без жителей»[1], – произнес Рубин.

– Ты мне зубы заговариваешь, что ли? – с раздражением спросил сектант, поправив маску на лице.

Рубин приподнялся на локте.

– Если вы правы, то я действительно Истребитель Зоны. Вот скажи мне… Как, кстати, тебя зовут?

– Артур, – пробормотал фанатик.

– Скажи мне, Артур, в чем ваша основная задача? Тех, кто здесь. – Рубин решил поиграть по его правилам.

– Добиться полного уничтожения Зоны! Тогда мы заживем счастливо, – отчеканил сектант.

– В Библии содержится много пророчеств. Они скрыты под вуалью смыслов. Но сейчас речь не совсем о том. Я себя Истребителем Зоны не считаю. Но кто я такой, если не он? Вдруг ошибаюсь? Вдруг правы вы? Получается, в Библии написали даже обо мне! – с пылом разглагольствовал Рубин.

– Обоснуй, – заинтересовался Артур.

Сталкер лихорадочно соображал. С таким можно вести диалог. Осталось убедить его и склонить на свою сторону. Бог воистину дает помощь, и иногда самыми неожиданными способами. Сталкер продолжал:

– «Выступает истребитель народов». Наверняка же обо мне. Может быть такое?

– Не знаю. Наверное, – все больше смущался Артур.

«Только бы у него вахта не закончилась», – подумал Рубин и вслух продолжил:

– Дальше там так: «он выходит из своего места, чтобы землю твою сделать пустынею». Если я сейчас здесь, значит, Зона – мое место, так?

Сектант напряженно морщил лоб. Похоже, промывка мозгов шла полным ходом. Наконец он выдал:

– Так.

– Получается, чтобы разорить Зону, оставив без жителей, то есть мутантов, я должен ее покинуть. Судя по пророчеству. Тогда она будет разорена. – Рубин старался говорить так убедительно, как только было возможно с предательски ноющими ранами.

– Как раз то, что надо, – обрадовался Артур.

Рубин поймал себя на мысли: «А ведь я будто и не исключаю того, что действительно Истребитель. Вот же Инженер удивится, если сработает. Кстати о нем».

– Исполни пророчество, Артур. Мой предыдущий соратник, Инженер, оказался слишком слаб. Займи его место. Открой дверь клетки. Как только я пересеку границу Большой земли, Зоны больше не будет.

Поколебавшись, сектант протянул руку к засову на двери, но тут же ее отдернул:

– Сначала мне нужно обсудить на вече. То, о чем ты рассказал.

Его трясло от перспективы истребления Зоны. Артур удалился, даже не дождавшись пересменки. Похоже, переваривал услышанное, вздрагивая от желания стать причастным к легенде.

Хотя бы так.

Рубин остался один – в окружении недругов. Боль пульсировала, но сталкер игнорировал ее, сосредоточившись на прутьях клетки. Металл старый, ржавый; если найти слабое место – поддастся. Он медленно поднялся, сдерживая стон. Каждый мускул горел, но адреналин послушно приглушал боль. Рубин провел пальцами по сварным швам – грубая работа, местами трещины. Решил, что можно попробовать. На полу валялся небольшой обломок металла. Не слишком предусмотрительно оставлять такое в клетке. Не нож, но лучше, чем ничего. Рубин схватил его и принялся методично долбить по трещине у основания одного из прутьев.

Снаружи послышались шаги. Сталкер замер, прикидываясь бессильным, но сердце колотилось так интенсивно, что, казалось, его слышно за версту.

– Не уснул? – Голос принадлежал тому же сектанту.

Рубин не ответил, продолжив лежать неподвижно.

– Не притворяйся. Вижу, что ты шевелишься, – надменно произнес Артур.

Как у него настроение быстро меняется!

Сталкер открыл один глаз. Фанатик стоял в двух шагах, держа в руках миску с чем-то темным и липким.

– Ешь. Тебе понадобятся силы.

– Для чего? – хрипло спросил Рубин.

– Для испытания. Проверим тебя на нашем самом суровом блюде. Не паникуй, сейчас не оно.

Артур протолкнул миску сквозь прутья, повернув боком. Липкая смесь даже не отвалилась от тарелки. Запах от нее шел отвратительный. Есть, похоже, предлагалось руками. Рубин с силой отшвырнул угощение.

– Наслаждайся сам.

Сектант вздохнул, словно разочарованный учитель:

– Упрямство тебе не поможет.

– Артур, ты посоветовался? Вы согласны меня отпустить? – с надеждой спросил сталкер.

– Я пробовал, но там много лишних ушей. Некоторые выступят против твоего плана. Сам ты отсюда хрен выберешься. Но если не брешешь, то мне нужно занять место подле тебя быстрее других. Должность друга Истребителя не уступлю никому!

