Я приземляюсь на утрамбованную землю во дворе дома так же грациозно, как упавший с неба булыжник. У меня спирает дыхание. Кружится голова. Сайлас всегда использовал свою карту так, будто это легко и просто, но теперь я понимаю, что этому тоже нужно долго учиться. Я сгибаюсь пополам, и меня тошнит. Не знаю, из-за телепортации или из-за того, что до сих чувствую на себе руки стражников, пытающихся вернуть меня в Халазар.

«Я скорее умру, чем вернусь туда», – думаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Сердце все еще бешено колотится в груди, но губы сжаты в тонкую линию.

– Все. В гостиную. Сейчас же! – кричу я, распахивая заднюю дверь, и молюсь, чтобы друзья к этому времени успели вернуться. Что у них не возникло никаких проблем.

Слышу топот ног по лестнице. Пол надо мной дребезжит. Когда они входят, то застают меня за тем, как я нервно расхаживаю перед потухшим камином.

– Клара? – тихо ахает Джура, увидев мой потрепанный вид. Я с облегчением вздыхаю, и моя суровая оболочка на мгновение дает трещину, пока они все собираются в гостиной. На их лицах все еще виднеется макияж после нашей миссии на балу.

– Как ты… – начинает Грегор.

– Что? – заговаривает одновременно с ним Рен.

– Что случилось? – перебивает Бристара голосом не менее резким, чем ее взгляд, устремленный в ночь. В ее глазах читаются беспокойство и страх. А также сострадание, при виде которого я почти съеживаюсь, словно ребенок, отчаянно ищущий объятий давно ушедшей матери. Жаждущий, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Но сейчас у меня нет времени предаваться эгоистичному утешению. Время для всех нас на исходе.

– Они знают. – Сколько всего заключено в двух коротких словах. Они знают, что я Старший Аркан. Знают, что это я сбежала из Халазара. Знают, что мне надоело быть их марионеткой. Судя по ужасу, который отражается на лице Бристары, расслабляя все мелкие мышцы и разглаживая жесткие складки в уголках рта, она понимает, что я имею в виду.

– Уходим через горы этой ночью, – объявляет она. – Соберите все, что сможете.

Все разом приходят в движение. Никто не задает ни одного вопроса. Кроме Джуры.

– Нужна чистая одежда?

– Да, пожалуйста. – Мои ноги двигаются сами по себе, в то время как разум находится далеко за городом, в темных залах Академии Арканов.

Кэйлис… Он велел не убегать. Он был прав, я знаю это. Но что еще я могла сделать? Теперь все кончено, не так ли? И наша фальшивая помолвка. И мое обучение в академии. И, скорее всего, наша совместная работа. И то, что между нами начиналось… чем бы это ни было. Кэйлис и мои желания сейчас должны волновать меня меньше всего, но я снова и снова мысленно возвращаюсь к ним. Мы поднимаемся по лестнице, и я засовываю руку за лиф. Карта Смерти все еще надежно прижимается к ребрам. Кэйлис не узнает о моем предательстве, пока я не исчезну. И вот тогда мы действительно станем врагами.

Я останавливаюсь на полпути.

В темных коридорах академии есть кто-то еще. И теперь Рэвин знает, что он помогал мне.

– Сайлас, – шепчу я. Джура оборачивается на меня, но я смотрю через плечо на Бристару. – Я сбежала благодаря ему. И Рэвин, и Кэйлис знают об этом. – Не представляю, что Рэвин сделает с ним, но знаю, что ничего хорошего.

– Клара…

– Я не могу оставить его там, – перебиваю я, услышав в ее голосе смесь предупреждения и упрека. – Не после всего, что он сделал, чтобы помочь нам. Я обещала, что не допущу, чтобы с ним что-то случилось.

– Ты не можешь туда вернуться. – Бристара делает еще шаг, и, учитывая ее рост, мы оказываемся лицом к лицу, хотя я стою на ступеньку выше. – Если сделаешь это, тебе больше не позволят уйти.

– Сначала им придется найти и поймать меня, а у меня был год, чтобы изучить скрытые и забытые проходы крепости. Мне только нужно добраться до Сайласа. Он нас вытащит.

Бристара открывает рот, чтобы возразить, но я замечаю, как решимость у нее на лице сменяется разочарованием.

– Ты все уже решила, не так ли?

– Да.

– Тогда иди. Так быстро, как сможешь. Нельзя терять время на споры.

