Прошел месяц.

Я похитила Полана, как он того и хотел. Все это время он присылал мне огромное количество писем, затаив дыхание и ожидая, когда же я уже за ним приду. Вместе с ним мы приступили к работе над платьем для принцессы, и нам удалось создать наряд, который идеально подошел Кoрделии.

В этот раз я решилась на нечто более смелое. Платье в стиле ампир в золотом цвете, которое могла носить только женщина с современными взглядами на жизнь. Верхняя часть его была украшена жемчугом и цветочным кружевом, золотистыми жемчужинами мерцала и юбка из слоев полупрозрачной, струящейся ткани.

Честно говоря, когда мы закончили, я немного опасалась, что платье окажется слишком дерзким, но Кoрделия, похоже, была в полном восторге.

– Оно великолепно даже без дополнительных украшений. Как элегантно.

Она рассыпалась в похвалах, сравнив разлетающийся подол с рекой из золота. Я вложила в эту работу всю душу и потому была счастлива такой реакции принцессы. Еще больше я гордилась тем, что платье село на нее так идеально, что казалось, будто она родилась в нем.

Когда Кoрделия появилась в этом наряде на балу, придворные дамы и аристократы осыпали ее комплиментами. В отличие от печально известной Айлы, она в свете уже имела репутацию законодательницы моды.

Благодаря этому интерес сразу перекинулся и на меня: дамы просили сшить платья «в стиле того, что было на принцессе Кoрделии». Конечно, я отклоняла все заказы, ведь прежде мне нужно было разобраться с временно́й петлей, но иногда всерьез задумывалась: может, и правда открыть собственное ателье?

А еще, работая над этим платьем, я поняла: для идеально подогнанных по фигуре платьев необходима застежка-молния. Без молнии при надевании пришлось бы каждый раз распарывать и сшивать платье – ну что за мучение!

Так что выбора у меня не осталось, и я предложила Полану изобрести молнию. В этом мире о ней еще не знали, поэтому я на скорую руку нарисовала схему и объяснила словами.

– Миледи, вы гений! Нет, слово «гений» не отражает сути! Вы дитя богов! Как такое вообще может прийти в голову? Да это же революция! Мы должны немедленно это запатентовать!

Даже когда я сказала, что молнию невозможно сделать вручную и нужны либо станки, либо магия, Полан все равно восторженно носился по комнате.

– Прежде всего заключим контракт! Подождите, сначала мне необходимо уйти с должности придворного мастера!

– Успокойтесь…

Я всерьез опасалась, что он и правда однажды сбежит с императорской службы, чтобы открыть со мной дело. Поэтому усадила его обратно и предложила заняться старым заказом – платьем для одной знатной дамы.

В конце концов, прежде чем приступать к чему-то серьезному, мне нужно было остановить петлю и закончить роман. Не то чтобы я отказывалась от идеи собственного ателье. Мне всегда нравилось создавать эскизы платьев и воплощать их в жизнь.

И у меня была грандиозная мечта: чтобы мои наряды вошли в моду и все знатные дамы щеголяли в них. Но каждый раз, как только я начинала строить розовые мечты, меня возвращала на землю петля и незавершенный сюжет.

Так я провела усердный и плодотворный месяц, неуклонно создавая заказанные платья и посещая уроки этикета, готовясь унаследовать титул. Не успела я оглянуться, как гарантийный срок на свидетельство о рабстве истек. Но к удивлению, ничего не произошло. Все потому, что Шарлотта, страдающая параличом принятия решений, так и не дала Вернеру никакого ответа.

В тот день, возвращаясь в особняк, я размышляла о том, почему же была убеждена, что книга закончится так легко. Конечно, сюжет не мог обойтись без препятствий. Кто бы мог подумать, что Шарлотта испортит мне всю малину?! Теперь-то у меня есть полное право злиться на нее.

Ведь я не требовала от нее ничего невозможного. Ничего ужасного не случилось бы, если бы они с Вернером поженились под небольшим нажимом. Они ведь все равно предназначены друг другу небесами и идеально смотрятся вместе!

Теперь же из-за ее упрямства сюжет застопорился, надежды на конец романа и исчезновение петли рассеялись. Видимо, Шарлотта либо намеренно, либо бессознательно привыкла держать вокруг себя ухажеров. Или, быть может, сами небеса просто хотят, чтобы история шла точно по сюжету.

Теперь оставался лишь один способ: выжить, производя хорошее впечатление на окружающих Шарлотту людей. Пусть она продолжает играться со своим гаремом, мне все равно. Но если ее кавалеры окончательно переметнутся на ее сторону, мне придется туго.

Ведь ухажеры Шарлотты ненавидят Айлу едва ли не сильнее, чем наследный принц. В финале романа Айлу убил сам Вернер. Однако нельзя сказать, что другие поклонники Шарлотты были совершенно ни при чем. Я не создавала с ними ярких эпизодов, чтобы главный герой выглядел эффектнее, но все же каждый чем-то отличился.

Все ухажеры, до этого относившиеся друг к другу с настороженностью, в момент появления Айлы – общей угрозы, ставящей под удар жизнь Шарлотты, – сплачиваются. И в едином порыве защищать Шарлотту становятся пособниками Вернера и вносят свой вклад в изгнание Айлы.

Так что было разумно по крайней мере заручиться симпатией этих мужчин. И самый удобный путь – тайно выводить их за пределы круга Шарлотты, чтобы каждый мог идти своей дорогой.

Хотя Вернер, похоже, был уже безнадежно влюблен в Шарлотту, поэтому тут я была бессильна.

«Мужчина, отдающий свое сердце возлюбленной…»

Эта апокалиптическая исповедь, которую хотелось бы выкинуть из головы, въелась в память. Я застонала и дернула плечами.

«В любом случае ничего уже не поделаешь».

Я должна была собраться с духом, и на то были причины. Главный герой, Вернер, – само олицетворение апокалипсиса, значит, и другие мужчины будут не лучше. Именно к этому я и готовилась.

Теперь мы направлялись к последнему рубежу.

Я не могла просто бежать от конца света, мне предстояло встретить его лицом к лицу с достоинством и даже насладиться им. В романе, пожалев Шарлотту, внезапно охваченную тоской по родине, Вернер с неохотой отправил ее в имение Анджело. И сопровождать ее он поручил Ленноксу.

Почему придворный рыцарь, по приказу охранявший наследника, оставил принца и стал служить простой дочери виконта?.. Э-э, я и сама не до конца понимаю, так что спросите об этом у той, кем я была десять лет назад.

Вообще-то, прелесть мужского персонажа-рыцаря в романтическом фэнтези, безусловно, заключается в том, как даже в экстремальных обстоятельствах он остается рядом с героиней и защищает ее.

Пожалуй, описание похоже на Вернера, но все же с оговорками: Вернер – тот, кто скачет на белом коне и спасает эффектно, рыцарь же стойко и молчаливо держится рядом, что бы ни случилось.

В романе Шарлотта, пересекая Балкские горы, внезапно подвергается нападению ужасно сильных чудовищ и оказывается на краю обрыва. В конце концов у Леннокса не остается другого выбора, кроме как обнять Шарлотту и спрыгнуть вместе с ней. К счастью, внизу оказывается озеро.

При падении Леннокс получает сильные ранения, а Шарлотта находит его и уносит в пещеру, где заботится о нем.

«Так и зарождается романтика».

Я рассчитала дату и время, когда это произойдет, и потому первым местом, куда я намеревалась отправиться, были земли Казен.

Мне казалось, что я все продумала… Но моя глупость никуда не делась.

– Вы хотите сказать, что «любимица богов» Шарлотта потерпит крушение в Балкских горах, которые находятся на территории Казена?

– Да!

– Откуда вы это знаете?

Пожалуй, на это я затрудняюсь ответить.

Столкнувшись с вполне разумным вопросом Киллиана, я вспомнила, как солгала ему вскоре после нашей первой встречи. Тогда я сказала, что в день возникновения петли я будто бы получила божественное откровение и вижу то, что произойдет.

Но ведь я уже заявляла, что следующий цикл петли начнется следующей весной; откуда же мне в этом случае знать, что Шарлотта и Леннокс прыгнут со скалы и попадут в беду?

Если я скажу: «На самом деле, петля появлялась и в тот день, но богиня показала мне откровение с опозданием…» – это сработает? Я натянуто улыбнулась и встретилась взглядом с его серебристо-серыми глазами, которые всегда вызывали у меня восхищение. Меня определенно ждал провал.

– Я слышу, как ваш мозг работает на полную мощность.

– …

– Ведь вы и в тот раз, когда мы шли в аукционный дом, вели себя подозрительно. Но тогда я решил промолчать…

Я знала, что самосаботаж у меня в крови, но не думала, что все настолько плохо. Я прекрасно понимала: если это возможно, лучше не лгать с самого начала. Иначе приходится нагромождать ложь на ложь, чтобы прикрыть предыдущую.

Но в моем случае это было неизбежно: жизнь висела на волоске. У меня не было выбора. Помню, тогда Киллиан уже распознал, что я лгу, но великодушно решил закрыть на это глаза.

И вот опять.

– На самом деле, иногда я вижу будущее, которое не касается временно́й петли. В откровениях я вижу действия Шарлотты.

– Хм.

– Итак, вот моя теория: раз петля не работает, то богиня, должно быть, использовала другой метод. Новый способ связать меня с Шарлоттой и заставить меня стать жертвой, – ляпнула я, и, к моему удивлению, в моих словах была логика.

Если бы Резерв была настолько мелочной, что запускала временны́е петли, лишь чтобы сделать Шарлотту счастливой, не заботясь о нас, простых смертных, то это имело смысл.

Я сжала кулаки и глянула на Киллиана с блеском в глазах. Но он, увидев это, нахмурился и закрыл ладонью лицо.

– Эх… И что мне с вами делать?..

Печально, что я не умею складно врать. Надо было чаще практиковаться, тогда бы знала, как это делается. Но раскрывать свой секрет я все равно не собиралась, так что крепко сжала губы, нервно шевеля пальцами.

– Ладно, оставим все как есть, – наконец произнес Киллиан, до этого долго смотревший на меня, будто решая, что предпринять.

Вот вроде у него аура Короля демонов, но какой же он великодушный! Стоило узнать его поближе – оказалось, он сущий добряк.

В общем, на вид мрачный, а на деле просто душка!

– Но чем больше накапливается лжи, тем ближе предел моего терпения.

Я сглотнула, напряженно глядя на Киллиана, который внезапно понизил голос, создавая соответствующую атмосферу.

– Вам придется ответить за последствия.

– …

– Я с нетерпением жду этого момента.

Киллиан накинул на меня черный плащ с капюшоном, который держал в руках во время разговора. Даже несмотря на новый слой плотной и тяжелой ткани, все мое тело начало неконтролируемо дрожать.

Я не могла понять, как мне справиться с последствиями. Почему-то мне казалось, что боль, которая меня ожидает, будет хуже, чем смерть. Он не позволит мне умереть спокойно!

– Пожалуйста, будь со мной помягче…

– Посмотрим.

И все же Киллиан – во всех смыслах самый настоящий Король демонов.

* * *

Нас с Киллианом, этим монстром, перехватили в Балкских горах. Мы даже не достигли территории Казена.

– Вам повезло, миледи, что вы до сих пор не встретили чудовищ. Хорошо, что мы оказались рядом.

– Пытались пересечь эти опасные горы в одиночку? Какое безрассудство. Если бы мы случайно не оказались там, вас постигла бы ужасная участь.

– В будущем обязательно нанимайте наемников! По крайней мере отряд из трех человек!

Рыцари, будто искренне переживая, повторяли это вновь и вновь. Как мило с их стороны. Видя, как искренне они беспокоятся, я молча улыбнулась. Они, покраснев, отвернулись.

«Ах…»

Поначалу, когда окружающие так реагировали, я и сама не знала, куда себя деть, смущалась… но теперь уже привыкла. Ведь человек ко всему приспосабливается.

