Стекло почти превращается в пыль, а взрывная волна отбрасывает нас назад. Мы падаем прямо в сад, за которым Рен так старательно ухаживал. Листья с одинокого дерева, затеняющего двор, осыпают нас дождем. Огонь и лед танцуют в пустых оконных рамах, а внутри разворачивается битва.

Острая боль пронзает бок. В ушах звенит, пока я поднимаюсь с влажной земли. Тянущее ощущение в животе сопровождается тошнотворным хлопком. Я инстинктивно прижимаю руку к телу и тут же отдергиваю ее, окрашенную в багровый цвет. Меня отшвырнуло на одну из маленьких железных оградок, которые тянутся вдоль цветочных клумб.

В доме вспыхивает еще больше магии. Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но голова по-прежнему идет кругом. Исцели себя. Королева Кубков. Я мысленно заклинаю карту, и рана мгновенно заживает.

– Сайлас. – Я поднимаюсь на ноги и тяну его за локоть. Он в еще большем оцепенении, чем я. Судя по стекающей по щеке струйке крови, он ударился головой о брусчатку. Физическая рана невелика, а над душевными недугами у Королевы Кубков нет власти. Он едва может сидеть, но через мгновение сгибается пополам и выплескивает содержимое своего желудка на землю.

Это не очень хорошо.

Распахнутая задняя дверь дома отвлекает мое внимание от Сайласа. В тот же момент я замечаю движение в оконной раме гостиной. Серо-коричневый цвет сочетается со вспышками серебра на зеленом фоне. Теперь и меня вот-вот стошнит. Стража Халазара и блюстители. Здесь. Без сомнения, охотятся за мной. И из-за меня они пришли на порог моих друзей.

Я отпускаю Сайласа и делаю шаг вперед. Карты вылетают из моей колоды. Глаза противников обращаются на меня, но я не могу вымолвить ни слова. Только творить магию.

Одна из карт рассыпается в воздухе. Я не знаю, кто использовал Десятку Мечей, но это говорит о том, что среди врагов есть могущественные арканисты. Я безрассудно пускаю в ход другие карты. Из Туза Жезлов вырывается огненный взрыв. Семерка Жезлов распадается на семь окружающих меня языков пламени. Еще одно движение пальцев, и я на мгновение начинаю сомневаться в себе.

Девятка Жезлов превращается в светящуюся звездную пыль, которая покрывает мою кожу. Теперь пошел отсчет. В течение девяти минут я не буду чувствовать ни боли, ни усталости… но это не значит, что их не будет совсем.

Я бросаюсь вперед.

– Она здесь! – кричит один из стражников.

Из колоды вылетает Восьмерка Жезлов, рассыпаясь искрами вокруг моих ботинок. На следующие восемь минут моя скорость увеличивается. Взмахом запястья одновременно призываю Пятерку Мечей, а вместе с ней и мой верный клинок. Страж едва успевает взглянуть на меня, прежде чем я пронзаю его мечом насквозь.

Сбоку от меня ярко вспыхивает огонь. Один из семи языков пламени гаснет, блокируя ледяное копье, пущенное в меня стражником. Я поворачиваюсь, переключая внимание на следующего, и расправляюсь с ним с помощью Четверки Кубков.

Я отбрасываю всякую осторожность и здравый смысл. После такого активного использования карт я буду чувствовать себя так, словно тело разрывают на части. Но к этому моменту от врагов ничего не останется, и не важно, насколько я буду измотана.

Еще одна вспышка огня. Исчезает еще один защищавший меня язык пламени. Я перемещаюсь быстрее, чем один из блюстителей успевает за мной. Мой меч рассекает его горло. Я разворачиваюсь, мгновенно убивая следующего, только что выскочившего из двери.

Поток стражников и блюстителей, казалось, нескончаем. Однако планировка дома не позволяет им выходить на улицу одновременно. И все же это не мешает одному стражнику выпрыгнуть через окно и попытаться набросить на меня с фланга.

