❝ Формула спирта ходит по стеночке и сутулится,

формула воды глядит через два классовых окуляра,

человек в футляре вышел ночью на улицу —

и теперь лежит без футляра ❞

Антрекот

Медей сам не помнил, сколько раз ходил на свидания. Запланированные, незапланированные, просто случайные встречи в ночном клубе с пьяной, податливой, как медуза, незнакомкой, чьи потеки туши на лице вызывают брезгливость и подозрение. Чаще всего женщины разворачивались и уходили после первых пяти минут. Более вежливые или уже датые растягивали расставание на час-полтора… И лишь отчаянные, психованные или совсем уж наглухо отбитые радовали его женским теплом и лаской.

Он не мог понять, какую из трех удачных комбинаций он видит сейчас. Потому что В ТАКОМ ВИДЕ женщины ему еще не встречались.

Медей остановился в широком, не слишком темном коридоре. Звуки шагов заглушались ковровой дорожкой, что поворачивала за угол и вела в обитель полубога, торжественный факельный ряд освещал пространство, а впереди, в кокетливой арочной раме загадочно блестел зеленым и фиолетовым гобелен с ехидным стариком, искрящими катушками и ретортами, а также грозной надписью: «если слишком увлекаться — можно на откат нарваться!»

В другое время, он бы обязательно рассмотрел забавный плакат поподробнее, однако…

Прямо под ним торчала жопа.

Не метафорическая, а вполне реальная жопа, что дрожала, шебуршилась и скребла подолом о шершавый камень.

«Это что ещё за хентайный тег?» — Медей чуть рот не открыл, когда разглядел перед собой обтянутую хитоном шикарную задницу.

Шикарная задница панически дергалась из стороны в сторону, упиралась носками сандалий в пол, царапалась коленями о шершавую кладку, но все бесполезно. Как бы эта задница ни оказалась в такой жопе, ей это не нравилось, но выбраться самостоятельно упругая часть тела никак не могла.

В голову Медея вдруг начали заползать идеи. Эдак исподволь, с едким, скворчащим присвистом, но обосновывались прочно, переплетались друг с другом, как змеи. Он отгонял самые нескромные, грязные, совершенно грязные и абсолютно недопустимые. Он гнал из мыслей выкрики про сводную сестру и стиральную машину, в которой эти самые сестры постоянно застревали, он гнал овеянные легендой победоносные дырки в туалете и целые антологии комиксов, посвященные подобным ситуациям.

Но они упорно настигали его. Раз за разом, раз за разом…

«Ааа, хватит меня соблазнять, таинственная застрявшая жопа!».

Медей решил действовать! Потом вздохнул, перестал развязывать пояс и решил действовать более осторожно. Как истинный джентльмен, он должен хотя бы познакомиться с дамой.

Как она станет ему отвечать он представлять не стал. Не стал. Не стал…

«Для разговора нужны губы, верно? Ну вот, здесь они точно имеются… Тьфу ты, блин! Что мне делать? Эх, может, эта задница, как Адимант, но наоборот? Было бы прикольно… Нет, это маловероятно. Ладно, думай, что тут можно сделать. По-любому, какая-то пустоголовая ученица застряла. Ха, я думал это поколение зумеров такое извращенное, но вот забраться в каменную стену, чтобы разнообразить отношения с парнем они бы точно не додумались! Вот ведь развратница…»

— Тук-тук, есть тут кто? — постучал он посохом по месту, которым думало это идолище поганое, честных наставников своим приятным естеством соблазняющее.

Секундное молчание, а затем дикий визг, который оказалось слышно даже сквозь толстую, зачарованную каменную кладку.

«Эх, жаль, что я не агли бастард. Да и новелла такими сценами раньше не баловалась…»

— А-А-А, достаньте, достаньте! Гинн! — приглушенный голос чужого нутра окончательно потерял остатки здравомыслия.

К счастью для Медея, местные студенты все же не могли выпускать свои заклинания из самой неожиданной и коварной позиции. Иначе он сам бы пошел проситься к таким бриллиантам военной мысли в ученики.