Но, рыцари, я вас понимаю. Иногда, глядя в зеркало, я краснею при виде собственного лица. Обладая такой фантастической красотой, невольно впадаешь в нарциссизм… Эта внешность может заткнуть за пояс даже именитых моделей.

Вдруг что-то темное упало на лицо, и мир померк.

Что это?..

Вздрагивая, я замахала руками, только потом поняв, что мои глаза спрятал капюшон собственного плаща.

Я подняла скрывающую лицо ткань.

– Не снимайте его, госпожа, – выдавая себя за дворецкого, сказал Киллиан с обычной безупречной вежливостью и спокойной улыбкой. Но аура от него исходила недобрая.

Я медленно натянула капюшон на голову. Ты что, злишься, что я горжусь красотой Айлы?

Видя поведение Киллиана, рыцари начали бросать на нас странные взгляды. И тут же стали перешептываться, сочиняя в голове собственный роман: «Неужели ее заставили выйти замуж, и теперь она бежит из владений вместе с возлюбленным?»

– Вы собираетесь покинуть земли? Судя по всему, вы, миледи, росли исключительно в четырех стенах… Но сейчас совсем неподходящее время для побега. Количество чудовищ стремительно растет, так что лучше бы вам держаться подальше от леса…

Они произнесли целую тираду о суровости внешнего мира, а я лишь молча смотрела. В итоге один из них почесал затылок, вздохнув:

– Как рыцарь, я не могу оставить даму в беде. Проведу вас до входа в Балкские горы.

– Но разве вы не должны вернуть меня домой?

– Да я как представлю, как трудно вам было добраться сюда… У вас наверняка есть свои причины. Отправить вас обратно в то место, откуда вы сбежали? Это жестоко.

Другой рыцарь вставил:

– Ваши родители не переживают?.. Вы не боитесь, что ваш побег разобьет им сердце?

Они, казалось, не могли понять, что в этом случае будет рыцарством: помочь мне сбежать от брака по контракту, который они сами и придумали, или же обеспечить безопасное возвращение под опеку родителей.

Киллиан считал сомнения рыцарей забавными, он молча слушал их, а затем его алые губы слегка приоткрылись. Его речь была пропитана аристократизмом:

– Спасибо за вашу заботу. Так случилось, что мы направляемся в земли Казена, и случайная встреча с членами рыцарского ордена – большая удача. По прибытии мы выразим свою благодарность непосредственно лорду земель.

По манере речи и жестам Киллиана, которые словно кричали: «Я человек столичный! Особа знатная!» – рыцари быстро сделали вывод, что его статус не ниже дворянина. В этом случае я, леди, которую он будто бы сопровождал, должна занимать еще более высокое положение.

– А-а?.. Так, значит, вы не покидали горы, а, напротив, входили сюда?..

Тут рыцари наконец поняли, что я вовсе не взбалмошная девица, сбежавшая из владений Казена, а гостья, прибывшая извне. И лица их заметно вытянулись, побледнели, будто рыцари вспомнили все прежние наставления и нравоучения, сказанные мне с видом всезнающих учителей.

– Н-ну, я ведь так, просто совет дал… не стоит благодарности…

В этот момент мужчина средних лет, который, по-видимому, был их представителем, вышел вперед, почесал щеку и нерешительно заговорил:

– Я Вишиль Назриэль, магистр рыцарей Казена. По приказу лорда мы временно прибыли сюда, чтобы истребить монстров.

Он чуть помолчал и, смутившись, добавил:

– Вы правда приехали сюда прямо из столицы?

Здесь же, в этих глухих краях, не найти ни телепорт-центра, ни удобных дорог, а мы были одни – без кареты, слуг и охраны… Вишиль выглядел озадаченным, будто столкнулся с чем-то неизвестным.

– Даже до ближайшего телепорт-центра две недели езды на лошади… Может быть, вы столкнулись с бандитами по дороге? Или, возможно, вас атаковали монстры, прежде чем вы встретили нас…

Он, похоже, понял, что его слова лишь глупые догадки, и прикусил губу на полуслове.

Наши плащи выглядели мрачными, но аккуратными; у нас не было никаких признаков травм или усталости, да и вели мы себя спокойно. Было странно предполагать, что мы столкнулись с бандитами или монстрами.

Если я не была своенравной молодой леди, сбежавшей из владений Казена, то напрашивался лишь один вывод.

– Вы маг? – спросил Вишиль с легким волнением.

Казен лежал у подножья Балкских гор, со всех сторон окруженный лесами и холмами. С одной стороны его защищала отвесная пропасть – та самая, куда сорвались Леннокс и Шарлотта. В таких условиях с внешним миром почти не было связи.

Бедный городишко, затерянный на краю, где сами жители в шутку называли себя «провинциалами». Они не могли позволить себе нанять мага даже низшего ранга.

– Я не маг.

Рыцари вздохнули с облегчением, но тут же с интересом переглянулись: «Кто же они такие, если не маги и не местные?»

Не маг и при этом обладает высоким положением и явной силой… Им, наверное, показалось, будто надо мной довлеет само Провидение. Хотя, скорее, это было покровительство одного колдуна.

Я ведь прибыла сюда в объятиях Киллиана, который шагал прямо по воздуху. Когда можешь лететь по небу, зачем нужны экипажи, слуги или охрана? В пути нам встретилась лишь стая перелетных птиц, летевших на юг.

Даже если его чары и не действовали на меня напрямую, то подхватить и нести меня в полете Киллиан мог. Вот я и добралась до Казена, удобно устроившись у него на руках, словно какая-нибудь принцесса.

Нет, если честно, мне было не так уж и удобно. Сам полет был неплох, но необходимость все время висеть в воздухе почти вызвала у меня аэрофобию, о которой я даже не подозревала.

К тому же меня укачивало, и мы вынуждены были останавливаться в разных деревнях, чтобы я могла немного отдохнуть в постоялых дворах. Перед очередным полетом мы задержались в лесу, где и столкнулись с этими рыцарями.

Изначально мы собирались отправиться прямо в замок, но теперь я подумала: почему бы не присоединиться к рыцарям и не отправиться вместе с ними во владения Казена?

Тем более что там у меня тоже были дела. Ведь именно они, рыцари Казена, впоследствии должны были найти Леннокса, израненного и едва живого, и связанную, беспомощную Шарлотту.

А потом половина этого отряда погибнет. Все ради того, чтобы подчеркнуть драматизм подвига Леннокса.

«Бедолаги…»

Быть убитыми лишь ради того, чтобы подсветить второстепенного героя… Это звучало слишком знакомо. Айла ведь тоже второстепенный персонаж, и в итоге ее судьба ничем не лучше судьбы статиста.

Я чувствовала с рыцарями родство. Такие добрые души, но они должны умереть, чтобы Леннокс мог сиять.

«Хотелось бы, чтобы все мы остались живы».

Я же автор, разве я не могу пожинать то, что сама посеяла? С этой мыслью я решила раскрыться.

– Я тоже хочу воздать должное вашим трудам. Мое имя Айла Мертензия, а это мой личный дворецкий, Себастиан.

– А, вон оно как…

Вишиль тут же отдал честь и склонил голову, но спустя миг его тело застыло, словно окаменев. Он резко поднял голову и уставился на меня с явным ужасом.

– Вы сказали, Мертензия? Юная леди Мертензия?

Ого. Неужели он меня знает? Я и не думала, что слухи обо мне докатились до этих краев. Ха-ха, вот это известность!

Рыцари таращились так, что, казалось, глаза их готовы были вывалиться из орбит. Их губы то приоткрывались, то снова смыкались. Похоже, встречу с той самой «светской ведьмой» во плоти они считали чем-то из области невозможного.

Мне такая реакция была привычна, поэтому я просто чуть улыбнулась уголками губ. Но стоило мне это сделать, как здоровенные рыцари в унисон вздрогнули, словно от ужаса, и даже поежились. Это было так нелепо, что я расхохоталась.

Всего лишь улыбка, и такая разница в реакции?

– Слухи обо мне довольно… сенсационные, не так ли?

– Н-нет, дело не в этом. Мы просто были удивлены, что кто-то со столь высоким статусом удостоил своим визитом это скромное место…

Не ври. У тебя же прямо на лице написано: «Ужас, ведьма!» Даже если бы разверзлось небо и на вас обрушились молнии, ты не выглядел бы таким обреченным.

Вишиль, впрочем, оказался находчив: даже обливаясь холодным потом, он ухитрился задать вопрос:

– Но все же… что привело вас сюда?

Он говорил почтительно, но в его взгляде читалось «Что за пакость вы здесь задумали?»

Я ответила легко:

– Я ведь обожаю путешествовать. На пути из столицы заезжала во все встречные деревни. Да и местные деликатесы всегда вызывали у меня интерес. Кстати, вы пробовали вот это? – Я достала припасенный фрукт и метнула ему.

Вишиль, как подобает рыцарю, ловко поймал его, но выглядел совершенно растерянным.

– Это очень вкусно. Считайте подарком.

– Б-благодарю?..

Этот плод я берегла на черный день, но, поскольку с командиром рыцарей нам предстоит пресекаться часто, я решила укрепить отношения. Я надеялась, что этот жест немного снимет напряжение, но Вишиль, напротив, стал смотреть на меня с еще большим подозрением.

Ну что за дела? Я же поделилась с ним едой!

Вишиль вертел фрукт в руках, глядя на него так, словно задавался вопросом: «А не отравлен ли он?» Я, между прочим, угостила от всей души, а он так откровенно подозревает меня в коварных помыслах! Если есть не собираешься – отдавай назад.

Но как бы там ни было, даже если мне суждено в его глазах остаться пугающей ведьмой, я не могла позволить себе выглядеть мелочной госпожой, которая сначала чем-то угощает, а потом отбирает это.

Я спрятала обиду и перевела разговор:

– Закончился ли отлов чудовищ?

– Д-да. Как ни странно, сегодня не встретилось ни одного. Совсем недавно мы уже собирались возвращаться в замок. – В его голосе слышался оттенок досады, будто Вишиль жалел, что экспедиция прошла впустую.

– Ну и славно. А я как раз больше всего жду, чтобы попробовать ваши местные деликатесы.

– Деликатесы?

Он, казалось, глубоко задумался: «Были ли такие в нашем владении?»

– Конечно. Особенно меня интересует продукт, который есть только в Казене.

Я не стала уточнять, что речь шла о той самой беде, произошедшей с Шарлоттой и ее «рыбкой». Ведь все случится именно здесь, именно в это время. Не договорив, я прикусила язык и мягко улыбнулась.

Пока рыцари гадали, что я имею в виду, я добавила, явно подталкивая их к нужному ответу:

– Так мы можем присоединиться к вам?

– Д-да… разумеется, – Ответ вышел натянутым. Вишиль поклонился, но выражение его лица кричало о том, что он бы предпочел этого не делать.

Еще недавно рыцари беспокоились обо мне, но как только услышали мое имя – сразу переменились. Я думала, что в новом месте будет лучше, но почему-то здесь ко мне относились даже более настороженно, чем в столице.

Наверное, наложилось все сразу: и зловещие слухи обо мне, и их провинциальная мнительность. Или пока молва докатилась сюда, факты до ужаса исказили и раздули.

– …

– …

– …

Почему вдруг все стали такими молчаливыми?

Я с недоумением посмотрела на рыцарей, окруживших нас. Еще недавно они краснели и смущались, а теперь поспешно отводили глаза, стоило им лишь встретиться со мной взглядом. В столице я могла расположить людей разговорами о модных платьях и изысканными манерами. Но как завоевать расположение этих сельских рыцарей?

– Кил… то есть Себастиан. Есть ли у меня шанс подружиться с ними? – Я прижалась к Киллиану и прошептала так, чтобы слышал только он.

Он лишь мягко улыбнулся и ответил:

– В этом нет нужды.

И поглубже натянул мой капюшон.

Чего?

* * *

Когда слухи о моем прибытии дошли до барона Казена, он выскочил навстречу едва ли не босиком.

После реакции рыцарей я уже было решила, что при моем появлении он, скорее, насыпет вокруг меня круг из соли, но барон встретил меня с таким пылом, что я даже растрогалась.

