Я стою у края танцпола в роскошном бальном зале. Мне знакомо это место. Все в нем: от хрустальных люстр, свисающих с потолка подобно застывшим каплям дождя, до полированного мрамора, сверкающего под украшенными драгоценными камнями туфлями гостей.

Клуб Искателей судьбы. Старейшее в Эклипс-Сити заведение для развлечений и кутежа. Им управляет клан Влюбленных, которому благодаря получаемой поддержке разрешено использовать карты Таро.

Элита города кружится и смеется, а их лица расплываются, словно краски, оставленные под проливным дождем. Ничто не кажется неизменным. Реальным. Это место одновременно знакомое и чужое. Прошлое и будущее сливаются в акварельном настоящем. В последний раз я была в клубе Искателей судьбы ради задания. И тогда я увидела…

Его.

Все мое внимание концентрируется на его лице. Глубокие темно-сапфировые глаза по-прежнему сияют, как безоблачное небо. Волевой подбородок с ямочкой обрамляет легкая щетина. Сшитый на заказ костюм облегает широкие плечи и крепкое тело, отточенное долгой работой на кузнице его семьи. Вот чем он занимался, пока не проявились способности и он не уехал в академию незадолго до своего двадцатого дня рождения.

– Клара? – Его голос, низкий и такой знакомый, рассекает мое оцепенение подобно острому клинку. Словно только он реален. И я цепляюсь за это ощущение, как за спасательный круг.

– Лиам? – выдыхаю я. Не здесь. Не сейчас. Не так…

– Это правда ты? – Его волосы цвета мокрого песка длиннее, чем мне запомнилось. Они изящно ниспадают ему на лоб и доходят до шеи чуть выше плеч. – Не думал, что увижу тебя здесь.

– И я тебя. – Слова пусть и слетают с моих губ, но говорю их будто бы не я. Внутри я кричу. Кричу от боли, которую он мне причинил. Из-за того, что ему хватает наглости вести себя так невозмутимо, особенно после того, что он со мной сделал.

Он проводит рукой по волосам – вечно возвращается к этой старой привычке, когда глубоко задумывается или нервничает.

– Я думал, что после отъезда в Академию Арканов наши пути больше не пересекутся, и, возможно, я тебя никогда уже не увижу.

Пока он говорит, на меня обрушиваются украденные мгновения: вихри смеха и торопливые поцелуи. Общие мечты и тайны, известные лишь нам двоим и звездам.

«Он не знает», – внезапно доходит до меня. Не знает, что он хоть и не видел меня много лет, но я-то его видела. В этом самом заведении и не так давно. Или, возможно, очень давно. Мой разум затуманен. Но кое-что я помню с болезненной остротой. Шел второй год его обучения в академии; он не связывался со мной со дня поступления, а в тот день его руки крепко сжимала другая девушка – девушка из клана Звезды. И на ее пальце ярко сияло обручальное кольцо.

Я слегка отстраняюсь. Он замечает это движение. Хмурит брови.

– Ты мог бы навестить меня, – говорю я.

– Ты же знаешь, каникулы в академии бывают всего два раза в год, и я постоянно был занят. Родные хотели, чтобы зимой я приехал к ним. Потом дела с кланом Звезды… То есть времени совсем не оставалось, а весной мне поручили явиться в клан пораньше вместе с…

– Другой девушкой? – Мой голос звучит резко из-за все еще не затянувшейся раны.

– Что… – начинает возражать он, но я не даю ему закончить:

– Я видела тебя с ней. Здесь.

– Я хотел обсудить это с тобой. После окончания учебы я искал тебя.

– Ложь. – Я отвожу взгляд, не в силах вынести его вида. Но, когда вновь поднимаю глаза, успеваю заметить, как прекрасные черты его лица на мгновение искажает мука.

– Я не могу изменить прошлое… но могу исправить настоящее. Потанцуй со мной.

Я отступаю на шаг.

Лиам протягивает мне руку в приглашающем жесте и сокращает расстояние.