Но как только делает это, на него обрушиваются десять языков холодного пламени. Он падает на землю с глухим стуком, как будто ему на голову уронили невидимую коробку с кирпичами, дергается, а его глаза закатываются. Но больше он не встает.

Я снова перевожу взгляд на Сайласа. Он прислоняется к дереву, чтобы не упасть. Одной рукой сжимает голову, словно напряжение от использования Десятки Жезлов чуть не разорвало его пополам.

– Клара! – доносится крик Бристары из дома. И в этот же момент я замечаю вспышку магии. Бристара в дальнем конце коридора, у входной двери, отбивается от тех, кто пытается проникнуть внутрь. – Уходи!

Потайную дверь, которую она открыла ранее, сейчас охраняет Джура. Не покидая своего поста, она помогает Бристаре не дать другим стражникам проникнуть внутрь. Когда Джура ловит мой взгляд, то подзывает меня жестом к себе.

Я оглядываюсь на Бристару.

– Но…

– Уходи! – повторяет она. Стоит ей выкрикнуть это слово, как один из стражников чуть не сбивает ее с ног мощной атакой, от которой Бристара обгорает и пошатывается.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к Сайласу, хватая его за запястье. Его взгляд все еще не сфокусирован, а движения отрывистые.

– Мы должны бежать.

– Слишком поздно, – бормочет Сайлас, ковыляя рядом со мной, что совсем не похоже на бегство, на которое я надеялась. – Он знает… знает…

– У нас есть выход. Нас не поймают.

– Слишком поздно, – шепчет он снова и снова. – Мое имя… мое имя…

Но я игнорирую его. Страх, паника и травма головы – не лучшее сочетание для поддержания уверенности. Я собираюсь вытащить его отсюда.

– Забирай его и уходи, – говорю я, передавая Сайласа Джуре.

– Клара… – начинает возражать та.

– Я заберу Бристару, и мы пойдем сразу за вами. – Тени остальных в коридоре становятся гуще. Джура снова собирается возразить, но очередной всплеск магии заставляет ее вздрогнуть. Я решительно киваю.

Она хватает Сайласа за плечи и тащит его за собой.

– Подожди, нет. А как же Клара? – Сайлас оглядывается через плечо, но Джура утягивает его все дальше в темноту под лестницей.

– Она нас догонит, – говорит Джура.

– Нет. Клара. – Сайлас извивается, пытаясь вырваться из ее хватки. – Ты не понимаешь. Это все не важно. Рэвин сейчас меня убьет!

Грегор появляется внизу лестницы и грубо дергает Сайласа за собой.

Вытянув руку, я смотрю на слабый блеск, все еще покрывающий кожу. Магия Девятки Жезлов почти исчезла. Но у меня есть еще несколько минут. Этого времени должно хватить.

Каждое мое движение решительное. Никакой траты энергии впустую. Карты поднимаются из постепенно редеющей колоды, рассыпаясь веером вокруг меня, а два последних оставшихся языка пламени Семерки Жезлов парят над плечами, освещая лицо. Я представляю себя неким крылатым существом из огня и тени – разрушителем, созданным магией и принявшим облик женщины.

Удача на моей стороне. Так было всегда. Так будет и впредь.

Я бросаюсь в бой.

– Что ты делаешь? – рявкает Бристара.

– Я тебя не оставлю. – Я бросаю ей меч, который призывала еще во внутреннем дворе дома, и немедленно призываю другой. Последнюю Пятерку Мечей в колоде. У меня в руках – два коротких кинжала, более подходящие для ближнего боя. Я замахиваюсь на блюстителя, но тот блокирует удар предплечьем и заклинает Четверку Кубков. Один из двух моих оставшихся огненных щитов рассеивается, не давая мне погрузиться в сон. Я пользуюсь возможностью и ударяю его в грудь другим клинком. Он пытается достать еще одну карту, но я продолжаю колоть его до тех пор, пока не побеждаю.

Когда готовлюсь напасть на следующего, Бристара хватает меня за руку и рывком притягивает к себе.