«Какой добрый человек…»

Однако вскоре разочаровалась. Он, сложив ладони, будто муха – лапки, осыпа́л меня комплиментами и приказывал слугам внимать каждому моему жесту, при этом грубо осаживая их.

Он казался типичным трусом и льстецом, которые неизменно оказываются рядом с Айлой.

Пока я слушала его бесконечные дифирамбы, в памяти всплывали детали романа «Леди Лилия». Когда в поместье являлся Леннокс, личный телохранитель наследного принца, именно барон говорил:

«Что? Вы тот самый сэр Леннокс, рыцарь рассвета, прославленный как самый молодой мастер меча? Какая честь! Вы перевернули наши горы с ног на голову!»

Неужели именно из-за этой гиперболы, написанной мною десять лет назад, барон и стал карикатурным подхалимом?

– Леди Мертензия… нет, графиня Кинтайр собственной персоной! Какая честь видеть вас здесь!

Меня впервые так прямо назвали «графиней». Это было слишком нарочито и неприятно, я скривилась.

– Зовите меня леди Мертензия. Я пока лишь готовлюсь унаследовать титул.

– О, это лишь вопрос времени. В скором будущем все равно станете графиней.

По его логике, Аслан уже должен считаться герцогом Мертензия, хотя наш отец жив-здоров.

– До меня дошли слухи, что вы собираетесь завести любовника? – Он склонился ко мне, прищурившись, будто лиса.

Как эти сплетни успели докатиться сюда? И главное – зачем вообще было говорить об этом так неприкрыто? Я не успела даже возразить, что отложила все любовные дела, как барон позвал своих третьего, четвертого и пятого сыновей, чтобы представить их мне.

– Это мой третий сын, Иден…

– П-погодите! Остановитесь! – едва не забыв все приличия, закричала я срывающимся голосом.

Что он творит?!

Подхалимы всегда превосходят ожидания. Что ни представь – они переборщат. Страшно подумать, как далеко это может зайти.

А ведь пятый сын выглядел совсем юнцом! Неужто барон хотел поймать меня на преступлении, надеть на меня оковы и отправить в подземелье?

Сами мальчики стояли с опущенными головами, дрожа от страха. Может, их трясло и от стыда: их буквально продавали, выставив передо мной. Я остолбенела от возмущения. Теперь стало ясно, откуда появились слухи, что баронесса давно сбежала.

– Ах, вы неправильно поняли! Я лишь хотел познакомить вас с моими славными сыновьями.

– Познакомить?

– Конечно! Когда вы унаследуете графство, то будете очень заняты. Я хочу, чтобы мои сыновья могли помогать вам.

Барон, лишенный даже крупицы достоинства, замахал руками, спеша в смятении задобрить меня. Конечно, я не была настолько глупа, чтобы поверить в такую нелепую отговорку. Если бы все было действительно так, он не стал бы звать сыновей сразу после слов про любовника.

Ведь если бы барон Казен хотел породниться со мной, будущей графиней, то представил бы наследника, старшего сына.

«Как же это раздражает».

Я вздохнула и провела пальцами по волосам. Выходит, я сама виновата, что десять лет назад сделала его таким?

«Черт, надо было умерить его восторги в адрес Леннокса…»

Это была ошибка десятилетней давности, я всего лишь стремилась подчеркнуть, насколько знаменитым и великолепным был Леннокс. Почему же источник проблем всегда мое прошлое…

Хоть я и наследница титула графа Кинтайра, но пока всего лишь дочь герцога. Видимо, у отчаянной лести была причина. Баронство Казен трещало по швам. Пристрастие барона к азартным привело к финансовому краху и множеству долгов.

Его жена не вынесла этого и ушла. Число чудовищ в окрестных горах резко возросло, замок был на грани разрушения. Чтобы привезти хоть какие-то припасы, нужно было пройти через Балкские горы, кишащие монстрами. Казалось, теперь баронство обречено на голодную смерть.

Я узнала об этом заранее. Но и подумать не могла, что барон решит пристроить сыновей, «продавая» их мне.

– Позвольте, я все же закончу представление. Это мой третий сын, Иден.

– Приятно познакомиться, леди Мертензия. Меня зовут Иден Казен.

Нет! Только не это. Не нужно со мной здороваться с таким видом, будто я какое-то бесстыдное чудище.

– Мой третий сын вежлив и необычайно сообразителен. С виду он угрюм, но это лишь потому, что немногословен, на самом же деле он необычайно ласков. А еще у него золотые руки, просто диву даешься…

Это что, по-вашему, представление кандидата мне в помощники? Да какой же ты отец после этого?!

Я быстро сменила тему, пока барон Казен не успел продолжить свою болтовню:

– Я слышала, у вас серьезные проблемы с чудовищами?

На это барон Казен, который уже вовсю хвастался кулинарными навыками своего третьего сына, ответил с сожалеющим вздохом:

– Так и есть. Вы и представить себе не можете, какие огромные потери я понес из-за этих монстров…

Только он хотел рассказать об этом подробнее, как дверь гостиной внезапно распахнулась, и в комнату ворвались рыцари. Те самые рыцари, которые лично сопровождали меня сюда.

– Милорд!

Лица сыновей барона, которые до этого выглядели как скот, ведомый на убой, просветлели. Казалось, мальчики увидели спасителей. Командир рыцарей Вишиль встал перед ними, словно заслон, тяжело дыша, и наконец с горечью выкрикнул:

– Как, как вы могли из-за денег продать своих сыновей этой ведьме?! Это же немыслимо!

Да, именно так я бы и сказала. Кто-нибудь, пожалуйста, удержите этого барона. Хотя слово «ведьма» меня раздражало, я внутренне болела за Вишиля и кивала в знак согласия.

– Госпожа Мертензия! – Вишиль резко обернулся ко мне. Он напоминал быка, увидевшего красную тряпку. – С самого начала мне все казалось подозрительным. Никогда не слышал, чтобы у нас в землях Казена существовали какие-то «местные деликатесы». Выходит, вы и правда прибыли сюда из-за них…

Он словно выплюнул эти слова.

– Прошу вас, не надо!

Что именно?

– До меня доходили слухи.

Какие еще слухи?

Эту фразу ранее произнес и барон Казен. Как раз когда я начала беспокоиться о том, что он имел в виду, Вишиль оглядел сыновей барона и сказал, скрежеща зубами:

– Говорят, вы любите забавляться людьми, как игрушками: мучить, ломать их, а когда они надоедят вам – выбрасывать. Любовник – это лишь предлог, чтобы пополнить коллекцию человеческих кукол, я прав?

У меня не осталось сил возмущаться, я еле сдерживала смех, прорывающийся от абсурдности ситуации. Какого черта я вдруг превратилась в безнравственную садистку?

Теперь стало ясно, почему рыцари с самого начала смотрели на меня как на преступницу и старались держаться на расстоянии.

– Миледи, я в рыцарском ордене служу уже тридцать лет. Господа для меня словно собственные дети, я наблюдал за ними с их самого рождения. Потому умоляю, только не они! – Вишиль рухнул передо мной на колени.

Стоявшие за его спиной сыновья барона, всхлипывая, тянулись к нему: «Вишиль! Вишиль!»

Он, словно плача и улыбаясь одновременно, вновь поднял на меня взгляд:

– Лишь ради них мы все еще остаемся в этом краю, даже без жалованья.

Вот уж истинная любовь и преданность, почти как к родным детям. Да, это действительно душераздирающая ситуация. Но разве эти слова не следует адресовать барону, сидящему напротив, а не мне?

Я посмотрела на барона, надеясь, что хотя бы у него получится воззвать к рассудку. Но тот, прижав ладони к губам, растроганно всхлипывал:

– Так вот оно что! Я-то думал, вы просто терпите без жалованья… А вы все это время… ради моих сыновей!

Похоже, его накрыла волна эмоций, совершенно не связанная со мной. Пока барон утопал в чужой преданности, Вишиль сделал трагическую паузу, набрал воздуха и торжественно произнес:

– Господ я вам не отдам. Возьмите взамен мою жизнь.

– Вишиль!

– Нет! Не делай этого!

– Я доволен прожитой жизнью благодаря вам. Я не буду жалеть ни о чем, даже после смерти!

– Командир! Мы ведь тоже здесь! Мы все будем сражаться до конца ради господ!

– Рыцари…

– Командир!

– Вишиль!..

– Господа!..

Что, черт возьми, здесь происходит?

Люди, неожиданно объявившие меня самой презренной злодейкой в мире, обнялись и заплакали. Почему я обязательно должна быть извращенкой, покупающей мужчин из бедных семей? Почему должна получать их в свое распоряжение, безжалостно убивая их рыцарей?

«Ваши заблуждения меня безмерно пугают».

А барон, кажется, только и радуется перспективе не платить жалованье. Я мысленно поклялась когда-нибудь как следует его проучить.

Я встретилась взглядом с Киллианом. Он, как и я, даже не пытался вмешаться.

Ну, недоразумения раздражают только до определенной степени. В этом случае впору только посмеяться.

Киллиан заговорил веселым тоном:

– Уж с вами, госпожа, скучать не приходится. Вокруг вечно столько забавных событий.

– А я, наоборот, мечтаю хоть раз заскучать…

Он коротко рассмеялся над моим бормотанием, а затем наклонился, чтобы дотянуться до меня. Он бросил кубик сахара в мою чашку, добавил туда молоко, чтобы удовлетворить мой детский вкус, и размешал напиток. Я удивилась: в какой это момент передо мной появился кофе? Видимо, попросил горничную принести его посреди спектакля.

– Ваш кофе недостаточно крепок, миледи. Позвольте, я приготовлю вам другой.

Киллиан поставил передо мной новую чашку, совершенно игнорируя суматоху. Отчаянная верность рыцарей, их клятва умереть за то, чтобы юные господа не попали в лапы зла, казалась совершенно бессмысленной.

Я потеряла всякое желание объяснять свою обиду и потягивала кофе, который Киллиан приготовил в точности, как я люблю.

– Мы готовы сразиться! – выкрикнул вдруг самый юный из рыцарей.

Учитывая, как отчаянно он требовал внимания, было невозможно игнорировать его дальше. Киллиан взглянул в его сторону, а затем произнес с притворным великодушием:

– Ну, раз уж говорят, что даже желания мертвых исполняются, то живому человеку и подавно можно угодить.

Лениво, будто между делом бросая фразу, Киллиан изогнул губы так обворожительно, что невозможно было понять, шутка это или угроза:

– Желаете, я сам укажу вам, куда целиться?

Это прозвучало так, словно ему попросту наскучило спорить, и он предлагал закрыть вопрос самым радикальным образом.

Его спокойный тон подействовал сильнее любого выкрика. Рыцари моментально напряглись, руки их сами собой легли на эфесы мечей. «Вот же слуга ведьмы!» – зашипели они друг другу.

Они, конечно, не ошиблись в том, что Киллиан со мной заодно, но ведь сражение не решит проблему, а лишь усугубит ее.

– Н-не смейте убивать!

Барон, до этого лишь со стороны наблюдавший за перепалкой, наконец осознал накал ситуации и, побледнев, вскочил.

– Моих… моих бесплатных рабов… кхм, то есть верных рыцарей, которые всю жизнь были рядом со мной! Умоляю, пощадите их!

Ты серьезно? Не способен даже скрыть истинное отношение к своим людям? Барон, пожалуй, худший из подлецов, и именно потому, что предельно прозрачный. Его алчность и глупость так и лезли наружу.

– Вы ворвались сюда без предупреждения! Что за наглость… то есть какой переполох вы учинили! Может быть, графиня сможет спасти нас всех от гибели!

– Если спасение стоит продажи собственных сыновей, то лучше пусть весь род канет в небытие!

– Ч-что?! – Барон схватился за затылок, пораженный мятежом. Но какой уж тут авторитет, если он давно уже не способен платить жалованье.

– Неблагодарные! Я же вас кормил и одевал все это время…

– Замолчите, милорд! Вы не достойны зваться отцом!

– Да вы все рехнулись!

