Завтра действительно наступило, но без Создателя.

Не сразу, но Ён понял, что в родной мир ему не вернуться, смерть Создателя не была гарантированным билетом назад. Да и без кода по спасению мира какой смысл возвращаться.

В первые дни Ён действовал на автопилоте. Горе от потери Ли Джуна ощущалось так, словно бы у него была сильнейшая температура, и он мог сосредоточиться только на одной вещи за раз. И первой целью стало позаботиться о Хёнджу.

Ён был уверен, что генерал Сугимото теперь объявит на неё охоту, поэтому немедленно отправился к ней. На какое-то время им удалось укрыться в лавке старушки Ан Сонджа – её никто не подозревал в связях с подпольем. Из дома Ли Джуна Ён с Хёнджу забрали только спасённые ранее книги, и больше ничего. По крайней мере, так думал Ён.

В ту же ночь, уже в укрытии, Хёнджу вложила кожаную тетрадь в дрожащие руки Ёна.

– Он сказал, это для тебя, – прошептала она.

Когда Ён остался один, он раскрыл тетрадь. На первой странице аккуратным каллиграфическим почерком было выведено:

«Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет рядом…»

И дальше Ён не нашёл в себе силы читать.

Вскоре выяснилось, что генерал Сугимото больше не вернётся. Пошёл слух, будто его сын спешно отбыл обратно в Японию. Когда непосредственная угроза миновала, Ён с Хёнджу смогли вернуться в дом Ли Джуна. Все Проводники тоже в конце концов объявились целыми и невредимыми. Более того, они познакомили Ёна с господином Хан Сонджуном – известным театральным деятелем, который помог спрятать книги от захватчиков.

История этого мира пошла неожиданно другим путём. Шли годы, а сопротивление не утихало – начавшись с массовых выступлений 1 марта 1919 года, оно лишь набирало силу и охватывало всё новые города и страны. Японская власть так и не смогла его подавить. Колониальный режим день ото дня слабел, пока наконец совсем не пал. И если в реальности Ёна корейское Временное правительство было основано в Шанхае, то здесь они обосновались в Сеуле.

Ён наблюдал, как на глазах переписывается история этого мира, и ловил себя на мысли: возможно, именно в этих переменах скрыта подсказка к спасению его собственного, родного мира. Он верил, что ответ заключён в том самом дневнике, который не выпускал из рук (Ён боялся потерять его, вдруг потом не вернётся туда, где дневник спрятан). Но заставить себя вновь открыть тетрадь он долгое время не мог.

Лишь через несколько лет Ён набрался смелости, чтобы прочесть дневник.

Он начинался с прощальных слов, оставленных для него близким другом:

«Спасибо, Хан Ён, за твоё стремление спасти мир. Я всё ещё не знаю, как остановить уничтожение, хотя очень бы хотел поделиться с тобой этим знанием. Но теперь я уверен, что пока есть люди, которые творят будущее… оно будет. Не знаю, что произойдёт после нашей смерти в этом мире, вернёмся ли мы назад или начнётся новое испытание, поэтому решил ценить то, что есть у нас сейчас…»

Перевернув страницу, Ён прочитал следующие строки, наспех нацарапанные неровным детским почерком:

«Привет, Ён. Я научился писать. А ещё, представляешь, я снова стал ребёнком. Теперь по-настоящему. А ты скоро появишься?»

До самого рассвета Ён читал записи – страницы воспоминаний и мыслей, оставленные в дневнике. Сердце то замирало от тоски, то наполнялось теплотой, когда он узнавал в тексте голос давнего друга.

Постепенно перед Ёном раскрылась главная истина: в этой альтернативной реальности Ли Джун так и не успел прожить по-настоящему яркую, осмысленную жизнь. Большую её часть он плыл по течению, существуя лишь по инерции, без цели и смысла. Только в самые последние свои дни Джун всё-таки изменился – он жил, следуя зову сердца, сам выбирая свой путь.