Рубин ошеломленно слушал рассуждения Артура.

Они здесь вообще сбрендили.

Фанатик, закончив делиться впечатлениями, привычным жестом сжал кулаки, и, насвистывая, куда-то побрел, снова оставив сталкера одного.

Рубин вернулся к работе. Металл поддавался. Трещина медленно, но расширялась. Еще немного. Снаружи поднялась какая-то суматоха. Крики, суета. Рубин воспрянул – похоже, внимание сектантов на что-то переключилось.

Последний удар – и прут поддался. Можно вылезти. Рубин выбрался, шатаясь от слабости. Нужно найти оружие. И Инженера. Вокруг – никого. Обойдя перекошенное здание, он увидел сцену, от которой кровь почти застыла в жилах. Прикованный цепями к столбу, висел какой-то плешивый парнишка в походной куртке. Ему почему-то закатали джинсы. Лицо – кровавое месиво. Один из сектантов, здоровенный малый с татуировкой в виде спирали на лице, методично бил пленника рукояткой пистолета по ребрам.

– Что, крысеныш? Где твои корешки? – Мучитель харкнул через нос. – Или сталкеры больше не выручают своих?

Парень прохрипел:

– Вали к хренам.

Удар. Еще удар.

– Ой, какой терпеливый! – засмеялся второй сектант, тощий, с перекошенной физиономией. – Давай проверим, как долго ты выдержишь. Сломаем твою браваду.

«Ничего себе они слова знают».

Сектант достал из огня раскаленную железку, чем спровоцировал определенный флешбэк в голове сталкера. Рубин стиснул зубы. Надо помочь дерзкому пареньку. Только как? Самому бы спастись. Но в голове вертелась сцена, которая как-то развернулась на глазах Рубина в Бердске.

Нельзя оставлять в опасности того, кто беззащитен. Нельзя.

– Последний шанс! – Здоровяк присел перед пленником. – Где твои корешки? Сивый видел у одного из них предмет, который нам нужен. Зато ему он без надобности. Где твои подельнички?

Парень молчал. Верзила махнул рукой.

– Жги.

Тонкий поднес прут к лицу пленника.

Рубин, понимая, что пожалеет о своем поступке, вышел из укрытия.

– Хватит.

Все обернулись. Рубин стоял покачиваясь. Безоружный.

– О, избранный вышел погулять! – Здоровяк развел руками. – Есть что сказать?

– Есть. Хватит издеваться.

Кто-то из сектантов ехидно бросил:

– А что, он тебе друг? Или хочешь поиграть с ним в городки?

– Ты бы еще лаун-теннис предложил, дебил, – огрызнулся Рубин и сделал шаг в сторону парня.

Если ставка на неприкосновенность не сыграет, то его не самая плохая жизнь мигом оборвется.

Рубин прокашлялся и выпалил:

– Как Истребитель Зоны, приказываю…

Здоровяк рассмеялся:

– Мы все верим в Истребителя. Но не все – в то, что ты – он.

И бросился на Рубина, совершив фатальную ошибку. Сталкер увернулся от нападения и вогнал обломок металла, которым открыл клетку, верзиле в шею сзади. Сектант взревел. Вена не задета. Жив.

– Дерьмо-о-о!!! – возмущенно орал верзила.

Рубин не стал дожидаться, пока ему полегчает, рванул рукой пистолет из кобуры раненого и тут же расточительно всадил две пули в тощего мучителя.

Отметил, что дикари даже на предохранитель пушки не ставят.

Разлилась тишина. Здоровяк, истекая кровью, попятился.

– Не стреляй. Покорись нам добровольно.

– Что? Покориться вам? – Рубин вопросительно поднял пистолет. – Не в мою смену.

Парень, подняв голову, хрипло пробурчал:

– Ну и плесень же вы все.

Сталкер жестом указал притихшим сектантам на цепи. Те засуетились, освобождая пленника.

– Ходить можешь? – спросил Рубин.

– На хрен тебя и твою заботливость, – высказал свое мнение парень.

Сталкер пожал плечами:

– Чем мог, тем помог. Надеюсь, я не зря рисковал.

Он повернулся спиной к парню. Спустя пять секунд тот вскрикнул и обмяк – его тут же грохнули. На Рубина сзади навалились двое. Мельком он увидел, как тело бывшего пленника дергается в последних судорогах.

– Видал, избранный? – прошипел у его уха чей-то голос. – Вот что бывает с теми, кто лезет не в свое дело.

Рубин извернулся и плюнул обладателю голоса в лицо. Ответом стал удар в живот. Воздух со стоном вырвался из легких. Колени подкосились, но руки, скрученные за спиной, не давали рухнуть.