– Да, рехнулись! Иначе как нам выжить в этом безумии! Попробуйте еще раз такое провернуть – мы заберем господ и сбежим!

Тон становился все трагичнее. Честно говоря, я уже чувствовала себя зрителем театральной постановки, не хватало только кресла и попкорна. Еще столкнувшись с ними впервые, я заметила, что чувство справедливости у рыцарей Казена было в крови. В империи о рыцарском кодексе давно забыли, а эти держались за него до конца.

«Хм, наверное, пора вмешаться».

Как бы я ни отрицала слухи, они уже заклеймили меня негодяйкой и не поверят мне. Поэтому нужно представить убедительные доказательства…

Я со стуком поставила чашку на стол. Ссора мгновенно стихла, все взгляды обратились ко мне. Убедившись, что суматоха улеглась, я улыбнулась и сняла капюшон – сначала я забыла о нем, переключившись на взволнованного барона.

– Именно я явилась к вам внезапно без приглашения. Это было невежливо с моей стороны.

Барон даже не удостоверился, что я именно та, за кого себя выдаю, и с ходу поверил в титул. Такого простака обманывать проще простого – вот почему его бесконечно водят за нос.

«Если уж глупый, так будь хотя бы добрым».

Глядя на жалкого барона, я скрестила руки и мысленно покачала головой. А в следующее мгновение почувствовала, как умелые руки Киллиана приводят в порядок мои волосы, которые растрепались под капюшоном.

Я, естественно, приняла его заботу, а затем высокомерно обратилась к барону, полностью осознавая, что все внимание сосредоточено на мне.

– Барон, вынуждена вас разочаровать. Я прибыла не с той целью, что вы подумали.

Рыцари плотнее сомкнулись вокруг господ, ясно показывая: «Мы вам не верим». Вишиль, по-видимому, упустивший свой шанс подняться, остался на коленях на полу.

Он бросил на меня настороженный взгляд и холодно произнес:

– Если не ради этого, то для чего же такая знатная особа явилась в забытый богом край, полный одних лишь чудовищ?

По-видимому, Вишиль отринул всякий страх, решив рискнуть своей жизнью. Честно говоря, такую наглую честность я предпочитала больше.

Я презрительно фыркнула:

– За эти годы я тратила деньги на бесчисленные увлечения, но никогда не покупала людей. В этом просто нет необходимости.

Конечно, давайте оставим в стороне инцидент в казино-отеле. Я не особенно-то и хотела покупать Шарлотту и того дикаря.

– Вранье!

– А зачем покупать то, что и так само идет в руки? Мне и без того докучают. Зачем же искать кого-то специально?

– …

Я нарочно прищурилась, сделав вид, что не в силах понять их логику.

И да, в этом было зерно правды: красота Айлы всегда тянула за собой шлейф поклонников, даже когда весь мир ненавидел ее. Если бы я вселилась не в Айлу, а в какую-нибудь ее служанку, то, наверное, погибла бы, искренне помогая хозяйке в ее злодеяниях. Обладая такой внешностью, она могла лишь улыбнуться и сказать: «Ты ведь поможешь мне, правда?» – и никто не в силах был устоять и отказать ей.

Я высоко задрала подбородок и криво усмехнулась, словно бросая вызов: ну что, еще что-то скажете? Рыцари переглянулись, мучительно осознавая, что почти поверили мне.

– Но если речь идет о наших господах…

Видно было, что им отчаянно хочется выставить меня злодейкой, и они, не теряя надежды, продолжали цепляться за последнюю соломинку.

– Д-да! Наши господа… они высокие, статные красавцы! Единственная гордость нашего края!

– А младший господин словно ангел, милый и чистый! Как вы можете утверждать, что дело не в них?!

То есть теперь вы хотите, чтобы я их купила… или что? Определитесь уже и проявите хоть какую-то последовательность!

Да, признаю, порядочности у барона не было и в помине, зато лицо его в молодости явно пользовалось успехом. Эту внешность сыновья унаследовали сполна: все они были очень миловидны. В столице их бы точно заметили барышни из высшего общества.

Но я уже насмотрелась на разных красавцев – и, в конце концов, рядом со мной постоянно был Киллиан. Остальные «прекрасные господа» теперь не производили на меня ровным счетом никакого впечатления.

Я бросила косой взгляд на Киллиана, а затем указала на его одежду.

– Себастиан, ты ведь до сих пор в капюшоне? Сними плащ и отдай служанке. Все-таки мы незваные гости, стоит соблюсти хоть минимум приличий.

– Как пожелаете, госпожа.

Он медленно развязал завязки и снял свой черный мрачный плащ, который делал его облик в десятки раз более зловещим и подозрительным. А затем провел рукой по растрепанным прядям и откинул их назад.

Раздался коллективный вздох восхищения.

Киллиан, сохраняя холодное достоинство, застегнул пуговицы рубашки до самого горла, затем неспешно натянул белоснежные перчатки. Служанка рядом сглотнула так громко, что это было слышно.

Он, полностью игнорируя их ошеломленные взгляды, аккуратно сложил плащ и протянул его служанке. Но та, завороженная его лицом, не заметила жеста – и просто таращилась на него, протягивая руки в пустоту.

Киллиан некоторое время безмолвно смотрел на горничную, потом, будто утомленный ее нерасторопностью, просто подал ей тщательно сложенный плащ.

– Ох!..

Девушка, словно громом пораженная, вцепилась в грудь, будто сердце у нее вот-вот выскочит, и осела на колени. Я же лишь молча покачала головой, в очередной раз поражаясь разрушительной силе его обаяния.

Вот она – абсолютная красота, та, что не оставляет выбора ни вкусу, ни рассудку, проникая в самое сердце.

Да, таков мой дворецкий!

Не обращая внимания на упавшую горничную, Киллиан снял только что надетые перчатки и бережно положил их поверх плаща.

«Что? Серьезно? Он так реагирует лишь из-за того, что кончиками пальцев слегка коснулся ее руки?»

Сам всегда меня касается, а сейчас строит из себя брезгливца? Причина мне была непонятна, но… ладно уж. Красавчику многое можно простить. Хотя, если честно, даже к красоте привыкаешь: раз за разом видишь одно и то же лицо – и появляется иммунитет.

Любовно посмотрев на Киллиана, я рассеянно перевела взгляд на рыцарей. И усомнилась в том, что вижу. Как вообще можно так выглядеть? Затем я снова посмотрела на Киллиана. О да. Вот она, истинная красота.

Похоже, рыцари разделяли мое изумление: они беспомощно переводили глаза то на собственных товарищей, то на Киллиана, и их лица выражали лишь недоумение.

– Простите, что перебила, – бросила я рыцарям, переглядывавшимся между собой, а затем с великодушной улыбкой спросила: – Так что же вы говорили насчет господ? Продолжайте. Я слушаю.

Рыцари лишь издали сдавленный, полный поражения стон и умолкли. Хорошо. Значит, слухи о том, что я, будто бы, пришла за сыновьями барона, не пойдут дальше.

Я повернулась ко все еще стоявшему на коленях командиру Вишилю.

– Вишль… Висль… хм, какое сложное у вас имя, сэр Вишль.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, подергивая губами. Казалось, он хотел сказать: «Кого это ты назвала Вишль?!» – но я бесстыдно улыбнулась.

Это была моя мелкая месть: раз уж он сумел меня так унизить своими подозрениями, пусть теперь мучается от кривого прозвища.

– Итак, сэр Вишня. Полагаю, все недоразумения относительно меня прояснены?

– Д-да…

Вишиль, еще недавно готовый отдать за господ жизнь, теперь отвечал с видом человека, проглотившего лимон. Похоже, сам на себя злился за то, что в итоге нашел мои слова убедительными.

«О, это чувство я отлично знаю», – подумала я и бросила взгляд на Киллиана.

Ведь и я в свое время мгновенно попалась в сети его красоты и с тех пор послушно иду на поводу. В этом мире привлекательным людям живется куда легче, чем остальным.

Вишиль, краснея от неловкости, наконец поднялся с колен.

– Вот теперь мы можем поговорить по делу. Собственно, для этого я и пришла: есть то, что нужно обсудить.

– Обсудить… говорите? – спросил он нерешительно, будто все еще не определился, что я за человек.

На этом этапе я была почти впечатлена его стремлением до самого конца выставлять меня злодейкой.

– Конечно. Ведь вся эта суматоха из-за чудовищ, не так ли?

Хотя, если уж честно, главный монстр сидел прямо напротив меня – барон, который, спустив все состояние в азартных играх, додумался продать собственных сыновей. Умом не блещет, душой тем более – настоящее чудовище.

«Когда же ты, болван, образумишься?»

Я бы с удовольствием бросила барона на съедение монстрам, но не могла просто так избавиться от него прямо сейчас. Поэтому решила пока оставить его в покое. Между тем барон, заметив мой взгляд, дернулся, словно его окатило холодной водой.

Вишиль, похоже, обдумывал скрытый смысл моих слов о монстрах, потому что ответил с небольшой задержкой:

– Монстры действительно насущная проблема. Но ведь способа полностью избавиться от них все равно нет.

– Ни одного?

– Когда численность чудовищ выходит из-под контроля, остается только организовать отряд и идти на отлов. Но это лишь временное решение. Говорят, что монстры бездействуют лишь короткое время, во время охоты на них. Но вскоре после этого их количество вновь возрастает в геометрической прогрессии.

Вишиль говорил с горечью, поясняя, что многие его товарищи уже пали, а выжившие либо ушли в другие земли, либо остались здесь только ради юных господ.

Ну, кто бы добровольно остался на безнадежной территории, где живут лишь монстры? Если бы барон хоть немного заслуживал доверия, то все могло бы сложиться иначе, но доверять ему было столь же разумно, как доверять амебе. Странными были и те, кто остался, отказавшись от оплаты, чтобы защитить молодых господ.

И вот такие упрямые, верные, до безрассудства честные рыцари еще хранили здесь то, что именовали рыцарской честью. Учитывая обстоятельства, я не испытывала неприязни к этим дуракам, хотя мне хотелось треснуть каждого из них по голове…

Я повернулась к барону и спросила:

– Вы не просили подкрепления?

– Просил… и не раз. Один-два раза войска присылали, и на том все. Сколько бы мы ни убивали, монстры бесконечно продолжают появляться.

Ну да, неудивительно. Какой прок тратить силы на гибнущее владение? Разок-другой пошлют отряд – и хватит.

«Похоже, вскоре он продаст и титул, и земли».

На вид у него и впрямь не было возможности передать владения сыновьям. Судьба Казена казалась предрешенной: он обанкротится и перейдет в собственность короны или же его отберет соседний лорд.

В романе, кажется, дело не заходило так далеко… Неужели число чудищ и правда перешло все границы?

Я уставилась на новые серьги в ухе Киллиана, а потом ниже – на его кисть, по коже которой извивалась татуировка в виде змея.

Та самая «змея, пожирающая магию». Я слышала, что чудища рождаются, питаясь силой заклинателя, словно паразиты. Они возникают независимо от его воли, и потому, скорее, ближе к самой магии, чем к живым существам.

Если так, то выходит, вся эта напасть началась из-за появления колдуна с чудовищной силой? Конечно, нельзя с уверенностью сказать, что во всем виноват Киллиан, но, если подумать, единственное отличие от сюжета романа – именно этот внезапно появившийся мужчина.

«Ну что, совесть у тебя не екает?»

Я молча посмотрела на него с легкой отстраненностью. Киллиан лениво прищурился и, одними уголками губ улыбнулся так, словно посчитал выражение моего лица смешным.

Ах да… ведь изначально Киллиан выбрался в этот мир лишь потому, что я запустила петлю. Значит, если подумать, в этом есть и моя вина? Я ведь просто изо всех сил цеплялась за жизнь, а в итоге последствия этого оказались сплошной катастрофой…

«Ох, судьба моя, судьбинушка…»

Я глубоко вздохнула, впервые за долгое время предавшись размышлениям о несправедливости жизни.

