Холодный ветер пробирал до костей. Стоял густой, пропитавшийся запахом металла туман. Ганди, как обычно, прибыл первым. Рядом с ним стоял грустного вида человек – худощавый, с перекинутым через плечо дробовиком.

– Шор, – коротко представил его Ганди отряду. – Лучший стрелок в радиусе шестидесяти километров. Накормит дробью даже самых агрессивных засранцев. К тому же разбирается в минах.

Рубин кивнул, оценивающе окинув взглядом стрелка. Шор ответил ему тем же, но без интереса – будто Рубин был всего лишь очередной деталью в набившем оскомину пейзаже.

– Куда идем? – спросил Рубин, поправляя разгрузку.

– Есть неплохая затея, – ответил Ганди, разворачивая карту. – По слухам, в одной теплице остались кое-какие образцы. Если повезет, сможем выручить солидные бабки. Хватит на жрачку, амуницию, патроны. По крайней мере, недели на две.

– В теплице? – Рубину показалось, что он ослышался.

– Да хоть в оранжерее! – усмехнулся Шор, впервые подав голос. – Если платят – негоже привередничать.

Болтун, стоявший рядом, не принимал участия в обсуждении, только кряхтел и чесался.

Вскоре разношерстный отряд двинулся в путь. Вокруг царила тишина, лишь изредка прерываемая криками скрытых в тумане тварей. Рубин шел рядом с Ганди, стараясь не отставать.

– Ты уверен, что Шор правильный бродяга? – тихо спросил он.

– Уверен, – ответил Ганди, не замедляя шага. – Он знает свое дело.

– Почему он тогда подписался на работу с нами, если такой крутыш? – не унимался Рубин.

– Потому что все бывают на мели. Ты сам без году неделя как присоединился и нас знаешь не лучше, чем Шора. Или ты о нем что-то слышал? Или вы знакомы, но не показываете этого? – Ганди говорил, не считая нужным понижать голос.

– Нет. Но у меня чувство такое, знаешь, будто с ним что-то не так, – пытался объяснить свои подозрения Рубин.

– Ах, чувство! Чувства свои оставь при себе. Ты наемник или кисельная барышня? – огрызнулся Ганди.

– Кисейная, – машинально поправил Рубин.

– Тогда с тобой все ясно, – закончил диалог Ганди.

Он привел их к полуразрушенному зданию, подходы к которому заросли сорняками. Вход был завален обломками бетона, но Шор быстро нашел лаз – довольно широкую трещину в стене.

– Тихо, – предупредил он, пропуская остальных вперед. – Первое правило Зоны – здесь наверняка не только мы.

Внутри пахло химикатами и гнилью. Стены были исписаны предупреждающими знаками, но время стерло большинство из них. Ганди включил фонарь, и луч света выхватил из темноты длинный коридор, уходящий вглубь здания.

– Разделимся, – приказал он. – Рубин со мной, Болтун – с Шором.

Они двинулись вперед, проверяя каждую дверь. В одной из комнат Рубин заметил странные следы на полу – будто что-то тяжелое волокли по бетону.

– Ганди, – шепотом позвал он. – Посмотри.

Тот наклонился, провел пальцем по пыли.

– Хреновенько. Будь настороже.

Внезапно из темноты раздался скрежет металла, и дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. На пороге стояла фигура в рваном защитном костюме, ее лицо скрывал противогаз с треснутым стеклом.

– Кто вы? – нараспев спросил незнакомец, подняв дрожащие руки.

Ганди мгновенно навел на него автомат.

– Не двигайся.

– Вы… пришли… за ними? – Голос незнакомца звучал прерывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом.

– За кем? – спросил Рубин.

– За… образцами.

Рубин почувствовал неясную тревогу, хотя не мог понять ее причины. Во рту пересохло. Ему вдруг нестерпимо захотелось к огню, петь песни. Жарить неизвестного качества шашлык.

Ганди вдруг заорал и начал стрелять, но почему-то не в сторону мужчины в противогазе.

– Назад! – неожиданно высоко взвизгнул главарь наемников, отступая.

Рубин ощутил, как что-то холодное и скользкое обхватило руку. Он не успел даже выругаться, как его стошнило. В ушах звенело, однако сквозь шум он услышал голос Шора:

– Бразилия! Я уверен, Бразилия, запишите по буквам!