Это было обидно. Обидно и горько за Ли Джуна, перед которым только открывались возможности познать себя, завести друзей…

Вдруг Ён понял, что разгадал загадку спасения миров. Решение оказалось на удивление простым – подсказки всё время лежали на самой поверхности. Ён даже грустно улыбнулся, осознав, насколько очевидным был ответ. К сожалению, поделиться своим открытием с Создателем теперь уже было невозможно.

И Ён продолжил жить дальше – в этом новом для него мире. Порой, блуждая по шумным улицам, он ловил себя на том, что всматривается в лица прохожих, пытаясь узнать в толпе черты Ли Джуна. Но каждый раз он ошибался: незнакомцы лишь напоминали ему о друге, и Ён, тихо вздохнув, шёл дальше.

После пережитых потерь Ён старался сделать этот мир лучше день за днём: защищал права рикш и других тружеников, добиваясь для них честных условий труда; выучил японский и китайский языки, чтобы помогать людям разных культур понимать друг друга; поддерживал деятелей искусства и культуры, вместе с ними возрождая национальную самобытность.

А главное – много смеялся с друзьями, узнал, что больше всего любит простой кимпаб, а также пиццу с грушей. Узнал, что не любит играть в футбол, но не имеет ничего против тенниса. Узнал, что милее всего ему разговоры с близкими людьми за едой (пусть даже порой эти самые люди были вредными и придирчивыми), и узнал, что шумные мероприятия ему не по душе…

Как Ён и обещал Создателю:

он прожил лучшую жизнь из возможных в этом мире.

* * *

// [ 🔄 Повторить попытку]

[ ⏳ Загрузка завершена] //

Ён не сразу понял, что снова чувствует тело. Он уловил давление на пальцах, словно кто-то прикусывал их.

Он открыл глаза и увидел под собой Джуна. Рукой Ён прижимался к его губам, словно только мгновение назад он запихнул ему в рот кусочек мяса, завёрнутый в лист салата.

Почему словно? Похоже, это действительно было всего мгновение назад. От блюд на столе доносился свежий аромат, из телевизора слышались эмоциональные крики актёров, будто они тоже были растроганы возвращением Ёна и Джуна.

Ён вопросительно смотрел в чернильные глаза. Они, получается, простояли в такой позе на паузе в течение двух жизней? Губы под ладонью Ёна зашевелились.

Джун был жив! Не выдержав напора чувств, Ён порывисто обнял его и прижался головой к груди.

– Бьётся! – прошептал он.

Столько захотелось вдруг сказать, но сдавило горло, и все фразы, что вертелись в голове, казались ужасно глупыми, мелодраматичными и даже сопливыми.

Джун что-то промычал. Он почти не двигался, старательно пережёвывая угощение.

– Вкусно, – наконец сказал он. – Но больше так не делай. Я чуть не подавился.

– А надо было есть, когда тебя угощали! – в итоге это оказалось первой осмысленной фразой, которую Ён сказал Джуну.

Тот, впрочем, словно бы всё понял, и его пальцы успокаивающе похлопали Ёна по спине.

Они были живы.

– А что теперь будет с этим миром? – опомнившись, Ён отстранился и сел напротив Создателя. – Мы его спасли? Спасли ведь?!

– У тебя сейчас такой жалобный взгляд, что ты похож на пёсика.

– Я серьёзные вопросы задаю!

Джун рассмеялся – совсем новая, несвойственная лёгкость появилась в его смехе, и Ён к нему присоединился. Смеяться вместе с ним было чем-то новеньким.

– Я рад тебя видеть. Рад, что ты в порядке, – признался Ён, а затем нахмурился. – Мы же в порядке? Или это я умер и воображаю себе?

– Мы в порядке, – продолжил улыбаться Джун.

– Ты можешь не улыбаться так? Сразу кажется, что всё это сон.

Джун потрепал Ёна по макушке.

– Я тоже рад тебя видеть.

Минуту они разглядывали друг друга, словно впервые увиделись спустя много лет. Когда вы по-настоящему с кем-то дружны, то время и расстояние не играют роли. Наоборот, есть ощущение комфорта, и очень легко продолжить общение с той точки, на которой вы остановились.