– В брюках будешь двигаться быстрее. – Джура останавливает меня прежде, чем я успеваю сбежать вниз по лестнице. И я вынуждена с ней согласиться.

Я не трачу время на то, чтобы переодеться полностью. Слишком много шнурков, а я не хочу рисковать и потерять карту Смерти. Натягиваю элегантные черные брюки, а затем подношу нож к юбкам, где они соединяются с корсетом, и одним резким движением отрезаю их. Отрываю остатки кружевных рукавов прямо перед тем, как Джура подает мне свободную рубашку и накидывает на плечи плащ с капюшоном. Она застегивает его на шее, и я просовываю руки в прорези, чтобы он не свалился, пока буду участвовать ни много ни мало в настоящем спринте.

– Однажды мы тебя потеряли, Клара. – Джура ловит мой взгляд. – Не дай нам потерять тебя снова.

– Не потеряете, – клянусь я.

Я хватаюсь за ее дрожащие пальцы, пока Джура не опустила меня, и притягиваю ее к себе. Мы так крепко стискиваем друг друга в объятиях, что у нас спирает дыхание.

– Лавандовое печенье, – шепчу ей на ухо. – Вот что я хочу, когда мы окажемся в безопасном месте.

– Будь рядом, чтобы съесть их.

– Обязательно. А пока не плачь над пустым гробом.

Последнее предложение Джура произносит в унисон со мной, и я наконец отпускаю ее. Не теряю больше ни секунды. Спускаюсь по лестнице и почти выбегаю за дверь, но Бристара останавливает меня, окликнув по имени. Она стоит у боковой стены лестницы – у потайной и не запертой двери. Я даже не замечала швов в деревянных панелях.

– У тебя будет час, не больше. Потом это место рухнет. – В ее глазах вспыхивает искра, грозящая превратиться в пламя, которое вскоре охватит весь дом целиком. На секунду у меня в голове проносится нелепая мысль, что это она разрушила клуб Обреченных звездами. Но я прогоняю ее. Тогда у Бристары не было причин. По крайней мере, я не могу вспомнить ни одной. – Мы не можем рисковать, чтобы нас обнаружили, а этот проход напрямую соединяется с тоннелями под городом, ведущими из него.

Однажды я уже видела это. Женщину, точно также стоящую у потайной двери под лестницей. От этого зрелища я почти теряюсь в догадках. Это не Бристара, а мама. У нее на руках совсем маленькая Арина. «Мы должны идти, – шепчет она. – Твой отец скоро придет. Мы не можем позволить ему найти нас». Я была совсем малышкой, едва научилась ходить. «Будь сильной ради меня, Клара. Все это не более чем дурной сон».

– Это был мой старый дом? – шепчу я.

Глаза Бристары расширяются.

Бумаги, находящиеся в кармане только что отрезанной юбки… бумаги, которые я доверила Джуре. Верховная леди клана Башни, которая потребовала убить мою мать. Символ клана Башни в комнате, которую Твино превратил в свою мастерскую. «Ты не знаешь о каких-нибудь брошенных благородными кланами домах, которые мы могли бы занять?» – однажды спрашивала Джура.

Нет… нет, этого не может быть. У меня в сознании начинает формироваться образ. История, предшествовавшая моим воспоминаниям. Деньги закончились. Мать покинула этот уютный дом. Отец «бросил» нас. Но что, если все было наоборот? Что, если всему виной не безразличие отца, а его окружение?

– Фамилия, которую мама велела не называть, Шева…

– Никогда, никогда не произноси своего истинного имени, – рычит Бристара, призывая на помощь всю силу, с которой мама всегда обращалась к нам, когда убеждала нас в важности сохранения имени в тайне. Теперь эта секретность приобретает новое значение. Появляется причина, по которой она так упорно старалась его сохранить.

– Я что, бастард клана Башни? – ужасный вопрос вырывается сам собой.

Бристара сокращает расстояние между нами и хватает меня за руку.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

Но мне нужны эти ответы. Нужны ответы на все вопросы, которые крутятся у меня в голове. Мама никогда не говорила об отце. Не в этом ли причина? Бристара сказала, что они с мамой не были близки, но знала ли она моего отца? И как получила доступ в этот дом? Неужели маму убили из-за связи с ним и его связи со мной и Ариной? У меня есть сотня вопросов, но они застревают в горле, так и оставаясь невысказанными. Потому что…

– У меня, твою мать, нет на это времени. – Я вырываю руку из хватки Бристары и бросаю на нее сердитый взгляд. Возможно, гнев сейчас неуместен, я не знаю. Но он переполняет меня. – Когда вернусь и мы будем в безопасности, ты расскажешь мне все. О Хранителях Мира. О маме. О моей родословной. Обо всем, что ты знаешь. Больше никаких секретов.

