При первой встрече люди часто надевают маски, чтобы казаться лучше, чем они есть на самом деле. Мужчины лукавят о любви к шопингу, концертам Димы Билана и походам в ночные клубы. Женщины частенько твердят, как мантру: «кinder, кьсhe, кirche», хотя украдкой говорят: «А вот у Маши её Серёжа…». Это потом, некоторое время спустя, всё встаёт на круги своя. Но вот первая встреча есть первая встреча.

Поэтому я искренне удивился Оракулу. Тот скорчился, вжался в стену и никаким образом на хотел походить на могущественное существо. Худой, жилистый, сутулый, с мозолистыми натруженными руками и загорелой до бронзовой красноты кожей. Тем более, Рис как ошпаренная продолжала твердить, что это не он. А кто, спрашивается? Не могла же Проницательность обмануть.

— Чего он лопочет? — повернулся я к спутнице. Греческий не входил в список самых распространённых языков, потому для моей Лингвистики оставался неподвластным.

— Что не виноват. Всё произошло само собой. Что-то про книги, свитки, потом прилетели эти твари. Погоди.

Она задала вопрос Оракулу. Тот задумался на пару секунд, но всё же ответил. Рис повернулась ко мне.

— Серёж, он Оракул. Новый Оракул. Говорит, что около двух месяцев назад всё вокруг изменилось. Шёл как обычно рыбачить и мир преобразился. Потом перед глазами пошли всякие строчки.

— Это значит лишь то, что предыдущий Оракул мёртв, — чуть не застонал я, — везёт, так везёт. Ну почему, почему со мной постоянно всё так происходит? Почему, почему? Ты меня понимаешь? Уай, порке?

Я затряс несчастного Оракула за плечи так, что голова последнего запрокинулась. Рис повисла на мне, пытаясь, удержать, но куда ей было против силы корла. Однако от чуть не случившейся истерики со всеми вытекающими, меня спас сам Оракул.

— Я не знаю, господин, почему так происходить. Я не хотеть этого.

— Так ты говоришь по-испански? — осознал я.

— Немного. Вы не первый человек, кто приходил ко мне. Даже не знаю как сказать, не человек тоже был. Много. Они задавали вопросы и ждали от меня ответ. Я говорил что знаю, что вижу. Некоторые уходить, некоторые ругаться. Когда я жить на маяке было легче. Там много книг, я читать их. Находить ответы. Я могу читать на странных языках, но пока не знаю, как их произносить. А потом прилетели твари. Твари напали и выгнали с маяка. Я поселился здесь.

— Погоди, погоди, — как бы хороша ни была Лингвистика, я еле успевал понимать тараторящего Оракула, — а что за книги внутри?

— Сахем говорить, что это запись прошлого Оракула. Всё, что случится или происходить потом.

— В будущем?

— Да, в будущем. Там есть, про всё — войны, разрушения держав, убийства великих героев.

— А когда приходил сахем?

— Три недели назад. Сразу, как узнал, что Оракул мёртв.

— И, говоришь, там есть предсказания про всех великих героев?

— Да, я некоторые начал читать. Но не все.

— Может, ты находил что-нибудь и про Спасителя? Или Разрушителя?

— Спаситель — да! — чуть не закричал Оракул. — Про него очень много говорить в разных книгах. Но того, что произошло.

— Может, есть что-нибудь и о грядущем?

— Надо смотреть. Только там…

Он указал жилистой рукой в сторону маяка. Не на саму башню, а на полчища гарпий вокруг.

— Когда приезжает много людей, твари недалеко улетают. Так нам привозят еду. Но в другое время, они постоянно сидят там.

— Блин, не могу сосчитать их, — нахмурился я, — они постоянно меняются местами.

— Давай я вежливо попрошу их постоять на одном месте, — предложила Рис.

— Было бы очень любезно с твоей стороны. Ладно, как тебя зовут, новый Оракул?

— Меня звать Сакис.

— Так вот, Сакис, забейся куда-нибудь и не вылезай. Тут есть кто ещё?

— Конечно, отец Феоктист. Он как вы.

— В смысле?