– Ты гораздо важнее меня. После ухода Арины ты последняя, кто знает древнее рисование. Ты должна…

– Серьезно? – холодный и жестокий голос прорезает хаос. На секунду все замирают. За открытой дверью стоит Рэвин в окружении стеллитов. Я узнаю одного из них, с которым мы виделись сегодня вечером в коридорах клуба Искателей звезд. – Отлично. Я подозревал, что ты – последний ключ, но спасибо за подтверждение.

– Иди. – Бристара отталкивает меня.

Все происходит в одну секунду.

И как будто тянется вечность.

Я спотыкаюсь, но быстро прихожу в себя. И все же Рэвин оказывается быстрее. Восемь вихрей света и тени пригвождают Бристару к месту. В глазах Рэвина горит то, что я могу охарактеризовать только как чистейшее зло. Вылетает еще одна карта. Бристара сопротивляется магии, ее собственная колода дрожит в держателе, но карты не двигаются – скованы магией Рэвина так же, как и она сама.

Он собирается убить ее.

Но затем его внимание переключается на меня. Появляется посеребренная карта. Бристара тут же вскрикивает. Она видит, что на ней, потому что находится ближе. Но даже со своего места я различаю рисунок. Слишком хорошо его изучила.

Потому что карта идентична той, что прижимается к моим ребрам.

Рыцарь среди поля белых роз. Одна половина его тела скрыта доспехами. Другая же – не что иное, как обнаженные кости скелета. На плоти и крови увядают розы. Но с противоположной стороны они цветут, поднимаются по бедру и проходят через открытую грудную клетку.

Смерть.

Я издаю вопль и вспоминаю единственную карту, которая может помочь. Старший против Старшего. «Поверни колесо», – молю я и судьбу, и фортуну. В последний раз, когда призывала эту силу, она уничтожила другой Старший Аркан. Пусть это повторится.

– Клара Дэйгар. – Его карта взрывается вспышкой света, ослепительной и ужасной. В то же время моя собственная вращается все быстрее и быстрее. Кажется, что само время замирает. В глубине сознания раздается странное механическое тиканье. Мир словно расплывается по краям, а земля уходит из-под ног, отчего мне приходится сделать шаг, чтобы устоять.

Свет меркнет, и я вижу хмурое лицо Рэвина. Я уничтожила его карту. По словам Кэйлиса, обычные арканисты могут использовать Старшие Арканы только один раз с благословения Иерофанта. Рэвин потратил свою карту впустую.

Это мой шанс.

Я тянусь к Бристаре, и в тот же миг она падает в мои объятия. Я неуклюже подхватываю ее, едва удержав собственное равновесие. Но мы все равно падаем на землю. Ее тело в моих объятиях. Обмякшее. Мертвый груз.

– Нет… – шепчу я. – Нет, только не… Бристара. – Я встряхиваю ее. – Бристара!

Мир замирает и воцаряется тишина, которую разрывает лишь мое прерывистое дыхание. Стеллиты по бокам Рэвина застывают. Как и всегда, непоколебимые. Позади него с грохотом останавливается подкрепление.

– Бристара, – хриплю я, пытаясь разбудить ее. Женщину, которая приютила меня. Которая никогда не пыталась стать мне матерью, но исполняла роль опекуна и наставника. У меня в груди все сжимается, словно освобождая место для криков ярости, обжигающих горло. В глазах горит огонь, когда я вздергиваю подбородок при звуке приближающихся шагов Рэвина.

Он цокает языком.

– Такая непредсказуемая сила. Иногда она полезна. А иногда от нее нет никакой пользы. Вращая колесо судьбы, никогда не знаешь, к чему все это приведет.

Я отпускаю Бристару. Как бы мне ни хотелось прижаться к ней и разрыдаться, это ничего не даст. Ее больше нет. Но Рэвин пустил в ход свое сильнейшее оружие.

В пекло выяснение правды и подробностей смерти моей матери. Я убью его прямо сейчас.

Я встаю.

Рэвин посмеивается и склоняет голову набок, чтобы оценить меня, как будто я едва представляю собой хоть какое-то развлечение.

– Думаешь, сможешь сразиться со мной? В таком-то состоянии?