Изначально я хотела незаметно примкнуть к рыцарям во время их вылазки на отлов чудищ, чтобы найти Леннокса и Шарлотту. Но, похоже, выбора не было – придется вмешаться открыто.

– Вы сказали, что сегодня так и не встретили чудищ, верно?

– А, да. Демоническая энергия никуда не делась, значит, они живы и где-то прячутся.

– В таком случае вам скоро придется вновь идти на вылазку, чтобы наладить подвоз припасов извне, без этого не обойтись.

– Это верно, но…

– Тогда в следующий раз я присоединюсь к вам.

– Что? – Вишиль посмотрел на меня так, будто не поверил собственным ушам.

Я, вежливо улыбнувшись, развеяла его сомнения:

– Вы все правильно расслышали, сэр Вишня.

– Кто это тут Вишня?! – взвился он, моментально потеряв самообладание, но тут же зажал себе рот и с опаской метнул на меня взгляд. А затем, заметно колеблясь, с осторожностью спросил: – Как бы то ни было, вы не можете отправиться с нами на охоту… вы все-таки леди, – через силу добавил он.

Леди? Еще недавно этот человек выставлял меня садисткой, а теперь я для него хрупкое создание, которое надо оберегать? Судя по всему, у него есть навязчивая идея: любую женщину непременно нужно защищать.

– А до этого я, значит, была ведьмой?

– Это было недоразумение…

Назвать дочь герцога ведьмой… Если подумать, это было опрометчиво.

Я лениво скользнула по нему высокомерным взглядом и, усмехнувшись многозначительно, протянула:

– И даже извинений не последует?

Что же, выходит, он считает, что неправды в его словах не было? Рыцарское упорство: «не покоряться злу, говорить правду, какой бы она ни была»? Когда я спросила об этом, он метнул в меня злой взгляд и сжал кулак так сильно, что на кисти вздулись жилы.

– Сэр Шивиль. – Лишь тогда Киллиан, наблюдавший за этим, мягко окликнул его.

У Вишиля, которого вновь самовольно переименовали, вздулась жилка на лбу. Но Киллиан, ничуть не смущаясь, слегка склонил голову и мягко спросил:

– До каких пор мне придется терпеть дерзкое поведение этого рыцаря в присутствии госпожи?

Улыбка, которая всегда словно тенью скользила по губам Киллиана, исчезла бесследно. И только этого оказалось достаточно, чтобы воздух в комнате словно сгустился и стало трудно дышать.

Киллиан редко вмешивался в мои дела. У него были собственные правила: он хотел, чтобы я сама принимала решения и отвечала за последствия, будь то успех или провал. Официально все это делалось под предлогом превратить меня в главную героиню и злодейку, любимую богами.

Но наблюдая за ним, я все чаще ловила себя на мысли, что ему попросту нравится процесс. Я быстро учусь тому, чему он меня наставляет, и он, похоже, получает от этого удовольствие, будто растит собственного «Киллиана Второго». В любом случае, раз уж он нарушил свое правило и все-таки вмешался, значит, Вишиль зашел слишком далеко.

Я сама забыла о достоинстве и прижалась к спинке дивана, отодвигаясь от Киллиана, словно пытаясь укрыться. Его недовольство было направлено не на меня – но почему же тогда стало так страшно?

– Миледи.

– Э-э… да?

Что? Почему стрела полетела в меня?

– Поскольку вы были так великодушны и закрывали глаза на его дерзость, похоже, он приобрел довольно неприглядные привычки. Могу я вмешаться и проучить его?

Его глаза оставались серьезны, но губы изогнулись в леденящей улыбке. Не найдясь с ответом, я просто кивнула. Киллиан застучал лакированными туфлями, нарушив тишину. Дворецкий собственной персоной вышел воспитывать Вишиля. Атмосфера в зале стояла такая, что музыкальным фоном прекрасно подошел бы «Лесной царь» Шуберта.

– Проучить меня удумали? Пусть вы и дворецкий герцогини, но это же… как можно… Гхыа!

Вишиль рухнул на колени.

Киллиан всего лишь положил ладонь ему на плечо и слегка надавил, но рыцарь в ту же секунду утратил силу и осел на пол.

– К-как… это… возможно…

Он и сам не ожидал, что окажется беспомощным, словно ребенок. В глазах – чистое изумление, вокруг головы будто вспыхнули десятки вопросительных знаков.

«Минуточку, разве Киллиан не говорил, что стоит ему прикоснуться к кому-то – и человека накроет страшное несчастье?»

Я невольно уставилась на плечо Вишиля, где покоилась рука Киллиана. Сомнений не было: он никогда не допустил бы такой наивной ошибки. Значит, все было преднамеренно. Я перевела взгляд на поблескивающий пирсинг в его ухе и подумала:

«Он поставил защиту. Так что рыцарь не умрет, а будет лишь на шаг от смерти… наверное, это в пределах нормы?»

Все ли будет хорошо?

Пока я сомневалась, Вишиль напряг все тело, извиваясь и пытаясь подняться. Но его отчаянные усилия выглядели жалкими – Киллиан и пальцем больше не шевельнул.

– Сэр Шивиль.

Командир рыцарей тяжело дышал, лицо его побагровело, а лоб покрылся холодным по́том. Он вложил столько стараний в сопротивление, что теперь выглядел совершенно обессиленным.

– В следующий раз я не буду спрашивать разрешения у своей госпожи и сразу перейду к воспитанию.

– П-понял… – покорно ответил Вишиль, полностью утратив боевой дух.

– Таков уровень, на котором вам надлежит встречать мою госпожу. Впредь склоняйтесь сами, прежде чем я лично заставлю вас опустить голову.

– …

Не слишком ли это жестко? Если Вишиль станет всякий раз, завидев меня, становиться на колени, неловко будет не только ему, но и мне самой. Вынужденно прошедший урок воспитания Вишиль смотрел на Киллиана с выражением: «Да что это вообще за чудовище?»

– Я понятно выразился? – мягко улыбнувшись, спросил Киллиан.

Вишиль перевел взгляд на своих рыцарей, готовых вот-вот броситься на его защиту, а затем на сыновей барона, которые тревожно следили за происходящим. Лишь после этого он скрепя сердце выдавил:

– Да…

Похоже, он окончательно убедился, что я не собираюсь трогать сыновей барона, и решил лишний раз не раздражать меня. Хотя сама-то я о них и не думала вовсе.

Вдруг мне пришла в голову мысль, и я заговорила:

– Кстати, вы ведь говорили, что готовы пожертвовать собой ради юных господ?

– Ч-что?

– Надеюсь, свои слова назад вы не возьмете, господин Вишиль. Иначе вдруг эта ведьма расстроится… и мой интерес неожиданно обратится к вашим господам.

– Прошу прощения?!

– Поэтому у вас, наверное, не будет возражений против моего участия в вылазке на монстров?

– …

Он недоуменно уставился на меня, беззвучно открывая рот, а затем опустил голову и почти неслышно пробормотал:

– У меня не было никаких нечестивых намерений. Просто… ну, мне стыдно в этом признаваться, но мы едва справляемся с защитой самих себя…

Похоже, это унизило его куда сильнее, чем то, что он стоял передо мной на коленях. Его можно было понять: для рыцарей, обязанных защищать свои земли, признание в том, что они способны думать только о собственной шкуре, было страшно унизительным. Но разве это не естественно, учитывая, что все остальные разбежались и осталась лишь горстка людей?

Он говорил это, полагая, что меня непременно надо будет защищать, то есть считал, будто мое присутствие будет лишь обузой и помехой. Но он даже не понимал, что вести себя подобным образом куда более неучтиво, чем просто называть меня ведьмой.

– А кто вообще просил вас меня защищать?

– Что?

– Я сама позабочусь о своей безопасности. Если бы я собиралась полагаться на вашу охрану, то о совместном походе и речи бы не шло.

Как бы там ни было, но в этот раз я была уверена, что сумею хотя бы сохранить свою жизнь. Но сколько бы я ни объясняла, они не поверят мне, пока я не продемонстрирую. Поэтому я просто молча указала на Киллиана.

Вишиль ахнул и, кажется, все сразу понял. Он пробормотал: «Вот почему вы прибыли из столицы без сопровождения…»

– Но зачем вы подвергаете себя такому риску? Миледи, это ведь не игра. Здесь можно погибнуть.

– Я же сказала, что приехала за местным деликатесом.

Он смотрел на меня, как на глупую девчонку, и я ответила ему в том же духе – по-детски легкомысленно. И лицо Вишиля, полного предвзятых суждений обо мне, кричало: «Ну конечно, я так и думал».

– Э-э… так вот… вы закончили разговор? – Барон, все это время робко наблюдавший за нами, наконец подал голос.

То ли после внезапного бунта рыцарей, то ли после урока, что преподал Киллиан, но теперь он выглядел куда более подавленным, чем во время знакомства. На самом деле, продолжать разговор здесь уже не имело смысла, поэтому я лишь согласно кивнула.

– Живо отведите гостью в ее покои, – уловив мой настрой, прикрикнул барон Казен на служанку.

Раз я ясно дала понять, что его сыновья мне неинтересны, то превратилась для него в навязчивую незваную гостью, не более. Я без колебаний поднялась и пошла за служанкой. Но на выходе я встретилась глазами с третьим сыном барона, Иденом, стоявшим у двери.

«Ой, зрительный контакт».

Он вздрогнул, словно обжегшись, и резко отвернулся. Я же, немного поколебавшись, все же решила, что раз уж наши взгляды пересеклись, стоит воспользоваться моментом, и тихо шепнула ему:

– Господин Казен, если вы когда-нибудь решите разорвать узы с бароном, скажите мне. Возможно, я смогу вам помочь.

Похоже, он никак не ожидал таких слов – на меня уставились широко распахнутые глаза. Вишиль же, заметив, как я перешептываюсь с юным господином, уставился на нас так, будто готов был направить на меня меч. Ох, ну правда же, говорю вам: меня избалованные малолетки не интересуют!

Просто меня мучили неясные воспоминания о сюжете романа, вот я и обращала внимание на некоторых персонажей. Если у Идена не хватит сил вырваться самому и если он действительно заботится о братьях, то сам найдет способ обратиться ко мне. А если решит остаться рядом с отцом или будет во мне сомневаться – значит, сам же и усложнит себе жизнь. Как когда-то Юн Ханыль.

– Выбор все равно остается за вами.

Возможно, это казалось вмешательством в чужую жизнь, но я все же произнесла эти слова и без колебаний пошла за служанкой.

Вдруг за моей спиной раздалось:

– Ч-что она вам сказала, господин? Ведьма… то есть миледи наверняка нашептала вам льстивые речи! Ни в коем случае не поддавайтесь!

И в этот момент…

Треск!

– А-а-ах!

– Что это?!

– Окно! В окно влетел орел!

– Откуда он взялся?

– Орел напал на капитана!

– Сэр Вишиль!

– Кхи-и-и-и-и!

Позади разразился настоящий хаос.

Что там вообще произошло? Пока я пыталась обернуться на звук разбитого стекла и крик птицы, Киллиан обнял меня за плечи и не позволил повернуть голову.

– Не стоит обращать внимания.

Без сомнений, это было его рук дело.

* * *

«Похоже, пока все идет по плану…»

Разумеется, мне и Киллиану выделили разные комнаты. Когда я развалилась на кровати, вдруг послышался его голос. Я вздрогнула от неожиданности, но потом, сообразив, в чем дело, вновь улеглась. Как и всегда, он появлялся бесшумно, словно убийца.

– Что такое? – спросила я, опершись подбородком на руку и лежа в ленивой позе на кровати.

– Кажется, ваш план отличается от начального.

– А, ты заметил?

– Еще как.

Вроде бы я не делала ничего такого, что могло бы меня выдать, но, похоже, для него все было очевидно. Я рывком села на кровати, почесала затылок и честно призналась:

– Изначально, как ты знаешь, я собиралась найти пещеру, где находятся Шарлотта и Леннокс, в решающий момент появиться там, словно рыцарь на белом коне, – та-дам! – и привести их во владения Казен.