— Ищущий, — поняла Рис, — вот и посиди с ним. А мы пока разберёмся с гарпиями.

— Точно, давай, давай…

Я поглядел, как Оракул подошёл к дверям церкви и скрылся внутри, после чего повернулся к девушке.

— Теперь расскажи мне об этих гарпиях. Точнее о том, как мы будем их останавливать.

— А что о них рассказывать? Полуразумны. Точнее даже разумны. Но в отличие от тех же домовых, не идут на контакт. Знают и понимают человеческий язык. Хотя разговаривают на своем, птичьем. Противные твари. Только и делают, что гадят, пьют, воруют и устраивают безобразия.

— Пьют?

— Ага. Почище, чем зверолюды. Да, ещё любят всё блестящее. Бойцы они средние, но их вон сколько, десятка три.

— И чего делать?

— Потихоньку вырезать ближних, где сможем. Потом посмотрим. Я же тебя не просто так позвала. Помню, как ты с рахнаидами управился.

Я ей не сказал, что будь тут две-три гарпии, проблем бы не возникло. Откатил-убил. Но вот с целой стаей дело обстояло сложнее.

— Давай только на рожон лезть не будем.

К маяку и единственной хозпостройке у подножия вела асфальтированная дорога, соединяющая его с остальным миром. Вдоль неё тянулись провода, опираясь на бетонные столбы. Возле них, на земле, сидели важные и крикливые гарпии. Благодаря зевам мы попросту перескочили узкую полоску воды береговой бухточки и каменистой поверхности, игнорируя бездорожье. Вот только оказались отрезаны от всего мира. Не самое удобное место для нападения.

Я хотел было посоветовать Рис обогнуть гарпий верхом. Чтобы представилось большее пространство для манёвра. Однако девушка уже оторвалась шагов на десять от меня. Когда догнал, она выудила из мешка посох и махнула в сторону ближайшей гарпии.

— Думаю, достану. Тут метров пятнадцать, не больше.

— Давай, только аккуратнее.

Сам же завороженно смотрел на «полуразумное существо». Жизнь, конечно, меня готовила ко многому, в том числе к двухчасовому концерту Стаса Михайлова по ТВ во время посещения бабушки, но не к этому. Гарпия выглядела омерзительно. Невысокая, на полторы головы ниже Рис, с длинными серыми перьями. Лицо обычное, старушечье, только вместо носа и рта огромный загнутый клюв. Грудь, к сожалению, с намёком на женскую, но к счастью — покрыта коротким белым пухом. Человеческие руки коротки и с длинными ногтями. Когти на лапах острые, как кинжалы горца. Более того, именно сейчас гарпия ещё больше их затачивала клювом, стоя на одной лапе. Фламинго недоделанная.

Рис не сплоховала. Пламя, что изрыгнул посох, сбило «птичку», опаляя оперенье. Девушка повернулась, победно подняв руку со своим оружием и улыбнулась. А вот мне было не до смеха. Потому что все гарпии, как одна, поднялись в воздух, крича и гневно щелкая клювами. Среди них выделялась здоровенная тварь, светлее остальных. Именно она орала громче всех.

∞

Я еле успел отвести посох вверх. Огненный фаерболл прошёл мимо гарпии. Та удивлённо подняла голову, посмотрела на нас и продолжила точить когти.

— Ты чего? — удивилась Рис.

— Это была плохая идея. Как только ты убьёшь её, вся стая поднимется в воздух. Больше того, у них есть нечто вроде предводителя… точнее предводительницы. Вон она, на крыше здания у маяка.

— Откуда ты… — начала спрашивать девушка и её брови вдруг взметнулись ко лбу, — вот как ты расправился с рахнаидами. А я всё удивлялась, новичок — и так наносит криты!

— Это вообще неважно, — прервал я её рассуждения, — лучше скажи, как теперь перебить тварей?

— Вопрос, — задумчиво пробормотала Рис.

— Сколько тебе нужно когтей?

— Минимум дюжину пар лап. А так, чем больше, тем лучше. Бонусы предусматриваются. Похоже, надо будет собирать команду. Опять наших подтаскивать. Делиться вознаграждением. К тому же, непонятно, в какой стадии опьянения сейчас твой варвар.