– Потанцуй со мной, Клара, пожалуйста, – тихо просит он. – Хотя бы в знак того, что между нами было.

Меня так и подмывает отказаться. Стремление защитить хрупкие остатки сердца от дальнейшего разрушения все еще сильно.

– Ты бросил меня. – Мой голос дрожит. Как мама…

– Непростительный грех, – соглашается он, зная меня слишком хорошо. – Но сейчас я рядом. Пожалуйста, я все тебе расскажу. И больше не уйду.

Желание вернуть то, что у нас когда-то было, сильнее даже причиненной им боли. Со вздохом, почти знаменующим капитуляцию, я вкладываю свою руку в его. Лиам ведет нас на танцпол.

Помещение, танец, краски – все снова растекается туманом. Происходящее теряет четкость и с каждой секундой становится все менее реальным. Это воспоминание? Оно реально или это лишь вариант того, что могло бы быть? Единственное, что удерживает меня в настоящем, – это Лиам и мои к нему чувства. Эмоции все еще живут глубоко в моей душе.

Мы находим свой ритм, и его голос звучит словно ласка, такая же сладкая, как воспоминания о давно минувших днях:

– Прости меня, Клара, за все.

– Расскажи мне обо всем, – требую я. Мелочная ненависть ради ненависти лишь разбередит старые раны.

Он крепче обнимает меня и смотрит прямо в глаза.

– В первый же год я узнал, что меня приметил клан Звезды. Они увидели во мне потенциал и отобрали заранее, хотя обычно студентов выбирают не раньше, чем на втором курсе. На весенних каникулах я отправился к ним с чисто деловым визитом. Я пытался связаться с тобой…

Но потом все слишком быстро развивалось. Одному благородному джентльмену из менее знатного рода понравилась идея выдать свою дочь за арканиста. Он решил, что таким образом привнесет немного магии в родословную его семьи, и внезапно пошли разговоры о женитьбе. Ты же знаешь, какими могут быть эти фанатики. Они считают, что кровь и родословная могут повлиять на то, проявятся ли у ребенка магические способности или нет.

Рождение арканистом так же случайно, как рождение мальчика или девочки. Это общеизвестный факт. Но вдали от городов по-прежнему есть люди, которые относятся к Таро как к религии… и придерживаются странных верований.

– Это договорной брак, нам не оставили особого выбора. У него никогда не было шансов стать счастливым. – Его губы растягиваются в печальной улыбке. – Когда все закончилось, я хотел найти тебя, но к тому времени, когда почувствовал, что могу снова смотреть тебе в глаза, уже не знал, где тебя искать.

– Когда все закончилось?

– Несколько недель назад.

От этого откровения у меня замирает сердце. Возможности, которые я давно похоронила, внезапно вновь оживают. Будущее, которое казалось мне утраченным…

Утраченное будущее… Я в замешательстве хмурю брови. Виски пронзает боль. Меня что-то гложет. Я что-то должна… сделать?

Лиам притягивает меня ближе, словно почувствовал мое смятение и вновь обретенную надежду. Тепло его тела сливается с моим. Оно никуда не делось – это желание, пульсирующее между нами так же, как и музыка. Оно окутывает нас и связывает так крепко, что я не смогу вдохнуть, если только отстранюсь от его груди.

– Клара, – произносит он низким, почти опьяненным голосом. – Все это время я думал о тебе. Хотел только тебя. Одну тебя…

Он касается губами чувствительного места на моей шее, и слова растворяются в нежных поцелуях. Я хватаюсь за его пиджак, остро чувствуя его крепкое, мускулистое тело. Когда мы поворачиваемся, он скользит коленом между моими, приподнимает бедро, и я теряюсь в этих ощущениях.

Я закрываю глаза, и моя защита рассыпается пеплом. Тихо вздыхаю.

Лиам подбадривает меня нежной мольбой и шепотом на ухо:

– Отпусти, Клара. Никогда не отталкивай меня, ни сейчас, ни когда-либо потом.