Я покрутила изумрудное кольцо на среднем пальце правой руки и продолжила:

– Но раз уж я здесь, мне хочется заодно избавиться и от чудовищ в горах. Да, барон и его рыцари меня раздражают, но ведь простые жители страдают куда больше. Да и сыновей, которых хотят продать, жалко.

А главное, мне хотелось показать этому сэру Вишне, или как там его, на что я способна. Не заставить его склониться силой и властью, а сделать так, чтобы он сам, пораженный моими возможностями, пал на колени!

«Хотя сказать об этом неловко».

Даже когда меня называли злодейкой и насмехались надо мной, я чувствовала лишь досаду и презрение, но никогда не ловила себя на подобных мыслях. Видимо, атаки Вишиля в стиле «Ты же ведьма? Ты же леди?» меня все-таки здорово задели.

На самом деле, единственное, в чем я была уверена, это то, что сила чудовищ на меня вовсе не действует. Как я уже говорила, чудовища – это скорее не живые создания, а магические духи, сотканные из маны. Киллиан уверял, что, сколько бы их ни касалось меня, они не смогут причинить мне вреда.

Но толку-то. Я всего лишь новичок во владении мечом, мой уровень – ловить белок на учебном полигоне. Даже если я чудом справлюсь с несколькими особями, мысль о том, чтобы очистить всю горную цепь от чудовищ, звучит абсурдно. Даже рыцари, всю жизнь изучающие искусство обращения с мечом, испытывают трудности с этими тварями.

Мой энтузиазм опережал меня, но я не чувствовала ни капли уверенности. Все казалось безнадежным.

Я глубоко вздохнула и повернулась к Киллиану. Казалось, он и так прекрасно понимал, о чем я думаю, хотя я и проглотила половину слов. Судя по опыту, для него это было обычным делом.

Я спросила:

– Сегодня чудовищ нигде не было видно… это ведь твоих рук дело, Киллиан?

– Ну… да, – ответил он, тяжело плюхнувшись на край моей кровати.

Я поймала себя на том, что уставилась на него с открытым ртом, и, будто опомнившись, медленно отодвинулась. «Мужчина и женщина должны держать дистанцию!» – вспомнила я зачем-то конфуцианский завет, на который обычно мне было наплевать.

Киллиан, с интересом наблюдая за моими перемещениями, заговорил:

– У чудовищ есть привычка двигаться вслед за потоками маны. Если они оказываются в месте, где магическая энергия сгущается, то становятся сильнее.

– Хочешь сказать, что ты умеешь манипулировать магическими потоками?

– Разве это не то, что может сделать любой колдун?

Он посмотрел на меня с видом: «Ты же понимаешь, что для нас это элементарно?»

Я мысленно вздохнула. Других колдунов я никогда не встречала, но нутром чувствовала, это умение явно доступно не каждому.

– То есть ты можешь управлять движением чудовищ. А значит, Киллиан, теоретически ты способен разом уничтожить всех монстров в этих горах, верно?

– Вы просите, чтобы я помог? – Он слегка нахмурился и щелкнул меня пальцем по лбу.

Ай, больно же!

– Если помогу я, в этом не будет смысла. Я лишь инструмент, созданный, чтобы поддерживать и возвышать вас. Но если главным стану я, то какой тогда в этом смысл?

Ну, логично. Просто мне было слишком тяжело одной, вот я и растерялась. Потирая ноющий лоб, я нахмурилась.

– Но я хотя бы могу подсказать вам, как это сделать.

– И как?

Я села, готовая слушать его с максимальной серьезностью. Почувствовав мое напряжение, Киллиан неожиданно погладил меня по голове. Ну да, сначала ранит, потом утешает.

– Первый способ – если я покину Империю Лете и вернусь туда, откуда пришел.

И правда, ведь все это началось из-за его неуправляемой, переполняющей силы.

Минуточку…

«Так значит, тот утопический лес, где он жил раньше, находится за пределами континента?!»

Получается, он пересек целый континент только ради того, чтобы найти меня – источник этого бесконечного цикла временно́й петли? О боже… еще раз убеждаюсь: рядом с Киллианом мне лучше не выпендриваться.

– А второй?

Мысль о том, что придется расстаться с ним, конечно, вывела меня из равновесия, и я обязана была отвергнуть первый вариант. Киллиан вдруг одарил меня сладкой улыбкой и резко притянул к себе. Мое лицо уткнулось в его крепкую грудь, и я тут же почувствовала, как щеки полыхнули от жара.

Пожалуйста, пощади меня!

Иначе я до конца своих лет не доживу – просто умру от сердечного приступа прямо сейчас!

Но сколько бы я ни мучилась, отпускать меня он и не думал. Стоит только попытаться вырваться, и он обязательно скажет, что это плата за мои капризы.

– Чудовища рождаются только в лесах, ведь именно деревья служат проводником жизни. Так что нужно сжечь лес.

Ого. Вот это радикальное решение.

– А есть третий способ?

– Уничтожить ядро.

Наконец-то прозвучало что-то реальное!

Я приподняла голову, но тут же снова спряталась, наткнувшись на его взгляд в упор. Когда же у меня выработается иммунитет к этому человеку?

– Ядро это можно назвать слиянием маны и жизненной силы леса. Все остальное лишь его тени, они появляются и исчезают в зависимости от количества маны в ядре.

– О! Так это же довольно просто! – воскликнула я с надеждой, резко вскинув голову.

То есть нужно лишь найти это самое ядро и уничтожить его? На моем лице сразу расцвела улыбка. Он посмотрел на меня и тоже улыбнулся.

– Если бы это было так просто, рыцари не терпели бы поражения снова и снова.

– …

– Но мне приятно видеть ваш позитивный настрой.

– …

– Правда, одним позитивом ничего не решить.

– …

Ну и характер же у него!

Он говорит мне, чтобы я сама разбиралась с проблемой, но даже если он знает, что это безнадежно, разве не мог хотя бы немного подбодрить меня? Когда я чувствую себя разбитой и несчастной, он ласково утешает, но стоит мне загореться оптимизмом – тут же осаждает.

«Настоящий дрессировщик…»

Я быстро моргнула, стараясь не выдать эмоции, и тут же сменила тему:

– Кстати, рыцари, кажется, вообще не догадываются, что у монстров есть ядро, верно?

В их словах и поведении я не заметила ни малейшего намека на это. Ни лорд, ни рыцари не задумывались ни о чем, кроме стремительно растущего числа чудовищ. Даже я сама, хоть и старалась до приезда собрать какие-то сведения о них, впервые услышала о таком.

В ответ на мой вопрос Киллиан объяснил причину. Оказывается, долгое время монстры считались почти вымершими, так что вред от них был минимальным. Не везло лишь тем, кто попадал в места с высокой концентрацией маны и подвергался там нападению.

Поэтому никому даже в голову не приходило утруждать себя поисками и уничтожением «ядер». Почти никто о них просто не знал. Люди привыкли жить в мире и спокойствии, поэтому, даже имея представление о потенциальной угрозе, не подготовили никаких действенных мер.

«Значит, выходит, я единственная в этих краях владею такой редкой информацией».

Благодаря Киллиану, моему источнику знаний о магии, у меня в руках оказался способ относительно просто справиться с монстрами. Вероятность успеха, конечно, казалась небольшой, но попробовать точно стоило.

И это еще не все.

– Я вмешиваться не буду, но расскажу, как убивать чудовищ.

К моему удивлению, он подробно разъяснил мне тактику борьбы с разными видами монстров. Но его инструкции звучали как гайд к видеоигре – казалось, все это не имеет ничего общего с реальностью, поэтому я никак не могла уловить суть.

Тогда он с предельной серьезностью начал рисовать на пергаменте этих тварей, сопровождая все объяснениями.

«Вау… рисует он, конечно, просто отвратительно», – подумала я даже с некоторым восхищением.

Как можно изобразить кого-то настолько плохо? Его каракули я понимала еще меньше, чем устные описания.

– Это что?

– Дерево.

– …

Круг с палочкой? Или это какие-то знаки?

Выходит, у Киллиана все-таки есть слабости. Он обладал обширными познаниями в искусстве, но, похоже, все они ограничивались теорией. Заклинательные символы и печати он чертил идеально ровно, но те больше напоминали письмена и геометрические фигуры, а не рисунки. А это совсем другой навык.

Я всегда считала, что в каллиграфии и рисовании я хороша. Поэтому впервые нашла то, что у меня определенно выходит лучше, чем у него – и это было удивительно приятно. А он при этом был абсолютно серьезен.

Как так? Он даже не понимает, что не умеет рисовать?

– Нарисуй человека.

Я ткнула в «палку-леденец», которую он выдал за дерево, и предложила нарисовать что-то еще. Без колебаний Киллиан нарисовал… «палка, палка, огуречик – получился человечек».

«Ну, я так и знала!»

Удивительно, но он ни на йоту не отклонился от моих ожиданий. Я не смогла сдержаться и рассмеялась. Впервые он показался мне милым.

Он вопросительно дернул бровью:

– Что смешного?

– Да так, ничего.

Я замотала головой, и он, слегка озадаченный, продолжил свой обстоятельный рассказ.

Рисовать он не умел совершенно, зато линии у него выходили идеально ровные, будто по линейке, а круги такие, словно тут не обошлось без циркуля. Было в этом что-то странное и подозрительное, и я уже начала тонуть в неясных мыслях, но вовремя одернула себя и сосредоточилась на его словах.

Так незаметно пролетели дни в замке барона. Дни до нового похода на монстров.

* * *

– Что за вид у вас для охоты на чудовищ?

Стоило Вишилю увидеть Киллиана во фраке, как он тут же накинулся на него с упреками, готовый, кажется, и за шкирку его схватить.

Э-э, а что у него с головой? Я заметила на затылке рыцаря проплешину размером с монету и непроизвольно наклонила голову. Он что, где-то подрался и ему вырвали волосы?

Впрочем, его негодование можно было понять. Балкские горы становились все круче по мере продвижения вглубь, и даже на лошадях двигаться там было трудно. Киллиан же, вместо походной одежды, явился в строгом костюме и лакированных туфлях. Неудивительно, что у рыцаря случился шок.

Но Киллиан-то не был обычным человеком. Для колдуна, способного превзойти даже архимагов, понятия «подходящий наряд» просто не существовало. Я поверила бы и в то, что в этом фраке он способен переплывать реки и моря.

– Фрак Себастиана это, можно сказать, униформа. Он никогда его не снимает, – отметила я, сочтя упреки Вишиля пустыми, и без колебаний вскочила в седло.

Теперь я могу ездить на лошади самостоятельно! Невероятно! Ведь раньше я и понятия «верховая езда» толком не знала, а теперь сама управляю конем. Прямо-таки трогательный момент.

Схватив поводья, я бодро сказала:

– Хватит болтовни, пора выступать.

Но рыцари вдруг уставились на меня с каким-то странным, растерянным выражением на лицах.

Ну что опять не так?

Проследив за их взглядами, я поняла, что уставились они на мои брюки темно-серого цвета. Я купила их в одной деревне по дороге сюда.

И правда, мода мужчин в этом мире была близка к девятнадцатому веку, а вот женская застряла где-то в восемнадцатом, во временах рококо. Брюки для женщин стали привычными лишь в викторианскую эпоху. Выходит, эти рыцари впервые видят, чтобы благородная дама появилась в таком виде.

Вообще, одежда обычно меняется в сторону более удобной лишь после каких-то больших потрясений вроде революций. А тут всего-то женщина надела брюки, а реакция уже такая, будто мир рухнул.

– Вам странно видеть брюки на благородной леди?

Я ведь не в бальном платье полезла на охоту на чудовищ, а выбрала удобные штаны. Но они все равно пялятся на меня с удивлением. Стоило мне сказать об этом прямо, и их взгляды наконец перестали липнуть ко мне.

– Нет, вы правильно сделали, что надели брюки.

Удивительно, но Вишиль, от которого я ждала очередной глупой реплики, ответил благоразумно. Видимо, его до такой степени потряс Киллиан, явившийся на отрядную охоту во фраке, что даже он взглянул на меня немного по-другому.