– Я убью тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю, – клянусь я.

– Сомневаюсь. – Из колоды, привязанной к бицепсу Рэвина, вылетает еще одна карта. – Мы победили. Вы проиграли. Мир таков, каков он есть, и ничто никогда этого не изменит. Ни ты, ни, конечно же, мой треклятый братец.

Только я собираюсь призвать карту из колоды, как вдруг вижу, что именно призвал он. Его карта переворачивается, показывая чернила. Серебряные.

Еще одна карта Смерти.

– Ты… – Только Старшие Арканы могут использовать карты других Старших без благословения Иерофанта. А значит, Рэвин – Старший Аркан. И не просто какой-нибудь… а тот, кого, полагаю, обычно держат при дворе. В тайне ото всех. Нет, король Орикалис спрятал его у всех на виду.

– Ты – Смерть, – шепчу я.

Рэвин просто улыбается.

– Клара Дэйгар, – снова повторяет он мое имя.

Карта взрывается, и у меня в голове раздаются вопли тысячи давно ушедших духов. Но они так далеки. Волшебство захлестывает меня, не оставляя ничего, кроме липкого озноба на коже, словно я иду ночью по кладбищу.

Наследный принц пристально смотрит на меня. Шок мгновенно уступает место ярости. И он без предупреждения хватает меня за горло. Я цепляюсь за его предплечья. Из моей колоды вылетают последние карты, которые тут же уничтожаются Рэвином и стоящими за ним стеллитами.

– Какая часть фальшивая? Клара? Дэйгар? Оба? – рычит Рэвин, сильнее сдавливая мою шею. Я хватаю ртом воздух. Царапаюсь и отчаянно дергаюсь, пытаясь освободиться, но действие Девятки Жезлов иссякает, и усталость, которая все это время притуплялась, обрушивается на меня с той же силой, с какой ранее на блюстителя обрушилась моя Десятка Жезлов. – Как тебя зовут? – Я хриплю. Он трясет меня. – Говори имя!

Я снова хриплю, пытаясь сложить буквы в слова; лицо горит от нехватки кислорода. Рэвин немного ослабляет хватку. Я слегка шевелю губами. Принц наклоняется, словно пытаясь лучше расслышать меня.

– Мое настоящее имя… – выдавливаю я, и Рэвин придвигается еще ближе. – Леди Вали-ка ты в пекло. – Я с силой заезжаю ему коленом в пах.

Рэвин отпускает меня, и я падаю. Сразу же хватаю колоду Бристары. У нее еще остались карты, и если прикоснусь к ним, то смогу узнать их, а если узнаю, то смогу заклинать.

Но принц быстро приходит в себя. Он налетает на меня, опрокидывая на спину. Его ботинок попадает в бок, и секунду я боюсь, что он узнает, что там спрятана его золотая карта. Но он, похоже, ничего не понял.

– Ничего. Ладно. – Он безумно смеется, убирая волосы с лица. – Я могу убить тебя по старинке.

«Ему нужно знать мое настоящее имя, чтобы убить», – внезапно доходит до меня. Должно быть, таково правило карты Смерти.

«Храни свое имя любой ценой», – шепчет мама из могилы. Защищая меня и по сей день.

Малейшее чувство триумфа длится недолго, потому что Рэвин снова меня пинает. И снова. Каждый раз он прикладывает больше сил, чем в предыдущий. Когда носок его ботинка врезается в мой живот, я хватаю ртом воздух.

Инстинкт заставляет меня сжаться в комок, чтобы защитить себя. Но я полностью в его власти. И мне остается только терпеть. А он слишком наслаждается происходящим, чтобы в ближайшее время остановиться…

Он наступает мне на бок, вдавливая каблук в и без того ушибленные ребра. Раздается отчетливый хруст, и я вскрикиваю. Его глаза лишь сияют от извращенного удовольствия.

Принц делает это снова. Затем переворачивает меня, чтобы проделать то же самое с другой стороны.

