После того как я вручила бабушке красный каштановый янгэн, визиты умерших заметно сократились. Саволь предположил, что с упокоением бабушки особая сила «Хвавольдана» ослабла и теперь мертвые ищут другие места, где им помогут переродиться. Значит, где-то в этом мире существуют другие загадочные лавки, помогающие душам умерших обрести покой.

Когда мертвые стали приходить реже и приношений для храма Хонсокса поубавилось, «Хвавольдану» пришлось вступить в настоящую битву за выживание. Я не хотела потерять столь важное для меня место и решила открывать лавку прямо с утра – теперь веду самую настоящую предпринимательскую жизнь! К нам заглядывают куда чаще – пусть и в основном живые, а не призраки.

– Набор из пяти красных каштановых янгэнов еще есть?

– Простите, днем все разобрали.

– Да уж, слухи не врут – спрос огромный. Я уже третий раз прихожу.

– Хотите сделать предзаказ? Янгэны готовы каждый день к одиннадцати утра.

Фирменный десерт «Хвавольдана» – красный каштановый янгэн – разлетелся по «Инстаграму»[28] и быстро «завирусился» среди молодежи. Мне все еще непривычно видеть такую толпу в лавке: вместо безмолвия теперь она наполнена шумной, пульсирующей энергией молодости, что совсем неплохо. Если бабушка смотрит на нас сейчас с небес, ей наверняка это нравится.

– Саволь, до завтра принесите мне еще сто граммов каменного порошка.

– Опять? Может, сразу скажете выдрать весь утес с корнями?

– Зарплату получать не хотите?

– Сам напросился помогать, а теперь горбачусь за гроши. Поднимите мне зарплату! Я тоже хочу такие крутые наушники, как у наших посетителей.

– Поговорим, когда рассчитаемся с долгами!

Я сунула ему в руки оберточную бумагу и велела собрать наборы сладостей, раз уж у него есть время бурчать.

Ах да. Загадочное это, спрятанное бабушкой в потайной шкатулке, оказалось документами на землю. Среди наследства, о котором она мне не рассказала, было свидетельство на право собственности – участок за храмом Хонсокса, переданный ей когда-то в счет оплаты за вещи мертвецов. Нотариус поздравил меня и сказал, что этот актив может пригодиться при погашении кредита. К несчастью, участок недавно вошел в состав охраняемой природной зоны, так что продать его пока нельзя. В итоге долг в сто миллионов вон никуда не исчез, и мне остается только одно – трудиться в «Хвавольдане».

Но я не унываю. Мое мастерство в кондитерском деле растет день ото дня, а благодаря Саволю и поставляемым им продуктам пошел слух, что десерты «Хвавольдана» приносят удачу. «Инстаграм» быстро превратил лавку в местную достопримечательность, и мы практически каждый день вывешиваем табличку «Товар закончился». Я живу в бешеном ритме, но с удовольствием ощущаю, что приношу реальную пользу обществу. Хотя, постойте… я ведь еще и Саволю зарплату плачу. Значит, приношу двойную пользу!

– Тогда я сделаю предзаказ. Завтра у меня не получится прийти, запишите, пожалуйста, на имя моего мужа. Набор из пяти красных каштановых янгэнов и… как их там?

Женщина замялась, забыв нужное слово, и замахала руками, пытаясь описать, как выглядел десерт, который она хотела заказать. Я сосредоточилась на ее жестах.

– Как же они назывались… Коричневые, солоноватые…

– Может, соевое данго?

– Нет. Я в детстве их обожала… А сейчас вдруг забыла. Хрустящие, круглые…

Пока мы разгадывали эту загадку, дверь в лавку открылась, и на пороге появилась Ирён с пакетом в руке. Она взяла отгул, и я попросила ее о небольшом одолжении. В пакете лежала вещь, которую я оставила дома.

– Ну ты и вредина! Пропадает мой драгоценный выходной, пока я тут у тебя на побегушках!

Ирён оскалилась и сделала вид, будто сейчас меня укусит. Я улыбнулась ей в ответ. А женщина все еще мучительно пыталась вспомнить название любимого лакомства.

– Прости. Хотела повесить его для антуража, да все забывала принести.

В пакете было то самое платье с гортензиями, оставленное первой посетительницей. Теперь кондитерская начинала свою работу с самого утра, и я решила повесить это платье на стену как некий талисман, но вот уже который день забывала захватить его с собой из дома.

Пока я искала подходящее место, женщина вдруг радостно щелкнула пальцами. На ее указательном пальце виднелась маленькая родинка.

– Чонбёны! Это были чонбёны! Ой…

Сегодня. Настал тот день, когда платье наконец исполнит свою миссию.

– Простите… это платье, случайно…

Я протянула ей наряд. Женщина уставилась на узор с желтыми гортензиями. Она выглядела одновременно потрясенной и глубоко опечаленной. Саволь заметил, что происходит, и встал за ее спиной, сложив ладони в безмолвной молитве. В шумном «Хвавольдане» на миг воцарилась умиротворяющая тишина.

– Это платье… Откуда оно здесь?

– Платье не продается, но, если оно вам дорого, забирайте.

Бабушка была права. Смерть не в силах разлучить тех, кто связан узами судьбы, поэтому в последние мгновения мы всегда прощаемся с улыбкой. В конце концов, судьба – это круговорот: даже если наши пути расходятся, это не конец. Стоя в «Хвавольдане», кондитерской на границе между миром живых и миром мертвых, я с благодарностью сжала руку женщины – еще одной души, с которой меня свела судьба.

– Она хочет, чтобы вы были счастливы. Всегда.