– Сегодня для нас честь сопровождать вас, миледи. Так что в особо опасные места мы не пойдем. Мы будем прикрывать вас с фронта и с боков, а вы просто держитесь позади.

Ах, вот оно что? То есть в его глазах я превратилась из «совсем бесполезной дамочки, которую нужно опекать каждую минуту», в «чуть менее обременительную дамочку, но все равно требующую защиты».

«А где же были твои уши, когда я сказала, что сама могу позаботиться о своей безопасности?»

Я скривила недовольное лицо, но спорить не стала: если честно, с ходу бросаться на опасных монстров я пока тоже не готова. Так что решила хотя бы на этот раз последовать его указаниям.

Отряд двигался прямо по хребту. Судя по протоптанной дороге, здесь люди ходили часто и давно. Вряд ли в таком месте есть действительно опасные чудовища.

– В этих краях обитают гнилые деревья.

О! Гнилые деревья. Это ж те самые! Киллиан тогда нарисовал палку с кружочком и уверял меня, что это дерево. После его «рисунка» я вообще не могла представить, как эта тварь выглядит на самом деле, так что меня распирало любопытство.

– Но не обманывайтесь видом трухлявого ствола. Эти деревья хлещут своими ветвями, словно кнутами. А если заденете ствол, то вас мгновенно парализует. Яд у них не смертельный, но тело тем не менее окаменеет.

Ни с того ни с сего Вишиль протараторил длинную лекцию, словно вслух читал справочник. Все это я уже слышала от Киллиана, так что пропускала мимо ушей, лишь крепче сжимая рукоять меча. За время, проведенное в теле Айлы, я заметила одну особенность: она лучше, чем я ожидала, умела им пользоваться.

В прошлой жизни я была «бревном», а здесь на удивление быстро научилась танцевать, освоила за пару занятий верховую езду и даже немного подкачалась. Стоило лишь развить выносливость и мышцы, как тело тут же стало отзываться. И я до сих пор не понимала, почему Айла никогда не использовала эти природные данные.

Ведь изначально я задумывала Айлу как совершенно обычного персонажа без особых способностей. Поэтому даже и не подозревала, что у нее могут оказаться подобные таланты.

Похоже, я, как автор, взвалила на нее одну лишь ношу «злодейки», в итоге девчонка так и не смогла проявить свои настоящие силы – и умерла жалкой смертью. Мне стало по-настоящему жаль ее.

Как бы там ни было, благодаря врожденной силе я могла уже сейчас, всего спустя недолгое время после начала учебы, орудовать длинным мечом. Конечно, «могла» – это не значит, что умела: мои навыки фехтования все еще были на таком уровне, что стыдно было даже называть это навыками. Я вспомнила, как Киллиан показал мне прием, а я попробовала повторить его движения.

«Да, это было похоже скорее на жалкие махания руками и ногами…»

И все же Киллиан сказал, что даже с такой корявой техникой я смогу справляться с чудовищами. Он никогда не говорил пустых слов. А значит, и вправду был уверен: монстры не смогут причинить мне вреда.

Мы ехали еще какое-то время, и вдруг Вишиль резко натянул поводья и поднял руку, приказывая остановиться. Я тоже замедлила коня и, оглядываясь, заметила какое-то движение впереди. Похоже, это было то самое гнилое дерево.

И тут выяснилось, что «деревом» это называлось явно по недоразумению. Перед нами показались существа с туловищем и ногами, напоминавшие людей, только превратившихся в деревья-зомби. Из их тел с бульканьем сочилась зеленая слизь, тут и там, словно грибы, виднелись наросты, а воздух вокруг был полон спор.

«Фу-у-у, мерзость какая…»

Я-то ожидала просто ходячие гнилые стволы, а они оказались куда отвратительнее и уродливее. Невольно я даже залюбовалась этим устрашающим зрелищем и тут же метнула на Киллиана взгляд. Как он вообще мог изобразить на бумаге леденец на палочке и назвать это «деревом»?

Я смотрела на него взглядом, полным осуждения, но, похоже, его чертовски острое чутье на этот раз подвело – он никак не мог понять, чем я недовольна.

– Миледи, оставайтесь здесь. Я верю, что дворецкий будет рядом и защитит вас.

Ну конечно, этот будет до конца свое твердить.

Вишиль и его рыцари оставили нас и бесшумно двинулись к гнилым деревьям. Действовали они на удивление слаженно: шаг за шагом сокращали дистанцию, уклонялись от хлещущих ударов ветвей, и моментально перерубали «головы» этих тварей.

Тогда существа рассыпа́лись в облако черной пыли, возвращаясь в изначальную форму магической энергии. Да, Киллиан был прав: это действительно самые слабые монстры в Балкских горах. И все же рыцари уничтожали их так стремительно, что выглядело это почти как массовая казнь. Я могла сколь угодно считать их провинциалами, но навыки их были реальными, накопленными годами борьбы с чудовищами.

Как ни странно, встретившись сейчас с монстрами, я немного струсила. Может, я слишком самонадеянно полагалась на слова Киллиана, что вред они причинить мне не смогут.

«Надо немного поумерить пыл…»

Я подумала, что, попади в такую передрягу человек, который ни разу не сражался, он может тут же лишиться жизни. С их точки зрения, наверное, было возмутительно, что какая-то девица, толком меча не державшая, решила пойти ловить чудовищ. Они же каждый день ставят на кон свою шкуру, а я тут как будто в детском саду играю, разве нет? Наверняка у них все кипит от злости.

И если хоть одна царапина появится на теле благородной герцогини – вот тогда уже им и вправду придется расплачиваться, так что наверняка им было не по себе.

В общем, я их понимаю. Но все же – если я так уверенно веду себя, не могли бы вы хоть раз задуматься: «А может, у нее есть какие-то козыри?» Невыносимо злит, что они напрочь исключают возможность, что у меня могут быть таланты или скрытая сила.

Я продолжала смотреть на полчище гнилых деревьев, которых сколько ни руби – их все не становится меньше. Ведь до леса буквально рукой подать, поэтому древообразные монстры сыпятся отовсюду. И в этот момент…

– Идите, – обратился Киллиан ко мне, не отводя взгляда от спин рыцарей.

– А? – несколько растерянно отреагировала я и повернулась к нему.

До этого мне казалось, что я готова на все, но когда чудовище оказалось практически перед носом, я вздрогнула. Все вокруг были такими серьезными и так отчаянно сражались, что я сразу оробела.

Смогу ли я вообще влиться в этот яростный бой и действовать на равных?

«Хватит ныть!»

Киллиан усмехнулся, заметив, как бледнеет мое лицо от нерешительности:

– Если бы вы были из тех, кто умирает от такого, то вы бы умерли еще в момент нашей первой встречи.

Эти слова внезапно вселили в меня уверенность. Ведь я и так каждый день соседствую с человеком, похожим на финального босса в игре, и до сих пор жива, верно?

К тому же он пытался убить меня заклинанием, и ничего не вышло. У других при малейшем его прикосновении случается куча неприятностей, а я могу спокойно находиться в его объятиях и остаться невредимой. Гнилое дерево может выглядеть как страж, восставший из ада, чтобы уничтожить мир людей, но эти монстры даже грязи из-под ногтей Киллиана не стоили.

Да, просто буду думать об этом чудовище как о бревне для тренировки с мечом. В конце концов, оно не сильно отличается от обычного дерева, верно? Я неловко вытащила меч, сделала шаг и, колеблясь, на мгновение остановилась. Но длилось это недолго: стиснув зубы, я с решимостью двинулась вперед.

* * *

В последнее время, как только Вишиль выйдет на улицу, на него непременно падал птичий помет. Захочет справить нужду – под рукой никогда нет ни тряпки, ни бумаги. Если уронит хлеб, то обязательно намазанной маслом стороной вниз. Выйдет на улицу – чуть не попадет под колеса проезжающей кареты, а если чудом увернется, то сразу же наступит в лошадиную лепешку. Попытается отмыть обувь у горной реки – и первым же делом подвергнется нападению монстров.

«Неужели меня преследует невезение?»

Если подумать, то все его беды начались в тот день, когда в окно внезапно влетел орел и атаковал его. Хищник бил точно в жизненно важные места и отступил, лишь когда Вишиль пожертвовал своими волосами. До сих пор мороз пробегал по коже при мысли, что могло бы случиться, если бы не эта плата.

Ну а если говорить точнее, то все началось с момента, когда он повстречал ту самую леди Мертензия. С тех пор Вишиль бесчисленное количество раз ощущал дыхание какой-то неведомой, жуткой угрозы, которая тянулась к самой его жизни.

«Значит, все-таки эта леди и есть ведьма…»

Измученный нескончаемой чередой несчастий, он начал чувствовать, как с каждым днем стареет все быстрее, и поневоле задумался о прожитой жизни. Он родился и вырос в землях Казен и примерно тридцать лет назад стал рыцарем при местном бароне.

Полжизни, а то и больше, он преданно служил барону и его семье. И до момента, когда чудовищ вдруг стало больше, его повседневность текла однообразно и скучно. Ведь в такой захолустной глуши действительно редко случалось что-то из ряда вон выходящее.

Вишиль знал все, что происходило в родных землях. Те немногие чужаки, кто являлся во владения Казена, оказывались в основном хитрыми пройдохами, желавшими обобрать барона до нитки. Тот же отличался наивностью и доверчивостью – стоило его слегка подначить, как он тут же шел на поводу. При этом он и сам был человеком низких качеств, хитроватым, но головы толком не имел, оттого и страдал излишним простодушием.

В итоге его владения, небогатые, но и не бедствовавшие, стали стремиться к упадку. Даже если монстры и не появились бы, то земли эти все равно вскоре попали бы в лапы соседних лордов – это было лишь делом времени.

Хотя сам барон Казен вел дела из рук вон плохо, лорды соседних владений были и вовсе кошмарными. Жадные ростовщики и торгаши, сосущие кровь своих жителей, желающие набить собственные карманы. Они вели себя так низко и подло, что на их фоне барон Казен даже казался приличным человеком.

Кроме того, у барона было одно удивительное достоинство – ему удалось вырастить прекрасных детей. В противовес безответственному отцу все его сыновья и дочери выросли умными, рассудительными и порядочными людьми.

Эта единственная надежда и держала Вишиля прикованным к семье Казен. Он снова и снова молился лишь о том, чтобы умирающий род как можно скорее перешел в руки старшего наследника, и терпеливо ждал этого дня.

Если бы число чудовищ не возросло до невыносимых пределов, возможно, эта мечта и вправду могла бы осуществиться. Но теперь их будущее было обречено. Несколько дней назад старший сын барона собрал рыцарей, крепко пожал им руки и поблагодарил их за то, что они до конца защищали их род, добавив, что они с братьями никогда не забудут их заслуг.

– Мне потребовалось слишком много времени, чтобы решиться произнести эти слова. – Он сохранял самообладание, стараясь выглядеть безразличным, и говорил ровным голосом. Однако ему не удалось полностью скрыть свою печаль: – Теперь уже надежды нет. Пока мы кое-как держимся, но запасы еды иссякнут через год-два.

Тут один из рыцарей со злостью стиснул зубы и возразил:

– Но ведь гордостью Казена всегда были плодородные земли! Если наладим самоснабжение, то еще сможем продержаться!..

– Если поступим так, как ты говоришь, то еще протянем немного. Но ведь мы со всех сторон окружены горами, пути к отступлению нет. Бессильные жители словно в ловушке, и беда в том, что чудовища тоже понимают: мы как крысы в западне. Они могут напасть и на деревни.

– Это лишь предположение! Чудовища никогда не покидали горных лесов!

– Доказательства есть?

– Доказательств нет. Но…

Просто все знали: никто не видел чудовищ вне леса. Они никогда не спускались в поселения.

– То, что этого еще не случалось, не значит, что не случится впредь. Мы не можем игнорировать даже малейшую возможность, когда речь идет о жизнях людей.