Рубин закрыл глаза. Казалось, крик Шора сотряс стены и фразы стекают с них, точно желе.

Когда он проморгался, Ганди, мыча, лежал на полу, а незнакомец исчез.

– Что случилось? – пробормотал Рубин.

– Похоже, нам повстречался коренной житель, – откликнулся Шор. – Постарайтесь ни о чем сейчас не думать. Мы ведь не из тех, кто рискнет остаться в пси-аномалии надолго, правда? Пойдемте. Нам нужно найти образцы и убраться отсюда.

Ганди кивнул, отряхиваясь; в его глазах читалось напряжение.

– Рубин, ты в порядке? – спросил он.

– Жив, – ухмыльнулся сталкер. – И теперь я понимаю, почему ты взял Шора.

Ганди коротко рассмеялся:

– Зато я не понимаю.

Они поплелись дальше. Не сговариваясь, не стали обсуждать странное поведение членов группы.

Рубин чувствовал, что Ганди знает больше, чем говорит. Но вопросы могли подождать. Сейчас важнее было заработать.

Шор шел впереди, он был ощутимо напряжен.

– Здесь что-то не так, – пожаловался он, в очередной раз удивив Рубина сменой поведения.

Рубин тоже отметил неестественную для Зоны тишину.

Ганди остановился у двери с полустертой надписью «КБ-12». Замок был взломан достаточно давно – по крайней мере, так показалось при поверхностном осмотре.

– Здесь. Осторожно.

– Ты ведь даже не сказал, что за образцы мы ищем, – запоздало осенило Шора, но Ганди в ответ только приложил палец к губам.

Помещение напоминало лабораторию, хотя ею не являлось: разгромленные шкафы, разбитые колбы, а посередине – большая теплица, завешенная агротканью. Шор подошел первым, прицелился не пойми куда, скорее для вида, пока Ганди осторожно приоткрыл навесной материал. Внутри в ряд протянулись грядки с большущими коричнево-серыми овощами.

– Ради них я встал с кровати так рано? – фыркнул Рубин.

Ганди потянулся к одному из плодов. Слишком легкомысленно для лидера отряда.

– Не трогай! – резко сказал Шор, но было поздно.

Как только пальцы Ганди коснулись растения, «овощ» вздрогнул – и лопнул. Раздался глухой хлопок, и десятки острых семян выстрелили, словно шрапнель. Рубин среагировал мгновенно: рванул Ганди за плечо и заслонил собой, встав на опасную траекторию выброса семян. Острые «осколки» впились в спину, один даже пробил рукав, оставив кровавую царапину. Впрочем, некоторые все-таки воткнулись в и без того покрытое шрамами лицо Ганди.

Рубин выругался, оттаскивая Ганди к стене. Тот медленно убрал руки от лица. На щеке и лбу краснели мелкие порезы, но ничего серьезного на вид с ним не произошло – как минимум глаза повреждены не были.

– Не смей подыхать. Ты мне еще не заплатил, – облегченно сказал Рубин.

– Пока! – Ганди хрипло рассмеялся. – Но теперь ты работаешь по удвоенной ставке, мистер Хабар-в-телевизоре.

Шор отступил к двери, его взгляд встревоженно метался по сторонам.

– Это ловушка. Всё здесь – ловушка. Нам нужно уходить.

– А образцы? – Рубин кивнул на теплицу.

– На хрен эти образцы! – Шор дернул головой, его голос дрожал. – Ты не чувствуешь? Здесь что-то не так. Мне еще раз повторить?

Рубин не привык поддаваться панике. Опытный наемник не позволит себе истерику даже в сложной ситуации. Цена за нее – зачастую жизнь.

Несмотря на то что они разговаривали, на него все еще давила подозрительная тишина. Похоже, пси-аномалия не закончила свое действие.

Тишина.

Слишком глубокая.

Даже их дыхание казалось громким.

А потом – шепот. Словно десятки голосов нараспев повторяли одно и то же, но слов разобрать было нельзя. Шор зажмурился.

– Я схожу с ума.

Ганди резко встряхнул головой, будто отгоняя наваждение:

– Возьми, что можешь, и бежим.

Но Шор уже пятился к выходу:

– Я не… Я не могу.

Рубин схватил его за плечо:

– Соберись, слюнтяй!