– Больше никаких секретов. – Бристара говорит искренне. Разочарованно вздохнув, я направляюсь к выходу. – Час, Клара.

– Мне не понадобится так много. – Я закрываю за собой дверь, поправляю капюшон и начинаю бежать по городу. Несусь так, как будто у меня на хвосте сидят блюстители. Как будто вся стража Халазара – это стая волков, почуявших мой запах. Я бегу по улицам, которые знаю с детства. Все слишком знакомо. Теперь до боли знакомо.

Это был мой дом?

Как сложилась бы моя жизнь, если бы не махинации клана Башни и короны, которой они служат? Ногти впиваются в ладони, оставляя на коже полумесяцы, а я бегу все быстрее и быстрее, становясь не более чем размытым пятном в ночи. Иду по стопам Арины, по стопам матери… по стопам бесчисленного множества людей, которые, я уверена, были задолго до меня. Людей, желающих вопить о жестокости происходящего. О том, что весь мир похож на порошковую мельницу, а мы в нем – ингредиенты, которые постоянно перемалываются в пыль нависающей над нами невидимой рукой.

Я бегу до тех пор, пока не добираюсь до разрушенного входа в тоннель в конце моста. Прижав одну руку к боку, а другой опираясь на обломки, я сгибаюсь пополам, и меня чуть не тошнит во второй раз. Я словно горю изнутри. Все во мне вопит. Но я молчу и только прерывисто дышу. Смотрю на вырисовывающуюся на горизонте академию – черный силуэт на фоне темного неба. Под ладонью по-прежнему лежит карта Смерти. Словно обещание и угроза одновременно.

Пройдя через врата, спускаюсь в заполненные тенями тоннели этого заброшенного места. Пересекаю мост и попадаю наконец в логово человека, который возвысил меня до знати, даже не подозревая, что в моих жилах, возможно, уже течет благородная кровь. Увижу ли я Кэйлиса снова? Хочу ли этого? Отчасти у меня возникает сильнейшая тоска по тому, что могло бы быть, если бы судьба оказалась к нам чуть более благосклонной. Но я сомневаюсь, что эта версия реальности когда-нибудь бы воплотилась в жизнь.

И судьба явно решила подвергнуть эту теорию проверке.

Кэйлис стоит прямо у меня на пути. Я замираю, моргая, как будто он какой-то призрак, вызванный силой моей мысли. Он не исчезает. Просто смотрит на меня. Возможно, знал, что я приду сюда. Но даже если знал… вероятность того, что в этом чудовищном строении он найдет именно тот путь, по которому пойду я, практически нулевая. И все же мы стоим, залитые лунным светом, проникающим сквозь затянутые паутиной окна, в противоположных концах небольшого коридора. Его темные глаза встречаются с моими.

Мои пальцы судорожно сжимаются. Но ни одна карта не вылетает из колоды. Он тоже не двигается. Воздух между нами неподвижен, и словно само время затаило дыхание.

Я вдруг думаю о том, что должна была восхищаться им, когда имела такую возможность. Запечатлеть каждую изящную деталь малиновой вышивки. Каждую посеребренную нить, удерживающую пуговицы его пиджака. Как его волосы, отливающие фиолетовым в хрустальном свете, затеняют глаза. Мне следовало бесстыдно и безрассудно наслаждаться им чаще, пока еще могла. Следовало бы проклясть всю мораль и угрызения совести и поддаться злу, потворствовать желаниям, пока не вскрылись тайны и не разрушили любые имевшиеся у нас шансы на отношения.

Он тихо ругается и отводит взгляд. Гипнотическое состояние разрушается. Я почти получаю разрешение уйти.

Я уже собираюсь уйти. Но Кэйлис двигается одновременно со мной. Я замираю. Он тоже останавливается. «Беги», – раздается в голове шепот. «Останься», – умоляет тихий предательский голосок.

– Я не пойду с тобой, – нарушаю я тишину.

– Теперь уже и не сможешь. – Кэйлис приближается ко мне. Широкими шагами быстро сокращает расстояние между нами. – Ты об этом позаботилась.

– Я не позволю тебе отвести меня в Халазар.