— Да хватит уже верещать, я тебя спасать пришел, — буркнул Медей, который совершенно не понимал, как вызволить эту похотливую идиотку из плена коварной стены, — Ничё-ничё. Щас мы тебе кинем соломинку, гражданка утопающая. Да что там, целую палку кинем. Может даже не одну!

Медей гыгыкнул, поднял ногу, чтобы как следует протолкнуть чужую дурь обратно в голову, когда-

— Наставник Медей. Я слышала крики и…

Колхида вышла совершенно с другой стороны, подошла ближе, машинально щелкнула пальцами,увеличивая яркость факельных огней,

И уставилась дикими глазами на авангардную композицию: наставник Медей и женская задница в сплошной стене.

— Ч-ч-что, — она заикалась и никак не могла выговорить слова.

Только косилась дикими глазами то на наставника, то на его занесенную ногу, то на таинственное существо с ногами, но без чувства самосохранения.

Наконец, Колхида сумела проглотить удивление и оторопь. Ее глаза стали сужаться, губы сжались в такие тонкие ниточки, что давлением между ними могло перекусить легированную сталь, пальцы сжали рукоять жезла на поясе, рывком вытащили его наружу. Но, прежде чем она решила превратить его в мерзкое насекомое или размазать по стене рядом с аномалией класса: «Евклид», он открыл рот и скороговоркой произнес:

— Я-пришел-на-минуту-раньше-сам-ничего-не-понимаю-что-нам-делать!

«Уф. Хорошо, что план с развязанным поясом я оставил как резервный! Иначе моя задница торчала бы из стены рядом с этой».

Женщина моргнула и ее свирепое выражение стекло с лица. Осталось лишь усталое, вымороченное принятие, и, на одно пренебрежимо короткое мгновение, Медею стало жаль эту чопорную, чересчур правильную училку, на которой держится половина Академии, но никто и никогда не признает этого вслух.

Он затолкал жалость поглубже, и, вместо этого, ехидно осведомился:

— Вы, случайно, не узнаете студентку? А то мне интересно, что за развратница нам попалась.

— Я не могу узнавать людей исключительно по их нижней половине, наставник Медей! — Колхида с удовольствием выпустила на нем накопленное раздражение и оторопь, — это по вашей части!

— Мгм, но я понятия не имею. Третьекурсница?

— Вряд ли, — искренне вздохнула наставница, — они так глупо не попадаются. Страх или нежелание сбили концентрацию: как следствие, девушка застряла в тайном проходе. Идиотская ситуация, никогда такого не видела…

— Делать-то что?

— Я не знаю! — всплеснула руками Колхида, — на моей памяти, никто еще не отвлекался так сильно, чтобы застрять здесь! Там ведь чувствуешь, если можешь не пройти! Почему она вообще…

— Ладно, не важно. Протолкнем обратно? Или потянем за ноги?

— Д-давайте протолкнем. И не вздумайте сами-

Она осеклась, когда из-за поворота выплыла рожа очередного участника событий.

— Наставница Колхида? — раздался недоуменный голос, — я слышал…

Павсаний выпучился на сцену перед собой. Где в стене визжала и брыкалась ногами чья-то задница, рядом с видом праведным и одухотворенным стоял наставник Медей…

А его строгая, щепетильная коллега встала на колени, уперлась руками в упругие полушария и остервенело жмякала их с надрывом пьяной массажистки.

Больше всего на свете Медей жалел, что у него нет с собой камеры. Откровенно эротичная сцена с Колхидой и ее уморительными попытками вытащить ученицу из стены, затем ее же выражение лица на фоне задницы, когда к ним подошел третий коллега — все это требовало запечатления если не в камне, то на скрытой камере.

«Гм. Или в стихах…»

— Зачем вы делаете… то, что вы делаете? Мы могли просто попросить мимов…

Наставница застонала, а в следующий момент из коридора раздался заполошный топот ног.

«Ну а сейчас кого черти принесли?» — с искренним интересом, а также воодушевлением подумал наставник Медей.

Несмотря на недосып, усталость и головную боль, ему очень понравилось представление. А уж если добавить участников, а затем вытащить деву наружу и всласть над ней поиздеваться… М-м-м, настоящий пир духа!

Жаль, но в следующие несколько минут ему стало не до смеха.

