Хватаясь за бок и хромая, спускаюсь с веранды, а затем трусцой пересекаю двор, чтобы выйти на главную дорогу и помешать мертвым, насколько это возможно. Понятно, что этого недостаточно. Все кончено, но по крайней мере меня разорвут на куски не в собственном доме. И Джефф не погибнет, а кроме того, на этот раз я успела попрощаться с Гали.

Я выхожу на дорогу, и звук моих шагов тонет в гуле мертвых голосов. Может, призраки и видят меня, но, не отвлекаясь, продолжают двигаться вперед. Толпа не спеша плывет к мосту, им осталось всего полмили до цели… и они уже на большой земле. Мост всегда был последней преградой. Глубоко вдохнув, я дрожащей рукой выставляю перед собой железное копье. По лицу текут слезы.

«Давай», – шепчу я себе.

Пора. Я не успею добежать до моста, чтобы задержать их там.

Туман расползается во все стороны, роящиеся в нем тени удлиняются. Их гораздо больше, чем я думала. С каждым моим шагом темные силуэты становятся выше и ближе, все громче звенят их пронзительные вопли. Я расправляю плечи. До дороги добрались только самые сильные, и мне их не одолеть.

Всё. Мне больше не заглянуть в мамино лицо, не поддержать Джеффа, когда он будет выздоравливать. Мы с Майлзом не изменим к лучшему жизнь на острове, не узнаем, на что способны первый и последний. Остров позвал к себе Майлза, но я уже не приму участие в том, что он будет делать.

«Пусть я ничего не почувствую, Господи, пусть все кончится поскорее», – молю я, зажмурившись.

Туманная завеса внезапно раздвигается, и я делаю глубокий вдох.

Но вместо кошмара вижу… Майлза. Он мчится, выкрикивая мое имя. Это похоже на сон – может быть, я уже умерла? Но тут Майлз подлетает ко мне, размахивая своей новой железной плеткой с таким видом, как будто он был рожден для того, чтобы управляться с ней. Железная полоса изгибается подобно гимнастической ленте и одним махом уничтожает наступающего мертвого. Еще один призрак приближается к Майлзу сзади, но мой друг стремительно оборачивается и сносит тому голову. От призрака остается лишь легкая дымка, и Майлз наконец смотрит на меня, замершую с копьем наперевес.

– Ты пришел, – шепчу я, не веря собственным глазам. – Но ведь каждый дом сам за себя!

Делаю шаг к Майлзу. У него за спиной вырастает мертвый, и я пробиваю копьем туманную голову – возможно, мне еще удастся поведать об этом подвиге нашим детям.

Майлз хватает меня за руку, притягивает к себе и целует долгим поцелуем, не замечая вьющегося вокруг тумана. И я позволяю себе забыть про все и получить наслаждение от крошечного мига тепла.

Наконец Майлз отодвигается, не отрывая от меня жадного взгляда.

– Ну да, но, по-моему, это дурацкое правило, вот я и пришел. Мы оба знаем, что здешние правила пора менять. – Я тянусь к нему, и он целует мою ладонь, покрытую кровью, солью, пылью и бог знает чем еще. – Мне было невыносимо думать, что ты сражаешься здесь, а я – там. Я не хочу остаться без тебя, Мейбл. Точно не в этой жизни, и в следующей нежелательно.

Его лицо тоже в крови и грязи, во взгляде – глубина, которой раньше не было. Он многое повидал и постиг за эти несколько часов. Мертвые продолжают напирать, и Майлз без остановки крутится вокруг меня, размахивая извивающейся железной плеткой. Он вскрикивает, и подпрыгивает, и прямо-таки искрится энергией, которой я раньше в нем не замечала. Очевидно, что его место здесь. Рядом со мной.

Но я не успеваю оценить красоту момента, потому что всё новые и новые люди разрывают завесу тумана. Сначала на тянущихся к мосту мертвых налетает Алистер со своими взрослыми сыновьями. Лиам и Лукас Кэботы вооружены железными штуковинами, которых я раньше не видела, – странными клюшками и палицами с железными шипами, от которых при каждом взмахе летит соль.

Алистер с легкостью уничтожает одним ударом трех мертвых, но я замечаю, что с тех пор, как мы виделись в последний раз, он полностью поседел. Лиам и Лукас врезаются в толпу мертвых, громко перекликаясь. Они полны сил и энергии и, кажется, получают от происходящего… удовольствие?