— Ну конечно, — чуть не хлопнул себя по лбу. Порылся в инвентаре и достал подаренную соседом бутылку, — вот, что нам поможет.

— Маловато на такую ораву.

— Это ещё не всё, — улыбнулся я и вынул листья непента, — мой пра… знакомый сказал, что из него можно сделать хорошее зелье Забвения. Если не переборщить с консистенцией. Вот именно последний пункт мы и проигнорируем. Добавим этой чудо-травы и вперёд.

— А ведь может сработать, — задумчиво пробормотала Рис, — пойдем.

Мы нашли относительно ровный камень и девушка указала на него.

— Покроши пока непент. Только как можно мельче… Да нет же, не лунной сталью, она камень расколет.

Я кивнул и вытащил кошкодёр. Оказалось непривычно. Обычно кухонные ножики были не в пример меньше. С другой стороны, под руками и не петрушка. Я всё боялся, что растение может начать действовать раньше времени. Поэтому внимательно следил, чтобы на лицо не попало ни капли сока. Да и дышать старался поменьше.

— Долго ты там ещё? — спросила Рис, доставая из альбома грубую деревянную чашку и толкушку.

— Минуту, — ответил я дорубая траву, — всё, можешь забирать.

Я поднял камень, и Рис бережно смахнула с него зелёное месиво. Подставила чашку под редкие капли, а уже собрав весь сок, взялась за толкушку. В её движениях угадывалась поразительная сноровка. Хотел даже похвалить, да передумал.

С нынешними феминистическими настроениями надо быть осторожным. Скажешь, что девушка хорошая хозяйка — шовинист и эксплуататор. Видишь в ней только рабыню. Заметишь красоту и стройность фигуры — сексист и насильник. Воспринимаешь её исключительно как сексуальный объект. Уступишь место в общественном транспорте или предложишь свою помощь — проклятый мизогинист. Женщины сами всё могут, без твоих подачек. Только слышен потом плач — перевелись мужики. Не перевелись, просто боятся не то что-нибудь ляпнуть.

— Ну вот вроде, — покачала чашкой Рис, — не знаю, хватит ли этого. Я в алхимии не сильна.

— Я тоже. Но как говорил один генсек, попытка не пытка. Тем более, проверять будем на кошках, то есть на «птичках». Не сработает, придумаем что-нибудь другое.

— Открывай бутылку.

— Момент.

Я сорвал пластиковую оболочку с крышки, откупорил, втянул аромат благородного напитка. Блин, а ведь и вправду неплохой. Эх, где мои манеры… Сделал два глотка прямо из бутылки.

— Сергей! — ткнула меня в плечо Рис.

— А то сок не поместится, — выдохнул я, — давай, лей, только аккуратнее.

Через две минуты, собрав всё до капли и выжав жмых, перед нами предстала бутылка коньякоабсента собственного приготовления. Я осторожно понюхал, непентом даже не пахнет. Лишь выдержанным в бочке спиртом. Эх, лимончика нет.

— Ну что, пойдём, — закупорил я бутылку обратно.

Двигались мы медленно и осторожно. Я помнил то, возможное будущее, где гарпии поднялись в воздух, как только ранили одну из них. Но сейчас всё было спокойно. Сами они не нападали. Более того, та, что прежде точила когти, завидев нас, отлетела на значительное расстояние и принялась внимательно наблюдать.

— Я так понимаю, просто положить бутылку и уйти — не вариант.

— Они сообразительны. Поймут, что ловушка.

— Хорошо. Тогда пойдём вон туда.

Мы поднялись выше, подойдя ещё ближе к маяку. Позади нас осталась проселочная дорога, соединяющая церквушку с башней на берегу. Относительно ровная и даже очищенная от камней. Идеальный вариант. Я почти случайно уронил бутылку на бок, чтобы она покатилась назад и толкнул Рис.

— Кричи и удивляйся!

— Ах! — картинно, как ещё один российский актер без Оскара, всплеснула руками девушка.