– Приготовься, – сказал Джун. – Сейчас тебе вновь покажется, что ты спишь.

– Почему?

– Я больше не собираюсь сидеть сложа руки, – заявил он. – Поэтому собирайся. Поехали, узнаем у Хёнджу подробности моего плана с «вирусом».

– Ха, – усмехнулся Ён. – А ведь я именно этого и ждал от тебя!

Это было абсолютнейшей правдой.

– Возможно, придётся сражаться с монстрами, чтобы спасти этот мир.

– Ты шутишь, – усмехнулся Ён, а потом встревоженно посмотрел в спину Джуна. – Ты ведь шутишь?!

С другой стороны, монстры так монстры. Чего Ён уже не видел? Главное, что теперь они будут вдвоём!

– Уважаемые Разработчики, в Сеуле появились монстры?

Однако Разработчики не вышли на связь. Плохой знак.

Хёнджу тоже не брала трубку, хотя Ён позвонил ей раз двадцать.

Похоже, и правда пора было поторопиться.

Прямо в ночи они отправились к соседу, так как только у местного фермера была машина, на которой можно было доехать до Сеула. Ён несколько раз поклонился, извиняясь за позднее вторжение. Фермер едва мог разлепить глаза спросонья. Джун же буднично сообщил, что позаимствует транспорт для срочной поездки в Сеул. Ён даже не был уверен, понял ли фермер или просто кивнул на автомате. Так или иначе, ключи были у Джуна, и он провёл Ёна в гараж, где, накрытый тряпкой, стоял внедорожник KIA… обшарпанный и обветшалый.

– Это что за драндулет? – не сдержался Ён.

– «Азия Рокста», модель 1996 года.

– Она хоть заведётся?

– Куда денется? Залезай.

Ён послушно сел внутрь. Даже несколько ароматизаторов, висевших у зеркала, не могли убрать машинный запах.

Ён поспешил пристегнуться, однако ремень заело. Он подёргал его в разные стороны, но безуспешно. Подушки безопасности нет, ремень не застёгивается… Ну уж нет! Ён не поедет на такой машине.

Не успел он возмущённо выйти, сказав, что если и собирается рисковать своей жизнью, то не иначе как в борьбе с монстрами, как Джун перегнулся через Ёна. Удивительно, но рукам Джуна ремень сразу поддался и вот уже щёлкнул в замке.

– Спасибо.

Машина завелась не сразу. И Ён подумал, что будет неловко, если из-за этого они опоздают спасти мир. Но наконец мотор прогрелся, и они поехали.

– А у тебя права-то есть? – вдруг решил поинтересоваться Ён.

– В этом мире нет, – задумчиво ответил Джун.

Пока Ён думал, что важнее: иметь права в принципе или конкретно здесь, они безопасно добрались до Сеула.

Столица не спала даже ночью, пришлось постоять в пробках. А скорость сельского внедорожника казалась черепашьей по сравнению с движением в городе. Ён смотрел в окно такого знакомого и одновременно незнакомого Сеула.

Проезжали мимо парка Тхапколь. Здесь смешались эпохи. Пагода, построенная ещё в XV веке королём Седжо, пережила все перипетии истории и вместе с беседкой рядом, где была зачитана Декларация, также стала символом независимости Кореи.

Ён переглянулся с Джуном. Тот с чувством сжал руль, и их взгляды, полные понимания, столкнулись. Они и сами были похожи на эту пагоду. Не было произнесено ни слова, но оба поняли, как всего за мгновение их совместная решимость спасти этот мир стала непоколебимой.

Наконец Джун припарковал внедорожник, и они поспешили в район дворца Кёнбоккун. Пришлось намотать пару кругов, прежде чем Ён смог указать на стеклянное здание, томно поблёскивающее отсветами фонарей.