Я растерянно хлопаю глазами, все еще не веря себе. Люди. Они пришли мне на помощь. Внезапно в вое ветра слышится мое имя, и появляются Нора со своим отцом Джеймсом и четырьмя старшими братьями и сестрами. Все держат наготове ружья, заряженные солью, – это неминуемая смерть для призраков. Их одежда залита кровью, но никто не ранен. Вот только… я не вижу с ними их маму, и у меня падает сердце. Господи, нет.

За Гиллисами следует клан Никерсонов. Энджи размахивает узкой железной пикой, точно шпагой. Свирепый, мокрый от пота Эдмунд прикрывает мать со спины и со зверским выражением добивает призраков, до которых она не дотянулась. Слоун изящно движется в унисон со своей плеткой, разрубая мертвых еще до того, как они успевают приблизиться к нему.

Вдруг оказывается, что нас так много на Уэймуте, и все готовы к последнему бою. Мы всегда были вместе в мирной жизни, но этой ночью впервые объединились для борьбы. В попытке уничтожить нас Великий Шторм разрушил все правила, но мы в ответ собрали воедино разрозненные силы. Каждая семья прислала своих представителей для защиты моста. Я вижу даже Корделию Поуп, которая хладнокровно гоняет мертвых верхом на очаровательном мотоцикле. Ее волосы перехвачены синей банданой, а лицо покрыто боевым раскрасом из кровавых полос. В тумане мелькают плетки Бодмаллов и железные цепи Де Рошей.

– Убирайтесь обратно в ад, вы, мерзопакостные скумбрии! Назад, в море!

Надо же, явились даже затворники Пеллетье. Генри, которому за семьдесят, с проклятиями швыряет соль в мертвых голыми руками. У меня встает ком в горле. Все они пришли поддержать последний дом от моря.

Погода сходит с ума, на каждом шагу громоздя перед нами препятствия. Майлз выкрикивает через ветер мое имя. Я в последний раз оглядываюсь на пустую веранду – Гали там нет, но так и должно быть, – и замираю. От моего дома, моего пристанища исходит смертельное сияние.

– Какой у нас план, Беври? – подбегая, спрашивает Майлз.

Я смотрю поверх мертвых.

– Нужно добраться до моста. Мы не должны позволить им перейти на большую землю. Пошли.

Я хватаю его за руку и тащу через дорогу. Мы почти на месте, но тут последние уцелевшие фонари гаснут, и остров погружается в невообразимую тьму. Такое впечатление, что луна со звездами тоже потухли. Темнота давит. Света нет, генераторы не работают; маяк отключился. Лишь догорает вдалеке дом Маклаудов. Мой ужас переходит на новый уровень; я чувствую, что вокруг мертвые, но не вижу их. Нам не то что до моста не добраться – мы и нескольких шагов не пройдем в такой темноте.

Но попробовать все равно надо. Я закрываю глаза. Ощутив рядом Майлза, продолжаю мысленно тянуться через темноту, пока не улавливаю шум реки.

– Идем, – говорю я и беру его за руку.

Вокруг наших ног закручиваются и пенятся мелкие струи морской воды. Мы спускаемся с холма, направляясь на шум бегущей по камням реки. Идем через луг, путаясь в высокой траве и стараясь обходить мертвых по запаху, который до невозможности силен. Они обступают нас со всех сторон, но мы их не видим. Потом я слышу, как Майлз нервно втягивает в себя воздух, и вдруг замечаю их – нас окружают светящиеся круги глазниц. Их безумно много, и они очень близко.

Одной рукой Майлз разворачивает железную плетку, которую я подняла со дна моря, и отодвигает меня себе за спину. Другой рукой он сжимает мою ладонь и, задыхаясь, с горечью произносит:

– Рад был познакомиться с тобой, Беври. И, на случай, если потом уже не получится сказать: кажется, я в тебя влюбился.

Но я не успеваю ответить, потому что в этот момент совершается самое настоящее уэймутское чудо. Внезапно вспыхивает свет. Яркий и пронзительный, он загорается где-то среди древесных крон и направлен прямо на мост. Это огромный прожектор, расположенный в Осином лесу. Теперь мы видим все: толпы мертвых вокруг, наших друзей и близких, которые отчаянно бьются с призраками, чтобы не подпустить их к реке. Сияющий луч легко разрезает туман, и мертвые, кажется, шарахаются от него. Я вдруг догадываюсь, откуда идет этот свет, – с верхушки самого высокого дерева, где Уилл Линвуд привязал свой прибор перед тем, как погиб. Механизм сработал, когда остров утонул во мраке.