К ним подбежали гэ героиня и Елена. Обе грязные, всклокоченные, со стылым ужасом в глазах и окровавленных хитонах. Чужие пятна крови успели не только въесться в ткань, но и засохнуть в волосах и на коже. В ровном, жарком факельном свете они выглядели не то загриммированными зомби, не то жертвами карательного рейда в деревню.

— Наставники…

Он видел, как ломается корка вынужденной жесткости, несгибаемой твердости отчаяния, как затапливает облегчением их милые, все еще слегка детские личики. Как расслабленные тела начинают дрожать, а ноги окончательно перестают держать своих хозяек.

— Что с вами произошло? — воскликнула Колхида, когда мимы без особых проблем насильно активировали тайный проход и Арна вывалилась им под ноги тряпичной кучей.

Такая же жесткая, изрубленная, словно старый клинок, покрытая чужой кровью, в коконе из выученного самообладания поверх горького отчаяния.

— Мы… — они переглянулись, яростно пытаясь придумать отмазку поудачнее, однако всем троим наставникам стало ясно как день — они влезли во что-то очень нехорошее.

К счастью, Академия за время своего существования накопила достаточно способов развязать язык ученикам. Конкретно здесь не нужно даже задавать вопросы: хватит ментального опроса всех мимов на этаже.

— И что мне с вами делать? — вздохнула Колхида, когда трио испуганных дурочек продолжило тягостное молчание.

— Теперь вы должны на деве Бендиде жениться. После такого, мгм, рукоприкладства, — машинально произнес Медей.

— НАСТАВНИК МЕДЕЙ!!! — заорали абсолютно все участники ночного променада.

Однако ему было все равно. Эмоции затопило ощущение надвигающейся беды. Он морщился, он сопел, он переводил взгляд с одного изможденного лица на другое и терзался, терзался мыслями…

«Что я сделал не так? Почему гэ героиня поперлась король и шут знает куда ВМЕСТЕ С ОСТАЛЬНЫМИ! Они же были такими послушными… ДА ЕЩЕ ТАК РАНО⁈ Месяца не прошло, а она двумя ногами влезла в гребаное приключение!»

Он чуть не расплакался, когда снова обвел взглядом их пропотевшие, рваные, окровавленные тряпки, в которые превратились форменные хитоны. В другой раз Медей обязательно бы пошутил про слишком много участков оголенной кожи. Сейчас он думал только о том, что трахнутая шизанутой авторкой новеллы гэ героиня точно влезла в какой-то лютый блудняк. По-другому их вид не объяснить.

А значит, он только что стал посмешищем для наставников на всю следующую неделю точно. И проиграл три пари из трех.

«Спасибо Алексиасу за удар и остаткам кофе в моей крови за это чудесное, воистину религиозное умиротворение», — меланхолично подумал он, — «иначе бы я уже выкинул их туда, откуда идиотки приперлись. Взял бы и по очереди засунул в ту дыру, которую они поперлись исследовать, чтобы безрассудные клуши, подставляющие своих педагогов, больше никогда не стали онлайн. Ах, мечты-мечты. Так, подожди. Значит, у Эскулап одна из них…» — мысль прервалась, когда к ним подошел Павсаний.

— Мимы потеряли их след возле сгоревшего коридора. Они ушли внутрь. Как минимум, до подъемника, — сказал хмурый наставник.

«Подъемника? Коридора?»

— Проклятая мастерская… — глаза у Колхиды округлились, а губы снова приобрели давление гидравлического пресса.

— Вы… неисправимые идиотки, романтичные дуры, амбициозные свистушки! Да вы хоть понимаете…

Колхида распиналась почти четыре минуты и ни разу не повторилась в оскорблениях. Как ни удивительно, главногеройское трио слушало ее со страхом и вниманием, даже с ужасом — реакция, Медею совершенно непонятная.

«Вы, блин, чуть не сдохли, судя по вашему виду. Одну вообще у Эскулап оставили. А тут приходит училка, начинает орать на вас про нарушение правил и все — поплыли. Ровно та же самая реакция, что и день, и неделю назад. Вот она, инерция мышления. Остальные ужасы не канают — храбрые героини боятся только рыжей заучки на должности учителя. Я хренею с них. Да в самой Академии есть больше сотни способов мучительно подохнуть, но ссаться в страхе мы будем не с них, а с наказания! Подростки!!!» — последнее слово он произнес у себя в голове с особым отвращением.