В холле по-прежнему журчали ручейки, сбегая по клумбам, сновали люди, пусть их было меньше в такой поздний час, тихо гудели лифты. Ён вздохнул полной грудью. Он, пожалуй, соскучился по офисному запаху нормальной и в каком-то смысле беззаботной жизни.

– Ан Ён! – раздалось от стойки регистрации.

Тело по привычке вздрогнуло, хотя сам Ён больше не боялся Хёнджу (сложно бояться ту, с кем состарился в прошлой жизни в доме Ли Джуна, который они так и не покинули).

Сегодня Хёнджу была ещё более вычурно одета: в облегающее кружево фиолетового цвета и с вуалеткой на голове. Раздался размеренный цокот. Хёнджу явно не разделяла радости встречи с Ёном. Похоже, она собиралась снова отчитать его. Шла она, во всяком случае, яростной походкой. Но, заметив Джуна, выступившего вперёд, она вдруг остановилась.

– Его зовут Хан Ён, – поправил Джун.

Хёнджу внезапно начала отступать. Она попятилась и развернулась. Ён заметил, как на лице Джуна промелькнуло удивление.

– Ким Хёнджу! – позвал он.

Но Хёнджу лишь засеменила к лестнице в форме ДНК. Джун позвал ещё раз. Сотрудники уже начали оборачиваться. А Хёнджу, отбивая синкопу на своих длиннющих каблуках, почти сорвалась на бег.

– Эй, я к кому обращаюсь?!

Им с Джуном пришлось её догонять. Хёнджу поняла, что по лестнице ей быстро не забраться, и остановилась, вцепившись в перила.

– Я его совсем не обижала! – тут же выпалила она. – Закаляла ли я его характер? Да! Но так меня надо благодарить просто!

Ён присвистнул от разительного контраста между тем, какой властной Хёнджу показывалась перед ним и какой кроткой выглядела теперь перед Ли Джуном.

– Пф, – фыркнул Ён. – Да я и не жаловался вообще-то.

Хёнджу услышала, видимо, всё, что хотела, и тут же взяла себя в руки.

– Потому что не на что! – высокомерно приподняла она брови.

– Ну…

Джун обернулся на Ёна, явно не понимая динамику отношений этих двоих, но тот лишь покачал головой, усмехнувшись.

– Ладно, – кивнул Джун. – Сейчас важнее узнать текущее положение дел.

– Да, – подхватил Ён, – что там с аномалиями, болезнью, войной, землетрясением, затоплением, взрывом Солнца? И что с цунами, которое движется на Корею?

– Цунами в порядке! – бросила она.

У Ёна сердце опустилось. Неужели он во всём ошибся?

– В порядке? – переспросил Джун.

– Нет его больше, – ответила Хёнджу, наслаждаясь произведённым эффектом. – Учёные назвали это странным природным явлением. Цунами вдруг ушло под воду, превратившись в небольшое подводное землетрясение, которое уже улеглось. Что касается остального, то прогноз такой. Солнце, может, когда-нибудь и взорвётся, но точно не на нашем веку, затопления и землетрясения случаются, но не так часто, да и службы всегда наготове. Болезни? Сейчас сезон цветения, так что превалируют аллергии. Аномалии решаются в штатном режиме, их количество минимально.

Ён с Джуном переглянулись.

– А где Разработчики?

– Созвали экстренное совещание. Я как раз на него и направлялась.

[<Его Темнейшество> призывает всех встретить Ёна с Создателем]

[<Благой Вестник> бурчит, что <Его Темнейшество> снова улизнул с совещания, и с облегчением взирает на спасителей мира]

[<Бессмертные> расталкивают друг друга, дабы выразить признательность за усовершенствование этого мира]

[<Просветлённый> предполагает, что пережитый совместный опыт Ёна и Создателя привёл к существенным изменениям, и мир больше не стремится к разрушению]

[<Учитель> подтверждает, что мир изменился, потому что изменились умы людей]

[<Дух Чайника> радостно булькает, что, чтобы изменить мир, надо начинать с себя]

– Как я рад вас всех видеть! – воскликнул Ён, расчувствовавшись. – Так бы и обнял!