Старший наследник просил Вишиля найти безопасную землю и вывести туда жителей – по сути, это означало массовое переселение. А значит, ради спасения людей он был готов отказаться от титула, который в скором времени должен был унаследовать. Вишиль еще раз восхитился его благородством, но в то же время подумал: «Неужели все и вправду дойдет до такого?» Хотя и понимал – какая, в сущности, разница? Даже если монстры не нападут, финансовый крах все равно неизбежен.

И вот в тот самый момент, когда он пребывал в глубочайших сомнениях, в их земли пожаловала леди Мертензия. Это было словно добивающим ударом. Беда, навалившаяся на беду. Настоящее безумие.

Разве у какого-нибудь деревенского рыцаря вроде него могла быть хоть раз в жизни возможность встретить столичную аристократку такого статуса? Лишь один шанс за всю жизнь – и перед ним появилась герцогская дочь. И она с первого же взгляда оказалась совсем не похожа на прочих высокопоставленных особ, которых он встречал до этого.

Сначала Вишиль восхищался ее красотой – словно она сошла с холста, невероятная, нереальная.

Да, внешность ее была прекрасна. Но только внешность.

Если бы он знал, что эта изящная леди, похожая на лесную фею, на самом деле та самая ведьма из слухов, ему и в голову не пришло бы представить ее своим юным господам.

«Она ведьма, молодой господин!»

Когда же Айла раскрыла свою личность, мысли Вишиля перевернулись. «Зачем она вообще притащилась сюда, в уже опустошенные земли Казена? Что за беду пришла сеять?»

А сам он зачем до сих пор остается здесь, служит этому безнадежному барону?

«Да уж лучше сдохну, чем позволю вырвать у нас последнюю надежду».

И вдруг оказалось, что юные господа ей вовсе не нужны. Айла, словно в насмешку опровергая его догадки, в присутствии всех начала расхваливать красоту своего дворецкого.

Будто говорила: «Вы только посмотрите, какой у меня слуга – и вы пытаетесь мне кого-то навязать?» И ведь правда, ее дворецкий по красоте ничуть не уступал хозяйке, казался таким же невероятным.

«Что, в столице дворян по внешности отбирают?»

Это было невозможно, но и такая абсурдная мысль промелькнула на миг в голове Вишиля. Но больше всего его поразило даже не это, а то, что…

«Она кажется совершенно нормальной?»

По слухам, Айла была не иначе как воплощением зла на земле. Но на деле она выглядела куда более… обычной.

Нет, конечно, ангелом ее назвать было нельзя, но с учетом того, что он ожидал встретить исчадие ада, она казалась едва ли не сносной. По сравнению с соседними баронами, которые только и мечтали распилить земли, она казалась почти… приличным человеком.

Более того, Айла смотрела на барона Казена, того самого, что собирался продать собственных сыновей, как на последнего негодяя, с чистейшим презрением. И даже на наглого Вишиля не подняла руки́.

А уж то, что она сама спросила об их проблемах с чудовищами и предложила сопровождать их на охоте, было и вовсе удивительно. Пусть толку от нее, скорее всего, не будет никакого, но его ошеломил сам факт ее предложения.

Однако Вишиль тут же одернул себя:

«Нет. Эта ведьма не может испытывать жалость или сострадание, как обычный человек. Она явно присоединилась к нам, потому что ей было скучно, и охота на монстров показалась ей забавной. Скорее всего, она создаст проблемы, а потом устроит истерику, если получит хотя бы царапину».

Сейчас она лишь прячет когти. Но придет время – и она без колебаний растерзает их всех. Ведь ходили слухи: эта девица – садистка, играющая людьми ради собственного развлечения.

«Я сама позабочусь о своей безопасности. Если бы я собиралась полагаться на вашу охрану, то о совместном походе и речи бы не шло».

После этих слов Вишиль окончательно во всем убедился. Да, ростом она чуть выше других женщин, но только и всего. С изящной фигурой, ухоженная, как и подобает аристократке, с тонкими руками, которые, казалось, никогда не держали меча… Сомнительно, что она могла бы справиться даже с кроликом, не то что с чудовищем.

И вдруг она утверждает, что ей не нужна защита?

«Лишь потому, что привыкла издеваться над беззащитными, унижать и убивать тех, кто не может дать отпора, она решила, что и правда чего-то стоит?»

Да нет, все проще: богатство и власть сделали ее хищницей, что свысока смотрит на мир. Вот она и думает, будто везде сможет командовать. Но охота на людей и охота на чудовищ – это не одно и то же. Для чудовищ человек, будь это даже сам император, не более чем добыча. Неужели они подумают: «Ах, да это же особа знатного рода, надо почтительно склониться!»?

Конечно, ее дворецкий обладал какой-то нечеловеческой мощью, но на охоте важны не только грубая сила и сноровка. Стоит оказаться окруженным толпой чудовищ, и даже самый опытный рыцарь ничего не сможет сделать. Значит, ее вообще нельзя допускать к сражению. С самого начала – исключить из боевого отряда. Иначе все будут плясать под дудку ведьмы.

Единственный выход: сопровождать ее, но при этом держать как можно дальше от боя, охранять, не подпуская к опасности. Даже ведьма не станет добровольно искать смерти. Если, конечно, она окончательно не сошла с ума.

Вишиль слишком хорошо знал: аристократы могли давить на простолюдинов, как на насекомых, но когда речь шла о собственной шкуре, они оберегали ее пуще всего. Вот он и расслабился. Не знал он только одного: эта ведьма оказалась настолько безрассудной, что все это не имело значения.

В разгар битвы с напирающими гнилыми деревьями, Вишиль вдруг заметил вдали своего товарища, рыцаря по имени Браум. Тот явно начал сдавать. Видимо, неосторожно подставился, и движения его стали замедленными.

– Браум!

Особенностью гнилых деревьев была медлительность. Как ни крути, гнилое дерево не может быть быстрым. Но именно поэтому они эволюционировали, получив страшную способность: почти что парализовать противника. И это было ужасающе.

Стоило хоть раз попасть под удар, и сопротивляться становилось невозможно. Тело постепенно цепенело, движения замедлялись, из-за чего человек получал все больше ударов. А чем больше ударов, тем хуже человек владел собственным телом.

И в конце концов, когда оно окончательно каменело, гнилое дерево подходило ближе и начинало медленно пожирать плоть. При этом сознание оставалось ясным: жертва не могла ни закричать, ни пошевелиться, вынужденная испытывать весь ужас боли и страха.

– Эй! Кто-нибудь! Помогите Брауму! – крикнул Вишиль изо всех сил, однако все были заняты сражением с монстрами, нависшими над ними. К тому же Браум сражался в стороне, отбившись от отряда.

Может, он еще немного продержится…

В конце концов, яд гнилых деревьев не настолько силен. Стоит только выстоять и не позволить им полностью парализовать тело, и силы постепенно восстановятся. Но в тот же миг Браум оступился, зацепившись за камень у ног, и рухнул на землю. В таком положении он становился легкой добычей. Теперь было лишь вопросом времени, когда его добьют.

Черт возьми… проклятье!

Надо спасать. Вишиль не мог позволить себе потерять еще одного бойца. Он отсек голову ближайшему монстру и что было сил рванулся к Брауму. Но даже направляясь к нему, он ясно понимал: надежды почти нет.

И в этот момент он увидел то, что заставило его глаза расшириться от ужаса.

«Леди Мертензия?!»

Айла приближалась к Брауму сзади. Идя расслабленным шагом, словно на прогулке, она перекладывала меч из одной руки в другую.

Что за дьявольскую безумную комедию она разыгрывает?

Да, теперь Вишиль был совершенно убежден: эта ведьма все продумала заранее. Подставить себя под удар, а потом использовать ранение для оправдания и превратить Казен в пепелище.

Зачем ей это? Да разве нужен еще ответ? Достаточно того, что она – Айла.

Вишиль почувствовал головокружение и машинально схватился за затылок, едва не рухнув на месте, но, стиснув зубы, продолжил бежать. Нельзя отступить. Ради юных господ, ради Казена, которому он посвятил всю жизнь, нельзя позволить ведьме разрушить их будущее.

А…

Но было уже поздно. Одно из гнилых деревьев заметило приближавшуюся Айлу и со свистом обрушило на нее тяжелую ветвь.

«Все кончено…»

В глазах Вишиля потемнело. Его внутреннему взору предстала страшная картина: весь Казен охвачен огнем, обернувшийся в руины лишь ради мимолетной прихоти ведьмы. Какая жалкая судьба. Все это время бороться и выстоять лишь для того, чтобы в итоге оказаться игрушкой в ее руках.

Он уже представлял, как Айла получит удар и начнет истерично кричать, устраивая никому не нужные сцены или даже роняя слезы перед бездушными чудовищами, которые, разумеется, не способны ее понять.

Но когда он вновь открыл глаза, то увидел нечто странное, уму непостижимое.

Прежде чем какая-либо ветвь гнилого дерева успевала коснуться Айлы, она вдруг теряла мощь, рассыпа́лась в пыль или с силой ударяла в землю, намеренно обходя ее стороной.

– Ч-что?..

Что это было?

Вишиль остановился. Он в изумлении наблюдал, как Айла спокойно хватала руками зараженные ядом ветви и, даже не моргнув, перерубала их мечом, словно это были простые сухие сучья.

– О, действительно, трухлявое дерево легко рубится, – говорила Айла так, что трудно было поверить, что ее окружают чудовища.

Ее глаза блеснули, словно она находила этих тварей занимательными. Но кого в этой ситуации стоило бы считать чудовищем? Айла шла сквозь толпу монстров. Именно шла. Не сражалась, не пробивалась, а словно продиралась сквозь шумную толпу на рынке, спокойно отодвигая в сторону каждого, кто попадался на пути.

Вдруг одно из деревьев распахнуло чудовищную пасть и попыталось впиться в проходящую мимо Айлу.

– Миледи, осторож…

Но его предупреждение оборвалось на полуслове. Гнилое дерево, словно лишенное рассудка, не могло сомкнуть зубы на Айле – оно лишь беспомощно щелкало пастью в пустоте.

Неужели… она действительно наложила какое-то заклинание?

«Значит, слухи о том, что она ведьма, правдивы? Все это время я думал, что ее считают таковой лишь в переносном смысле, имея в виду ее злодейскую натуру… А выходит, что она и вправду ведьма?!»

И все же что-то не сходилось.

Настоящая ведьма подчинила бы чудовищ своей воле. Но Айла ими не управляла, она попросту сводила на нет их атаки, словно сама ее природа делала их бессильными. Вишиль так и застыл каменным изваянием, напрочь забыв даже о том, что его товарищ Браум находится в смертельной опасности. И за него выступила Айла.

Она схватила меч обеими руками и махнула им в сторону монстра, тянувшегося к Брауму. Удар – очевидный для новичка: диагональный сверху вниз. Слишком широкий замах, слишком медленно – да и траектория очевидна. Даже чудовище должно было легко увернуться…

Хруст!

Но вопреки ожиданиям, туловище дерева треснуло, а голова его отлетела в сторону. Случайность… но если не отсечь голову сразу, дерево тут же ответит ударом…

Треск! Хруст! Резь!

– …

Айла раз за разом сносила головы чудищам, и те мгновенно рассыпа́лись в черную пыль. Вишиль перестал думать. Все происходящее выходило за пределы разумного.

«Неужели это сон?»

Но по мере того как она наносила все больше ударов, ее движения становились увереннее. Айла набирала опыт на ходу и вскоре уже сносила головы монстров одним-единственным движением. Конечно, только потому, что против нее они были бессильны.

«Да охота на летающих мошек сложнее, чем это…»

Монстры были довольно хитры. Они не просто бросались в атаку вслепую, а инстинктивно оценивали силу противника и действовали только тогда, когда чувствовали, что могут победить.

Но Айла выглядела слабой и действительно была неопытной. Поэтому чудища, будто мотыльки на свет, бросались на нее одно за другим… и тут же исчезали, не причинив ни малейшего вреда.

Это не укладывалось у Вишиля в голове. Когда первый шок прошел, он сбросил оцепенение и с тяжелым сердцем посмотрел на нее.

– Все в порядке?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