Последний подарок Линвуда. Луч света, направленный на мост, как будто старик знал, что нам с Майлзом придется туда пробиваться. У меня выступают слезы.

– Бежим дальше! – кричу я.

Его руки начинают с бешеной скоростью вращать плетку, расчищая дорогу перед нами. Одновременно Майлз сыплет американскими ругательствами, и за это я люблю его еще больше. Чувствую себя совершенно невменяемой, в состоянии эйфории – и на грани нервного срыва. Это кончается действие адреналина. Но и мы уже почти на мосту. Впереди темнеет Лета. Летим к ней, и Майлз впереди уничтожает мертвых на нашем пути. Но, подбежав к мосту, мы понимаем, что опоздали, – призраки уже идут по нему. Они текут через реку бессмысленным потоком. Яркий луч освещает эту жуть – полупрозрачные тела, длинные пальцы, несчастные лица.

Мне вдруг становится их жалко, но не настолько, чтобы позволить им всех поубивать. Мы уже у входа на мост. Майлз продолжает отбиваться плеткой, не подпуская к нам призраков, а за нашими спинами с ними сражаются мои островитяне. Я встречаюсь глазами с Майлзом и пытаюсь взглядом сказать ему все, что я чувствую.

– Майлз…

– Беги! – орет он.

И я кидаюсь бежать, оставив его в окружении вихрящегося тумана и светящихся глазниц.

Мертвые не обращают на меня никакого внимания, и я свободно сбегаю на узкую дорожку, проходящую под мостом. Они уже доползли до середины, и я слышу испуганные крики людей. Это самый плохой вариант развития событий.

Их паника накрывает меня волной.

Перед тем как нырнуть под опоры, я бросаю взгляд на мир вокруг. На западе – череда деревьев, которая тянется прямо до Глейс-Бей. За той дорогой живут и прячутся от дождя обычные люди. Пары обнимаются в постели; родители читают детям книжки и даже не догадываются, что к их порогу медленно подбирается смерть.

Вряд ли они скажут спасибо нам, тайным защитникам их мира.

Я захожу под мост, цепляясь за металлические скобы, вбитые над головой, поскольку сильный ветер так и норовит сбить меня с ног. Внизу хищно плещет река; она сильно поднялась и вот-вот выйдет из берегов. Там, где над моей головой ползут мертвые, сквозь металлические стыки моста сочится туман. Я не слышу шагов, только шелест по асфальтовому покрытию и жуткие стоны.

Зато у меня за спиной вдруг слышится громкое шлепанье ног по воде. Но кто бы это ни был, слишком поздно. Я не могу их ждать и отчаянно кричу:

– Уходите! Пожалуйста!

Впереди надо мной к внутренней стороне моста прикреплен маленький красный пластиковый квадрат, на котором начертан символ дома Беври. У меня вырывается вымученный смешок.

Мой дом. Представляю, что от него осталось.

Тяжело дыша, открываю крышку пластиковой коробочки и защитное стекло под ней. Оттуда выпархивает крошечный сложенный листок, и я едва успеваю поймать его, прежде чем он упадет в реку. Бумага плотная, приятная на ощупь. Я разворачиваю листок и вижу папин почерк.

Не бойтесь, сносите все к черту. Люблю вас обеих.

Я сглатываю нахлынувшие слезы. Папа думал, что мы будем стоять здесь вместе – я и Гали.

Ниже нарисованы четыре сердечка – по количеству членов нашей семьи. Я прижимаю записку к груди. Сегодня все мои близкие были со мной, хотя никого из них не осталось на острове. В самую трудную минуту ко мне пришла Гали. Мама поучаствовала, признав, что ей нужна помощь. А в самом конце появился папа.

Он знал, что когда-нибудь кто-нибудь из нас обязательно окажется здесь, поскольку мы – последние из обитателей Уэймута, стоящих между жизнью и смертью. Папа верил, что у нас хватит мужества. Не бойтесь, сносите все к черту. Почему-то я уверена, что речь не только о мосте.