На мгновение я отпускаю себя. Готова отдаться на волю фантазии. Мыслям о нас. Наконец-то снова обнять человека после того, как его потеряла.

– В конце концов, удача на нашей стороне.

Это мои слова. Только эта мысль приходит мне в голову, как я вдруг осознаю, что он не первый мужчина, укравший мою фразу. Вспышка гнева сначала кажется необоснованной, но затем в памяти всплывает образ невероятно высокомерного человека. Кэйлис.

Мои веки поднимаются. В помещении так светло, что режет глаза, словно в насмешку над реальностью. И хотя я не могу видеть ничего, кроме отчасти реальной иллюзии, я понимаю: на меня сейчас смотрит вся академия. От этой мысли меня бросает в жар.

– Не останавливайся. – Лиам прокладывают дорожку поцелуев вдоль моей челюсти. Умоляет: – Дай себе волю.

Осознание происходящего обрушивается на меня холодной волной. Я вырываюсь из его объятий, хватая ртом воздух с тем же отчаянием, с каким убегала из Халазара. Тело снова охватывает тупая и острая боль. На мне не бальное платье, а обтягивающие кожаные штаны.

Чары рассеиваются, а фантазия разбивается вдребезги. Подумать только… я чуть не дала слабину… Почти позволила судьбе победить, поддавшись иллюзии, вместо того чтобы уничтожить ее, как следовало сделать сразу.

– Я не могу. – Мой голос дрожит, а сердце кричит передумать. – Мне очень жаль, Лиам.

Расстояние между нами становится таким же непреодолимым, каким было все эти годы. На глаза наворачиваются слезы, пока я медленно достаю из колоды карты. Они парят в воздухе, мерцая от волшебной хватки, которой я их удерживаю.

Не глядя узнаю каждую карту, пусть даже манера рисования для меня странновата. Я привыкла к картам раньше, чем нашла друзей. Старшие масти я знаю лучше, чем лица моих соседей.

Карты Мечей громыхают подобно молниям над вершинами гор в летний день. Жезлы потрескивают, как огонь, и их тепло проникает в мои локти. Но Кубки гасят это ощущение, словно пуская по венам прохладную воду. А Пентакли тяжелы точно камни, хотя в их основе, как и у всех остальных, лишь бумага и чернила.

В колоде не хватает карт каждой масти, а высочайший номинал – Пятерки. Первокурсникам положено использовать только первые пять карт каждой масти, поэтому количество ограничено. Считается, что перед поступлением они по-настоящему не обучены обращению с Таро, однако у знати есть явное преимущество, ведь они кое-что да заимствуют у опытных членов семьи. Кроме того, арканисты первого курса, по всеобщему признанию, слишком «незрелы», чтобы иметь дело с номиналами выше Пятерки, – может случиться так, что карта перевернется и станет опасной, извращенной, полной неконтролируемой силы. Запрещено даже думать использовать нечто более сильное.

Глаза Лиама расширяются. Затем он почти сердито хмурится.

– Вижу, ты все еще прячешься за картами Таро, когда тебе страшно. – Он снова смягчается. – Не делай этого, прошу.

Бросая карту в Арканную Чашу, я не знала, что пожертвую именно этим. Думала, что уничтожаю любые надежды Кэйлиса на то, что у нас может быть мирное будущее. А не второй шанс с первым парнем, которого я по-настоящему любила.

– Я должна, – говорю скорее себе, чем ему. Он ненастоящий. Ничто из этого никогда не воплотится в жизнь. И мой следующий поступок можно сравнить лишь с отсечением собственной руки. Судьбу нужно убивать силой.

Я взмахиваю ладонью, и из парящей вокруг меня неполной колоды волшебным образом выплывает Пятерка Мечей. Я ловлю ее двумя пальцами и вожу перед своим лицом. Налетает порыв ветра. Карту окутывает серебристое сияние, которое уже через мгновение принимает форму рапиры, затем свет рассеивается, и я чувствую в руке тяжесть меча. Стоит мне крепче обхватить рукоять, как голову разрывает вопль оружия, требующего крови.