– Вы не понимаете! Они знают меня лучше, чем я себя! – Стрелок дернулся, его пальцы сжали оружие так, что костяшки побелели. – Я слышу, как Зона шепчет…

Ганди ударил его по лицу.

– Заткнись и слушай меня. Мы выходим. Вместе.

Шор замер, его дыхание заметно выравнивалось.

– Ладно… Ладно… – Он нервно поглаживал дробовик.

Они бросились к выходу, но коридор, который вел наружу, изменился. Стены покрылись странными узорами, напоминающими жилы. Впереди, в тусклом свете фонарей, стоял все тот же незнакомец в противогазе.

– Вы… потревожили их… – прошипел он. – Теперь они проснулись.

Тишину разорвал хриплый крик Болтуна – молчаливого сталкера, который до того шел в хвосте группы. Он ринулся вперед, как будто увидел в человеке с треснувшим противогазом врага. Кинжал Болтуна блеснул в тусклом свете – но тут же последовал молниеносный ответный удар. Что-то длинное, блестящее и острое пронзило Болтуна насквозь. Рубин ахнул. У незнакомца не было руки. Вместо нее торчал бур. Заостренный, как сверло, он вышел из спины Болтуна, пропитываясь кровью.

– Что за… – Шор в ужасе отпрянул, окончательно потеряв самообладание.

Ганди не шевелился. Его глаза сузились – он пытался понять, что с ними происходит. Аномалия сводила с ума. Может, у них коллективная галлюцинация? Однако кровь на полу была настоящей.

Человек в противогазе медленно выдернул бур из тела Болтуна. Тот рухнул, хрипя, судорожно хватаясь за рану.

– Вы не должны были сюда приходить, – проскрежетал голос. – Паланары близко. Они охотятся по ночам. Не привлекайте их внимание.

– Кто?! – прошипел Рубин, но мужчина отступил в тень.

– Повсюду фальшивые тени. Уходите. Пока не поздно.

И он исчез, словно растворившись в стене. Тишина снова сгустилась. Рубин почувствовал, как что-то шевелится у него в голове.

Голоса.

«Шр-р-ра-аоаоар-р-р».

Он резко обернулся к Ганди.

– Ты знал? – спросил Рубин.

– О чем? – нахмурился Ганди.

– Ты куда нас привел? – Рубин рванулся вперед, сбивая главаря с ног. Кулаки обрушились на него – раз, другой, третий.

– Рубин, очухайся! – Ганди попытался блокировать удары, но аномалия обволакивала разум Рубина:

«Онпредательонхочеттвоейсмертиубейего».

Шор долго не раздумывал. ХРЯСЬ! Приклад дробовика впечатался в затылок Рубина. Тот без сознания грохнулся на пол.

Ганди с трудом поднялся, вытирая кровь с губ.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил Шор. – Но теперь у нас двое раненых.

Он кивнул на Болтуна – тот еще дышал, хотя и слабо.

Ганди поморщился.

– Тащить их – самоубийство. Болтун умрет. Жалко, но неоспоримо.

– Ты серьезно? – Шор резко повернулся к нему. – Рубин только что не дал этим бешеным баклажанам разорвать тебе лицо! Решил бросить своих?

Ганди молчал.

– Ты прав: Болтун, наверное, не выживет. Но Рубина мы захватим, – сказал Шор твердо.

Ганди посмотрел на него, потом на Рубина, потом на умирающего Болтуна.

– Ладно. Но если из-за этого баласта мы все сдохнем – денег ты не получишь.

Шор раздраженно выпалил:

– Если бы не я, Рубин бы тебя забил насмерть. Так что веди себя поуважительнее.

* * *

Тусклый свет фонаря мужчины в треснувшем противогазе освещал в темноте осколки стекла и следы крови. Он медленно передвигался по помещению, сжимая и разжимая кулаки.

– Расточители… – прошипел он, наклоняясь, чтобы подобрать уцелевшие семена. – Берут то, что не могут понять.

Он аккуратно складывал их в объемную банку из-под консервов, заворачивал в тряпку и прятал в рюкзак. Семена важны. Они помнят.

Вдруг в дальнем конце коридора раздался шорох. Мужчина в противогазе резко принял боевую стойку. Со стороны его поза выглядела комично.

– Кто?