— А теперь рассказывайте с самого начала! — рыкнула на них Колхида, но Медей взял ее под локоток и слегка отвел в сторону.

— Им бы в терапевтирион. Послушать про их приключения можно завтра. Или, хотя бы, по дороге. Ученицы еле на ногах стоят. Как бы нам самим их тащить не пришлось до девы Эскулап.

Колхида сначала уставилась на него неверящим взглядом, а затем покраснела от стыда.

Ну еще бы: из них двоих (троих, Павсаний продолжал опрашивать мимов) именно вторая помощница Алексиаса должна радеть за студентов. А Медей — стращать и не пущать. Или попущать. Но никак не проявлять даже такую насквозь формальную заботу.

— Мы выслушаем рассказ по дороге, — грозно объявила Колхида и неприязненно покосилась на Елену, — а пока вам троим не помешает проверка девы Эскулап.

Тройка девиц после этого залилась слезами.

— Мы… мы не можем! Там Доркас!

— Доркас.

— *всхлип* Доркас, *всхлип*.

«Так вот, для кого у Эскулап горела красная надпись об операции. Доркас-Доркас… Не дай Мом, ты не сможешь участвовать в дурацких соревнованиях. Я тебя тогда лично буду поливать, как кусты у общежития».

— Операция завершена. Я проходил как раз в тот момент, когда погасла красная надпись, — успел вклиниться Медей между их слезоразливом.

После этого, изнуренные «гимнастки» словно обрели второе дыхание. Пришлось их придерживать, а потом одергивать, когда они переходили на бег.

Павсаний с ними не пошел. Стоило только выйти наружу словосочетанию: «проклятая мастерская», как он отбросил всякий намек на шутливый тон и в несколько четких, емких вопросов, добился от учениц нужных сведений.

— Я пойду проверю, — сказал посерьезневший Павсаний, — направлю мима к наставнику Тартаросу и Прекрасной Идалии, можете не переживать.

— Тогда мы с наставником Медеем сопроводим учениц к деве Эскулап.

На том и порешили.

Следующие полчаса отметились в его голове сумбуром и раздражительным шумом вокруг. В основном, девичьим плачем.

Плакала тройка подруг, когда Эскулап подвела их к кушетке Доркас, где лежала дриада. Живая дриада. Пусть совсем не здоровая, бледная, вялая, но все еще в сознании, хотя и замотанная чуть ли не с головы до ног.

Плакала Авлида, сначала от облегчения за выставленных из лечебницы подруг, а потом от ужаса перед озлобленной Колхидой. Она тоже оказалась раненой, а ее состояние недалеко ушло от Дриопы, пускай это и не проявлялось внешне. От облегчения же плакала и сама дриада. А потом ее подруги — когда великая врачевательница стала будничным тоном зачитывать повреждения Доркас.

— … Неизвестный удар автоматона явно имел некий элементный, поверхностно-волновой резонанс… стихийная вибрация идет волной по всей поверхности тела и последовательно разрушает его, — закатила глаза Эскулап, когда слушатели тщетно пытались осмыслить сказанное, — ей повезло, что магии в нем осталось мало, и та — мутировала.

— Ага, а если бы удар прошел нормальный, то ее бы в пыль размолотило, да? — с любопытством уточнил Медей.

— Скорее в фарш с осколками костей, — ухмыльнулась ему Эскулап, а девушки вокруг стали белее ее больничного халата, — в общем, сейчас твоя подопечная легко отделалась. Два десятка резаных ран, самая серьезная проходит от шеи до живота, ожоги от резонанса вложенных энергий, сильная кровопотеря, а также отравление магией и психическая нагрузка, — целительница шлепнула ладонью по свитку с историей болезни и нежным, елейным голоском продолжила, глядя в глаза гэ героини:

— Поздравляю, вы чуть не превысили порог опасной зоны. Еще часик и вы все могли на месяц остаться без магии. Еще три — и остались бы в том месте навсегда, с магией или без. О ЧЕМ ВЫ ДУМАЛИ, ИДИОТКИ⁈ В вашем возрасте дар только-только формируется. Такие искажения могут извратить его, сбить настройки, а потом вы получите конфликт тела и души на ровном месте. Я отсюда вижу, что у остальных ситуация с отторжением чужих энергий не лучше, чем у девы Авлиды и девы Доркас. Хн, если не считать кучи резаных ран.