Сую листок в карман. Туман уже струится вниз с краев моста – мертвые прошли его почти до конца. Посреди красного квадратика находится маленькое серебряное колесико. Оно хорошо видно благодаря лучу Линвуда. Я поворачиваю колесико до щелчка и вижу, как цепочка из взрывчатых веществ загорается бледно-фиолетовым светом – механизм активирован. В другой ситуации это было бы сделано отдаленно, из дома, но сейчас нужный рычаг под лестницей, скорее всего, затоплен.

Это не простая взрывчатка; это бомбы, начиненные железом, бумагой, солью и… огнем. Наша последняя ловушка и наша последняя надежда. Мне не хватит времени, чтобы вернуться на берег, я слишком измучена и изранена. Но почему-то я спокойна. Вся моя жизнь – тренировки, ворота, стихи, разговоры – была подготовкой к этому моменту. Это мое предназначение, и я выполню его с радостью.

Я закрываю глаза и представляю свою семью. Представляю Майлза. А потом еще раз поворачиваю колесико.

Раздается пронзительный, оглушительный вой, и в тот момент, когда взрывается первая бомба, кто-то хватает меня за запястье – Майлз? – и мир взлетает на воздух.

Все вокруг ярко вспыхивает – небо, земля, мост над головой. Бомбы срабатывают одна за другой, но кто-то тащит меня назад, как можно дальше от металла, раскалившегося до состояния жидкой лавы. Меня окружает огонь и грохот, и земля трясется под ногами. Река взлетает к небу брызгами и горячим паром. Меня оглушает вой тысяч мертвых, железный мост надо мной крякает и шатается, а река вздымается стеной, захлестывает и поглощает всех призраков на мосту.

Забыв обо всем, я смотрю, как вокруг нас с грохотом рушится мост – наша последняя ловушка. Земля вздрагивает, когда он валится искореженной дымящейся грудой. Во все стороны брызгами разлетаются куски железа, распарывая кожу, но мой спаситель вовремя кидает меня на сырую землю. Вокруг, словно снег, сыплются бумага и соль, все пылает. Что-то твердое и горячее падает возле моей головы, и перед глазами вспыхивают сотни звезд. По лицу струится горячая жидкость; это, наверное, кровь. И тут я понимаю, что все кончено. Пусть моста больше нет, но на острове еще полно мертвых. Они не пройдут на большую землю, но преспокойно поубивают нас. Одиннадцать домов – это слишком мало. Нам не выстоять. Мысли в голове бешено крутятся, и я не совсем понимаю, что происходит на самом деле. Надо мной визжат и тают в воздухе мертвые, и туман понемногу редеет.

Все плывет у меня перед глазами, и в ушах звенит. Ночное небо вращается, как карусель, но тучи расходятся, и я нахожу взглядом папины любимые созвездия – Андромеды и Пегаса.

Я думаю про Майлза – мы с ним тоже навеки соединимся во мраке вечной ночи. Я поворачиваю голову, чтобы сказать ему об этом, и, к своему изумлению, вижу, что меня обнимает не Майлз, а его дядя. Так это Алистер Кэбот, рискуя собственной жизнью, вынес меня из-под моста? Что, правда? Я касаюсь его лица, и на щеках Алистера остаются кровавые отпечатки моих пальцев.

– Я жалею, что не пришел тогда, много лет назад.

У меня закрываются глаза.

– Но вы пришли сегодня.

Через несколько минут Алистер осторожно кладет меня на дорогу, и вокруг звенят новые голоса. Кажется, я теряю сознание; пытаюсь сказать, чтобы они бежали, что мертвые все еще на острове. Звезды над головой начинают разрастаться. Надо мной склоняется Майлз – его лицо почти неузнаваемо под слоем грязи.

– Мейбл, не уходи, пожалуйста.

Неожиданно рядом с Майлзом появляется лицо Норы. Они оба умоляют меня подождать и не покидать их. Я улыбаюсь им, и вдруг вой призраков сменяется совсем другими звуками. Я с трудом поворачиваю голову, пытаясь понять, что это такое. Крики… радости? Они звенят над деревьями. Я умерла, думаю я, но тут кто-то ободряюще говорит: «Я здесь». Я здесь. Слишком поздно. Я уже лечу над деревьями в сторону Нежного моря, где нет никаких мертвых – только плеск волн и заслуженный покой.

И Гали. Гали навсегда.

– Мейбл. Посмотри на меня.

Чья-то ладонь хлопает меня по щеке, и я открываю глаза.

Последнее, что я вижу, перед тем как потерять сознание, – это лучи солнца, освещающие лицо Джеффа.

Они прекрасны.