Уведомления замелькали с такой частотой, что Ён не успевал читать, но он точно чувствовал, насколько все они тёплые.

– Да-да, это восхитительно, – тут же влезла Хёнджу. – Но как вы всё-таки это сделали?

Ёну показалось, что она спрашивает: «И как вам это удалось, да ещё и без меня?» Без неё, в разных воплощениях, им бы и правда, возможно, не удалось.

– Я понял как!

Ён поднял палец, как вещающий учитель. Хёнджу закатила глаза, а Джун поддерживающе кивнул.

– Когда я впервые познакомился с Джуном, он напоминал безжизненную оболочку, у которой ни к чему не было интереса. Называйте как хотите: выгорание, потеря воли к жизни, апатия, депрессия – а может, всё сразу. Скажу вам честно, сначала я думал, что Создатель намеренно уничтожает миры, потому что недоволен своими творениями, но затем понял, что ошибся. Миры чувствительно реагировали на изменения в Создателе и «заразились» его саморазрушением. Я прав или я прав?

Ён посмотрел на Джуна, и тот кивнул.

– Конечно, я прав, – тут Ён намеренно самодовольно улыбнулся, чтобы позлить Хёнджу. – Но, когда мой вирус проник в систему, началась своего рода перезагрузка. Создателя откатило в развитии… Извини, Джун. И он стал ребёнком. Это был такой намёк системы, что ему нужно пройти этот путь вновь. А ещё это было желанием самого Создателя. Стать кем-то, кто ничего не решает. И Джун принял облик мальчика, потому что слишком долго подавлял своего внутреннего ребёнка, чтобы быть взрослым и всеведущим Создателем.

Ён понял это после чтения дневника.

– А затем… – Тут Ён запнулся. – Я не совсем знаю, как это сработало. Но ты изменился. Ты начал ценить жизнь. Я долго думал, зачем ты заставил меня пробежать по цепочке всех Проводников, ведь это не было случайностью. Ты хотел мне показать, что совершил множество собственных выборов. Тех, которые хотелось тебе. Потому что ты знал, что тебе придётся уйти как Создателю ради свободы других выбирать свою судьбу. Потому что с того дня всё изменилось. И это… Спасибо. Я и правда постарался прожить лучшую жизнь.

Ён улыбнулся.

– А теперь мне предстоит ещё одна жизнь. Ещё лучше прежней.

– Подождите… – вмешалась Хёнджу. – Это всё случилось за один день? Не слишком ли ты драматизируешь?

– Уж не больше, чем дамочка, у которой любимая фантазия, что Хон Гильдон[75] ей дарит всё награбленное.

– Что? – Хёнджу густо покраснела, выдавая себя.

Ён довольно улыбнулся, прекрасно зная, что теперь надо увильнуть от её острой туфельки. Джун этого, впрочем, не знал и получил по голени.

– Я не поняла, – тут же перевела тему Хёнджу, – то есть мир излечился сам?

Джун привлёк внимание Ёна, взяв его за руку, на которой ещё угадывался след от микросхемы.

– Не совсем, – сказал он. – Это сделал каждый человек, которому было не всё равно на мир, в котором он живёт. Человек и божественное стали едины. Ён действительно помог мне понять значимость каждого «завтра». А мне и правда пришлось удалиться для того, чтобы «Создатель» был в каждом человеке и каждый обладал свободной волей и возможностью к созиданию. Теперь понимаешь, как мы помогли спасти мир?

Ён почувствовал, как что-то переворачивается в душе, в мыслях стало светло, надежда и вера в будущее людей крепко проросли корнями в его сердце.

– Так, значит, вы теперь вдвоём… союз спасения завтра? – хмыкнула Хёнджу, сложив руки на груди.

– Звучит отлично! – Ён широко улыбнулся – и «заразил» своей улыбкой Джуна и даже Хёнджу.

Разработчики наверняка тоже улыбались.

Завтра наступит, и оно будет, может, и неидеальным, но однозначно лучшим.