А бутылка меж тем проворно катилась под откос, сверкая золотистой этикеткой на солнце. Заметная добыча. И нервы гарпии не выдержали. Она взмыла в воздух, обогнула нас и рванула к бутылке. Довольно быстро нагнала ту, схватила цепкими когтями и полетела обратно. Минуя нас, как мне показалось, даже нечто обидно крикнула, явно имея в виду, что мы ротозеи.

Однако музыка играла недолго. Стоило ей приземлиться и начать изучать захваченное, как бутылка привлекла внимание её товарок. Гарпия успела откупорить улучшенный по вкусовым качествам подарок Вити и сделать несколько глотков, как налетели её сородичи. Бутылка пошла по кругу, с воплями, криками, летевшими в разные стороны перьями. Пока не появилась предводительница. Тогда гвалт стих.

Показав, кто тут главный, самая рослая гарпия понюхала коньяк, громко что-то сказала, щёлкнув клювом, и приложилась к бутылке. С таким упоением не пил даже Петр Сергеевич с перепоя. Когда предводительница оторвалась, внутри оставалось грамм сто пятьдесят. Не больше. А после повторного возлияния и того меньше. Быстро захмелев, главная гарпия отбросила бутылку. К счастью, та не разбилась.

Остаток допивали уже наиболее жадные и наглые подчинённые. Дрались, ругались и лакали нашу отраву.

Ваша репутация изменена на Отравитель.

— Интересно, как скоро подействует? — почесал я затылок.

— Кто же его знает. Будем ждать.

Вселенная смилостивилась надо мной, потому что именно в этот момент зазвонил телефон. Мама. Секунды три думал, брать или нет, но в итоге нажал на зелёную трубку.

— Ма, привет, если что-то не срочное, я перезвоню. В роуминге.

— Думаешь, я буду беспокоить тебя по пустякам? И что значит в роуминге?

— Ну в области я.

— А у нас там роуминг?

— Ну я на границе с соседней.

— Я читала, что в стране вообще роуминг убрали.

— Мам, ладно, не суть, — почувствовал я, как краснеют уши, — что-нибудь случилось?

— Пока нет. Но завтра возможно случится. Лиля приведёт своего… хм, молодого человека. Знакомить. По этому поводу семейный ужин.

— Мам, может без меня? Моего же благословения никто не просит.

— Папа очень хотел, чтобы ты тоже был.

Вот это новость! Я чуть не ляпнул, что если бы хотел, сам бы позвонил. А потом усмехнулся. Даже не помню, когда он набирал меня. Всегда поручал всё своему верному адъютанту тире жене.

— Во сколько?

— В семь. Лиля после работы заедет.

— Ладно, буду.

— Спасибо, Серёжа. До скорого.

Я положил трубку, предвкушая завтрашний неловкий ужин. Ну хоть не сам сватаюсь, уже хорошо. Заметил сообщение от Юли. Успел даже ответить, когда меня дёрнула спутница.

— Вроде началось, — шепнула Рис.

Я перевёл взгляд с телефона на братьев наших пернатых. Прошу прощения, сестёр. Да нет, ничего не началось. Уговорив коньяк, причём очень хороший, те вернулись к своим прежним занятиям. Чистили перья, ругались, лениво летали вдоль побережья и, прошу прощения, гадили.

— Ну и где?

— Вон, — показала девушка на наиболее шумную кучку.

Действительно. Там всё уже перешло от слов к делу. Гарпии парили в воздухе, разрывая грудь друг друга кинжальными когтями. Летели перья, лилась кровь, сыпались на-птичьем проклятия. И ладно бы, если подобное было в одном месте. Всё пространство вокруг маяка точно охватило безумие. Гарпии сцепились между собой не на жизнь, а на смерть.

— Вот что будет, если переборщить с консистенцией, — почесал лоб я.

— Скорее всего, забвение превратилось в Амнезию. Они не узнают друг друга. Смотри.