Держа меч наготове, я бросаюсь на Лиама. Реальность изгибается и извивается, создавая тошнотворный наклон. Помещение словно растекается, как восковые фигуры, оставленные плавиться на солнце.

Выражение лица Лиама тоже искажается. Фантом, принявший облик знакомого мне человека, показывает наконец свое истинное обличье. Улыбка слишком порочная. Глаза слишком проницательные. Это не Лиам, а его тень, сотворенная Чашей. Чудовище поднимает руку и достает из кармана пиджака собственную карту.

Туз Жезлов. И он порождает стену огня у его ног. Я начинаю пятиться, но тут спотыкаюсь и падаю на пол. Пламя лижет мои незащищенные руки и едва ли не касается лица. Я с грохотом роняю меч, и тело пронзает более глубокая и острая боль, чем от ожогов. Пятерка Мечей – оружие, которое требует кровопролития, и если не дать ему желаемое, то оно само взыщет плату со своего создателя.

Прежде чем я успеваю снова схватиться за меч, Лиам выхватывает из колоды Шестерку Мечей.

– Послушай меня. – От звуков его магически усиленного голоса морщины на моем лбу разглаживаются. Его слова бальзамом льются на мою душу и унимают боль, которая нарастает из-за того, что я продолжаю игнорировать меч. – Прекрати этот крестовый поход и отпусти свою боль. Нас ждут великие свершения. Мы будем счастливы.

На мгновение я застываю. Шестерка Мечей и ее магическая способность смягчать сердечную боль овладевают мной. Сила в его голосе, любовь, которая явно читается в глазах… все это почти потрясает меня. Перед мысленным взором возникают образы его тела, прижатого к моему. Видения никогда не наступавших ночей, но которые я могла бы пережить, если бы приняла другое решение. Каждый торопливый поцелуй. Ощущение его губ на моих, моих ногтей на его коже. Все слова, которые я могла бы произнести, сводились лишь к одному: «Еще».

Когда я пальцами сжимаю призванный мной меч, боль стихает и возвращается жажда крови.

– Я не сдамся.

Я поднимаюсь на ноги и едва снова не падаю на пол. Я измотана. Мои мышцы уже на пределе, и даже магия ослабевает.

Но моя воля остается непоколебимой. У меня в запасе есть еще одна карта. Последняя атака, прежде чем исчерпаю все свои силы и магию. Я должна сделать все возможное.

Стискиваю зубы и собираюсь с духом. Легкое движение запястья – и выбранный мной Туз Мечей посылает порыв ветра, сбивающий чудовище с ног. Это мой единственный шанс. Я делаю выпад.

Лезвие достигает цели, пронзая его грудь насквозь. Наши тела врезаются друг в друга. Я ослабляю хватку на рукояти, и меч растворяется, получив наконец желанную кровь.

– Я бы сильно любил тебя, Клара, – бормочет Лиам, и из уголка его рта сочится кровь.

– Знаю, – шепчу я в ответ, крепко сжимая его в объятиях. Люстры гаснут одна за другой.

Мы падаем на полированный мраморный пол клуба Искателей судьбы, и тот трескается под нашей тяжестью. Тело Лиама обмякает, но я продолжаю прижимать его к себе.

Конечно, никто и не говорил, что вырвать из ткани души будущее, которое могло стать моей судьбой, будет легко. Где-то за пределами моего восприятия, за границами искусственно сотворенной реальности, наблюдают за происходящим студенты и преподаватели академии. Включая самого Кэйлиса.

В помещении темнеет, и свет исчезает из глаз Лиама. Танцующие фигуры рассеиваются, словно туман на рассвете. Тускнеет последняя люстра. И в самом конце исчезает из моих объятий Лиам.

Я остаюсь одна, стою на коленях перед Арканной Чашей. В огромном зале тихо, как в склепе.