Из темноты вышел человек. Высокий, исхудавший, с кожей, сплошь покрытой татуировками. Одни и те же слова, снова и снова, выведенные кривыми буквами: «ИЛЛЮЗИЯ ИЛЛЮЗИЯ ИЛЛЮЗИЯ».

– Ты опять здесь, Писака, – сказал человек в противогазе, однако напряжение в его позе немного спало.

Тот, кого он назвал Писакой, молча подошел ближе. Его помутневшие глаза осматривали разгром вокруг.

– Они пришли. Очередные искатели наживы.

– Да. И ушли.

– Сколько их было?

– Трое. Четверо, если считать того, который теперь мертв. Прикинь, их так накрыло, что я отнял у него кинжал и им же заколол! Кто вообще проносит в Зону кинжал? Зачем он здесь?

Писака провел пальцами по своим татуировкам, будто проверяя, все ли они на месте.

– Один из них – Истребитель.

Человек в противогазе закашлялся.

– Ты уверен? – спросил он.

– Зона нашептывает. Ты не слышишь? – вздернул брови Писака.

– Зона часто лжет, ты же знаешь, – скривился мужчина, но за противогазом было не видно его гримасы.

– Не о таких важных вещах, – настаивал Писака.

Тишина. Лишь где-то капала вода.

– Кто из них, по-твоему? – спросил наконец человек в противогазе.

Писака закрыл глаза, как будто прислушивался.

– Не тот, на кого ты думаешь.

– Ганди?

– Нет. Он слишком… привязан. К своим привычкам. Он совсем не человек чести.

– Шор? Какие у них нелепые кликухи, да? – коротко рассмеялся мужчина.

– Он трус. Такие умирают первыми. Удивительно, что Зона его еще не поглотила, – сокрушенно качнул головой Писака.

– Не пытайся меня проверять, мы оба знаем, что Зона беззубая. Значит… Как его? Рубин?

Писака кивнул:

– Он пока ничего не знает. Но наверняка начал чувствовать.

Человек в противогазе задумался.

– Если он Истребитель Зоны… значит, конец близок.

– Или начало, – возразил Писака.

– Ты веришь, что обычный сталкер по прозвищу Рубин развеет иллюзию? Что все очнутся в своих квартирах, как будто ничего и не было?

Писака улыбнулся:

– У вас все такие философы?

Человек в противогазе повертел банку с семенами в руках, потом резко захлопнул крышку.

– Ты же знаешь, я больше не с ними.

– Рубин нам нужен.

– Тогда необходимо убедиться, что он выживет.

– Да. Но не помогать.

– Почему?

– Потому что Истребитель должен пройти своей тропой сам.

Мужчина фыркнул:

– Ну что ж… Тогда ждем.

Писака кивнул и растворился в темноте. Человек в противогазе остался один. Посмотрел на банку с семенами, пробормотал тихонько:

– Ничего. Вырастим еще.

В углу разрушенного помещения среди осколков стекла лежало несколько уцелевших овощей. Из той партии, что не взорвалась, когда Ганди потянулся к ним. Они были другими – крупные, бугристые, покрытые тонкими прожилками, напоминающими кровеносные сосуды.

Теперь они шевелились.

Сначала – едва заметно. Легкая дрожь, будто от слабого ветра. Потом – отчетливая пульсация, словно внутри у них бились крошечные сердца.

Один из огурцов с едва слышимым треском раскололся вдоль. Не взрывом, как его сородичи, а медленно, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Но здесь не было солнца. Только Зона.

Из трещины выползли щупальца. Тонкие, полупрозрачные, покрытые липкой слизью, они извивались в воздухе, изучая пространство вокруг. На их кончиках мерцали крошечные капельки – не влаги, нет. Чего-то явно более густого. Они падали на пол и тут же впитывались в бетон, оставляя после себя липкие пятна.

Второй огурец лопнул с хлюпающим звуком. Из него вырвалось нечто, напоминающее росток – но слишком быстрый, слишком жадный. Он устремился к потолку, обвивая сталь, впиваясь в нее, как паразит.

Третий без изысков… расцвел. Его поверхность разошлась лепестками, обнажив внутренности – не семена, не мякоть, а нечто, напоминающее зубы. Крошечные, острые, они шевелились, сжимались и разжимались, будто пережевывая пищу.

Теплица задышала.

Если бы человек в противогазе или Писака присутствовали, им бы показалось, что они слышат тихий смех. Детский.

Или что-то похожее.