Я с хрипом пытаюсь глотать воздух. Борюсь с желчью из страха, что если меня сейчас вырвет, то я просто захлебнусь, потому что у меня нет сил даже вытолкнуть рвоту изо рта. Мои внутренности разрываются. Я стискиваю зубы при каждом вдохе. Креплюсь.

«Пускай это прекратится», – безмолвно молю я. Мне не привыкать к боли, и лучше уж я пройду через этот ужас, чем доставлю ему удовольствие и стану молить о пощаде. Кэйлис… Второй принц появляется только в воображении, как будто я могла перенести его в настоящее. Спаси меня, пожалуйста.

Внезапно Рэвин останавливается и отшатывается. Его тяжелое, прерывистое дыхание вторит моему собственному. Меня колотит непроизвольная дрожь. Я замерзаю. Коченею так сильно, что задаюсь вопросом, сколько же крови потеряла…

Я моргаю, пытаясь увидеть, что заставило его остановиться. Передо мной возникает крепкая фигура, и, сделав дрожащий, полный надежды вдох, я думаю, что, может быть, Кэйлис все-таки пришел. Даже после того, что казалось прощанием, он нашел меня. Он пришел за мной. Из меня едва не вырывается всхлип. Но затем зрение обостряется настолько, что я вижу блестящие посеребренные ботинки стеллита в тяжелой броне. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, но тело никак не реагирует.

Мир то появляется, то исчезает с каждым морганием на более долгое время. Он отдаляется.

– …по-твоему, ты делаешь? – рычит Рэвин.

– Мой принц… ценнее живой? – Голос мужской. Смутно знакомый. Но это не Кэйлис. Мое сердце замирает. Зачем ему приходить за мной после нашего прощания? – После… заставить ее нарисовать карту… и больше ничего… выманить Кэйлиса. – Я не могу разобрать, кто это говорит. В ушах звенит слишком громко. Голова лежит в луже моей собственной крови.

Кто за меня заступился? Хотя оставлять меня сейчас в живых скорее проявление жестокости, чем доброты.

Они обмениваются еще несколькими фразами. Я напрягаюсь, чтобы вслушаться, но пропускаю почти все слова.

– Хорошо. – Рэвин, похоже, недоволен. – Забирайте ее.

Меня окружает лязг доспехов. Мое избитое тело приподнимают. Я свисаю между двумя стеллитами. Кровь и желчь стекают с моей отвисшей челюсти.

На ладони Рэвина лежит еще одна карта Смерти.

– Никаких следов, – бормочет он. – Сайлас Эренту. – Карта вспыхивает, а когда свет гаснет, над протянутой рукой Рэвина проступают призрачные очертания Сайласа. Его проекция смотрит через плечо, разговаривая с невидимыми фигурами. Остальными членами клуба, понимаю я. Они все еще с ним. И никто из них не знает, что глаза самой Смерти устремлены сейчас на Сайласа.

Я пытаюсь открыть рот, чтобы остановить его. Умолять, если будет необходимо. Но из меня не вырывается ни звука. Сайлас был верен мне до конца. Он знал мое имя и не называл его Рэвину. Поверил в меня всем своим существом, и что это ему дало?

Рэвин сжимает кулак, и призрак Сайласа замирает, падает так же, как и Бристара несколько мгновений назад.

Мертв. Из-за меня.

Последняя искра борьбы покидает мое тело. Я слишком слаба. Слишком безоружна. Слишком сломлена. Я повернула колесо, и теперь у меня нет другого выбора, кроме как покориться тому, что ждет в будущем.

Удача наконец покинула меня, и я по-настоящему одинока.

По крайней мере… мне так казалось. Но затем Рэвин поворачивается и обращается к стеллитам, которые несут меня. Он останавливает их. У меня едва хватает сил поднять голову, чтобы услышать, как с его губ срываются слова:

– На этот раз она попадет в подземелья Халазара. Куда-то поглубже. Туда, где никто, особенно мой брат, никогда ее не найдет. – Улыбка скользит по его губам, настолько жестокая, что лицо Рэвина становится каким-то нечеловеческим. – Бросьте ее к сестре.

История продолжится во второй книге цикла «Академия Арканов».