– Ты думал, что-то изменишь? – Другой сектант, с перекошенным шрамом вместо носа, схватил Рубина за волосы, заставляя смотреть на мертвого парня. – Он сдох из-за тебя. Мы бы его, может, отпустили.

Кто-то сзади набросил сталкеру петлю на шею – опасную, из проволоки. Рубин почувствовал, как холодный металл впивается в кожу.

– Давай повторим урок. – Проволоку дернули, заставляя захрипеть. – Истребитель не защищает мразей. Истребитель очищает.

Удар в спину свалил его на колени. Проволоку ослабили, но не сняли – намек понятен.

– В клетку, – произнес кто-то.

Рубина потащили обратно, волоком, как мешок с кабачками. По пути сектанты не упускали возможности врезать сапогом по ребрам, почкам. Пленник стискивал зубы, однако не издал ни звука.

Умеют они заботиться.

Клетка встретила знакомым скрипом прутьев. Проволоку сняли, а вместо нее набросили ошейник с цепью – короткой, прикованной к противоположной от двери стороне клетки.

– Подумай. – Мужчина со шрамом потоптался на месте. – В следующий раз будет хуже.

Дверь захлопнулась. Рубин снова остался один. Ему начинало надоедать дежавю.

Шепот начался почти сразу:

– Сдайся… Прими… Ты же видишь, что они правы…

Он резко тряхнул головой. Галлюцинации? Или Зона пыталась до него достучаться?

– Гребаные сектанты, – прохрипел Рубин, ощупывая ошейник.

Цепь была прочной, но крепление… Здесь есть над чем покорпеть. Он им покажет, как себя ведут истребители Зоны.

* * *

Голод скручивал желудок в тугой узел. Рубин потерял счет часам в долбаной клетке. Сектанты несколько раз приносили еду, но сталкер отказывался.

Пока не увидел Артура. В руках тот держал миску.

– Кушай, избранный, – усмехнулся он, просовывая посудину сквозь окошко для кормления. – Особенный ужин.

Рубин не двинулся с места. В миске лежали те самые огурцы – бледные, с фиолетовыми прожилками. Один из них медленно извивался, выпуская капли липкого сока.

– Неблагодарный, – сектант покачал головой. – Это же дар Зоны. Они откроют тебе глаза.

– На что? На ваше безумие?

– На истину.

Артур снова протянул миску Рубину. Огурцы шевелились. Один даже попытался «уползти» и успешно грохнулся на пол, но сектант без всяких церемоний раздавил его сапогом.

– Последний шанс. Добровольно или…

Артур достал пистолет. Рубин посмотрел на миску, потом на дуло. Выбора не было.

– Ладно.

Он схватил первый попавшийся огурец и сунул в рот. Вкус был неправильным – сладковато-горьким, металлическим. Огуречная плоть хрустела на зубах, выделяя что-то теплое. Потом началось. Стены поплыли. Клетка расширилась до размеров целого мира, затем сжалась в точку. Где-то вдалеке что-то кричал Артур, но его голос звучал словно через вату.

– Чувствуешь? – чьи-то слова эхом отражались в черепе Рубина. – Мы говорим с тобой.

Сталкер попытался встать на локти, но пол ушел из-под ног. Он завалился набок, чувствуя, как огурцы в миске смотрят на него. Их прожилки пульсировали в такт сердцебиению.

– Ты часть Зоны. Теперь ты никуда не денешься, – голос огурцов растворялся в ушах. – Проснись.

Что-то перченое жгло десны. Рубин заморгал, но ничего не изменилось – даже контуры клетки не проступили. И тогда на него накатило. Голод. Острая, животная волна, скрутившая желудок в дырявый узел. Слюна во рту стала густой, противной, а горло сжалось спазмом.

Стыд. Воспоминание. Его пальцы, сжимающие скользкую плоть огурца. Глухой хруст. Сладковатый гнилостный вкус, липнущий к небу.

Тошнота. Диафрагма дернулась. Рубин скрючился, давясь пустотой – желудок уже вывернуло, но тело продолжало биться в судорогах.

Он больше не пытался встать.

Пол был ледяной, липкий. Рубин перевернулся на спину, но позвоночник упирался во что-то твердое. Попытался согнуть ноги – суставы скрипели, как несмазанные петли.

Руки. Они немели, наливаясь свинцом. Рубин потряс запястьями – цепь на ошейнике звякнула.

Грудная клетка вздрогнула. Кашель вырвался сам – лающий, надрывный. Каждый спазм отдавался болью в ребрах и ранах.

Рубин пытался не бояться, но у него не получалось.

Он закрыл глаза (хотя стало только хуже) и засмеялся. Хрипло. Безумно. Искренне.

– Ну, давай же, – прошептал он Артуру.