Он замирает прямо передо мной. Воздух мгновенно накаляется. Я смотрю на него снизу вверх, пытаясь разглядеть гнев, из-за которого он морщит лоб. Боль, светящуюся в его глазах.

– Я клялся тебе снова и снова, что никогда так не поступлю, – тихо говорит Кэйлис. И он не врет.

Я медленно вдыхаю, желая, чтобы моя грудь коснулась его груди.

– Ты правда позволишь мне уйти? – спрашиваю я, борясь с желанием обнять его.

– Если так будет нужно.

– Ты же знаешь, что я не могу остаться… не с тобой. – Мой голос опускается до шепота. Хотя решительность меня не покидает.

– Знаю. – И тем не менее он тянется ко мне, а я не отстраняюсь. Рука Кэйлиса застывает у моего лица. Костяшки касаются моей щеки, а взгляд падает на губы. Он скользит пальцами все ниже, отодвигая края рубашки и обнажая выпуклости моих грудей, все еще обтянутых порванным корсетом. Я не могу сдержать вздох и слегка выгибаю спину, отвечая на его ласку. Даже когда мир вокруг рушится, тело предает меня. Я прижимаюсь к нему.

Он касается моей талии, и на мгновение у меня перехватывает дыхание, но не от его прикосновения, а от страха, что он нащупает карту. Но Кэйлис по-прежнему смотрит только на меня. Смотрит так, словно великолепнее меня ничего в жизни не видел. Будто мир начинается и заканчивается на мне.

– Ты получил от меня все, что хотел. Между нами все кончено. – Я не знаю, говорю это для него или для себя.

– Знаю, – повторяет он, но в этот раз в его голосе нет былой уверенности. Я открываю рот, чтобы подтвердить свои слова, но он заговаривает раньше: – Между нами никогда ничего не было. И никогда не могло быть… не в этой жизни. Но дай мне кое-что в последний раз.

– Что?

– Позволь поцеловать тебя в последний раз, теперь, когда ты знаешь, кто я такой. Когда видишь обычного человека за картами и именем, короной и властью. – Кэйлис наклоняется ко мне.

Я не пытаюсь его остановить.

Поцелуй мучительно медленный. Наши тела наконец-то соприкасаются, но не с треском, а со вздохом побежденного. Он кладет руку мне на лицо, удерживая на месте легким, как перышко, прикосновением, хотя остальной мир не смог бы этого сделать даже с помощью угроз и цепей.

Я принимаю то, что предлагает судьба, и наслаждаюсь последним мгновением. Наслаждаюсь вкусом, когда его язык проникает в мой рот. Наслаждаюсь запахом, который проникает мне в легкие, пока он обнимает меня за талию. Огонь внутри превращается в тлеющие угли. Луна исчезает, и на мгновение остается одна лишь темнота. Холодная, бесконечная, восхитительная темнота. Место, где можно спрятаться от всего, что я знаю, от всего, чему еще только предстоит случиться.

Я скольжу руками вверх и хватаюсь за лацканы его пиджака, чтобы удержаться на ногах. Прижимаю его крепче к себе. Огонь возвращается. И только когда он отстраняется, я осознаю, что обхватываю его горло и слегка впиваюсь в него пальцами.

Кэйлис наклоняет голову набок, а в его глазах светится веселье.

– Сделай это.

Я могу. Он бы позволил. В этом блеске есть что-то безумное.

– Я реликт ушедшей эпохи, – продолжает он. – Проклятый человек без будущего, которого вообще не должно было существовать. Если кто и может погубить меня, так это ты.

Сколько раз я клялась себе убить его? Мои пальцы дрожат, но не шевелятся. Словно ласкают его призрачно-бледную кожу.

– Нет, я пока не буду тебя убивать. – Я разжимаю пальцы один за другим. Отпускаю его, хоть и не знаю почему. А потом отстраняюсь.

– Если не сейчас, то когда? – У него на губах появляется легкая ухмылка. И я ненавижу то, как сильно она мне нравится.

– Когда я забуду тебя. – Я разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти.

– Ты никогда меня не забудешь, – говорит Кэйлис со всем высокомерием, какое только есть в мире. – Я буду преследовать тебя из этого мира в следующий.

Я ничего не отвечаю. Даже не оглядываюсь через плечо. Эхо его слов лишь придает им глубокий смысл. Как только исчезаю из виду, я упираюсь рукой в бок, нащупывая Смерть. Он не сможет управлять ни одним миром, пока я храню ее у себя.