Она ткнула в сторону шпиля, возле которого шла настоящая рубка. Предводительница отбивалась от агрессивных гарпий. Внизу росла гора трупов, но и для главной «птички» нападения не проходили бесследно. Она припадала на правое крыло, тогда как левое почти недвижимо повисло в воздухе. Пипец пернатой, к гадалке не ходи. Моё предположение подкрепили когти, при очередной атаке вонзившиеся в горло и вырвавшие приличный кусок мяса.

— Жесть, — поморщилась Рис.

— Радуйся, тебе меньше работы. Единственный вопрос, как потом новый Оракул тут всё отмывать будет.

Но это меня беспокоило не сильно. Постепенно сражение стало сходить на нет. Обезумевшие «птички» либо погибли от рук таких же одурманенных бестий, либо были серьёзно ранены. Исключение составляли около десятка робких гарпий, которым не досталось волшебного напитка. Те сбились в кучу и зависли над морем, метрах в сорока от маяка.

Ваша известность повышена до 6.

— Ну пойдём собирать урожай, — унимая брезгливость, сказал я.

Рис тоже не спешила навстречу приключениям. Видимо, надеялась, что раненые гарпии сами умрут. Но твари оказались живучими, пришлось воспользоваться кацбальгером.

Навык Короткие клинки повышен до четырнадцатого уровня.

А стоило лишь отрубить головы трём раненым гарпиям. Рис шла следом и срезала когти. Кстати, наше продвижение не прошло незамеченным. Та самая группа трезвенников возмущённо кричала, когда я на скорую руку причастил первого из их сородичей. И чем дальше мы продвигались, тем больше росло недовольство. Не знаю, что стало последней каплей, но в итоге трусоватые «птички» сорвались с места и полетели в нашу сторону.

— Ничего, отобьёмся, — сказала Рис, вытаскивая посох.

— Погоди, я одну штуку попробую, а потом уже ты. Хорошо?

Когда расстояние сократилось до нужного, я стал делать круговые движения. Поле возникло внезапно. По крайней мере, для двух гарпий впереди. Забавно, но они действительно словно увязли в нём — крылья поднимались медленно, клюв неторопливо открывался в беззвучном крике-клекоте. Вдобавок ещё одна из их сестёр влетела в поле уже после. Внешне гарпии никак не изменились, но стоило действию заклинания закончиться, как они камнем рухнули вниз. Полуживые и обессиленные.

Навык Разрушения повышен до одиннадцатого уровня.

— Теперь можно?! — закричала Рис.

— Можно.

Она успела выстрелить из посоха два раза, даже сбила одну «птичку». После чего отбросила магическое оружие, вытянула руки к небу призвала Цепь Молний. Или нечто похожее. Лучше спросить у тех трёх гарпий, которых этим заклинанием прибило к земле.

Оставшиеся в живых «птички» благоразумно решили отступить. Лишь одна, не совсем понимая, что происходит, с злобным клёкотом вытянула когти вперёд, в сторону Рис. Щас я её… Клинок прошёл мимо, а вот атака гарпии достигла цели. Рис громко закричала, валясь на землю, окровавленная, раненая. Я чувствовал себя, как ребёнок, что хотел поймать падающую вазу, но вдобавок разбил телевизор. Неудобненько получилось.

∞

Хрясь! Кацбальгер, конечно, не лунная сталь. Я чувствовал, как дрогнул клинок, проходя через гарпию. Однако для того, чтобы отсечь голову, кошкодера вполне хватило.

— Блин! — завопила Рис.

Я испуганно обернулся. Неужели опять? Нет, стоит, живая и невредимая. Разве что кровью вся забрызгана от недолетевшей «птички».

— Не за что. Скажи лучше, который раз я тебя уже спасаю?

— Не переживай, я записываю, — вытащила она из альбома тряпку и стала вытирать лицо, — оптом потом отдам.

— А эти куда теперь? — указал я на немногочисленных гарпий, что выжили и улетали в сторону моря.

— Не знаю. Найдут какой-нибудь остров. Забьются, будут сидеть тише воды. Мало их.

— Вытерлась? Отлично. Сходи, пожалуйста, за Оракулом, пока я тут когти с остальных соберу. Мы свою часть контракта выполнили, теперь хорошо бы, чтобы он пролил свет на некоторые интересные нам моменты.