— А… а из плюсов? — робко подняла руку Грация, — я слышала…

— Она слышала, — тоненьким, злобным голоском передразнила ее великая целительница, — из плюсов? Психические повреждения означают, что вы получили несколько озарений. Боевой опыт на грани смерти тоже достаточно ценен, причем сам по себе. Из более материального… Вы все увеличили резерв. Навскидку, дева Дриопа подняла его процентов на пятнадцать. Нет, ближе к семнадцати. Гигантская цифра, да, но она просто не стоит такого риска! Кровотечение убило бы ее, опоздай вы минут на семь-восемь! Ран тут столько, что не-маги погибли бы на месте. А на фоне общего отравления магией ваша подруга чувствует себя сносно только за счет сильных болеутоляющих.

— Ей так больно?..

— О, сейчас еще ничего. Ей БУДЕТ так больно завтра. Потому что нельзя лечить все медленно и обстоятельно, когда существует параллельно несколько разных типов ран, одна из которых воздействует непосредственно на душу.

— Отравление магией? — предположил Медей.

— Видения, — покачала головой Эскулап.

— В общем, — подытожила полубог, — Выздоровеет она очень быстро, но рада этому не будет точно. А сейчас проще сказать, где у нее не болит. Если говорить конкретно-

— Короче, диагноз страшный, — с ехидным сочувствием перебил ее наставник, — ушиб всей бабки.

Колхида и три ее ученицы ошарашенно уставились на Медея с раскрытым ртом, в ужасе от такого цинизма.

Грация нервно захихикала, а сама «бабка»… заливисто расхохоталась.

— Ай, ой, уй, зачем вы меня смешите, наставник, — ее голос хрипел, глаза имели аномально широкий зрачок, а коричневая шерстка побледнела и свалялась, засалилась на открытых простынью участках, как у старой кошки.

— Выздоравливай, прелость, — он похлопал ее по ноге, вызвав ещё один болезненный вздох, — потом назначим вам всем наказание… Когда вы расскажете, зачем вообще поперлись в том направлении.

Теперь уже застонали все остальные участницы.

— Желательно, в присутствии наставника Фиальта, — Колхида мило улыбнулась ему, чем моментально испортила настроение.

Остальные лишь недоуменно переглянулись.

— Да, наставника Фиальта…

— И Пенелопы! — голосом задорной девочки предложила радостная Колхида.

— И Пенелопы, — заскрипел зубами Медей.

Этот раунд он проиграл с разгромным счетом. Однако его все еще ждет утешительный приз.

— Ах, такая трагедия, такая трагедия. О, мои бедные ученицы. Как же жаль, что я не смог спасти вас раньше! — Медей моментально сменил тон на патетически-слащавый.

Все девушки, включая Колхиду, моментально напряглись. Только Эскулап с живейшим интересом на своем чешуйчатом личике уселась на кровать и погладила змей на посохе жестом, которым люди в кинотеатре зачерпывают попкорн.

— Ну а чтобы подбодрить наших несчастных, едва не погибших студенток, я приготовил вам уникальный, да что там, воистину царский подарок. Я ведь обещал ценный приз первопроходцу. Так что дева Истеричного_поведения…

— ОН МЕНЯ УБИЛ!!! МОЯ ИСТЕРИКА АБСОЛЮТНО ОПРАВДАНА!!!

— … Дева Истеричного_поведения получит свой долгожданный подарок! Не прямо сейчас, но очень, ОЧЕНЬ СКОРО.

После его слов воцарилась вязкая, испуганная тишина. В больничной палате побледнела даже Колхида. Никто не обольщался — подарки от наставника Медея следовало утилизировать в жерле вулкана или открытом космосе, а не трепетно ждать, как дара на светлый праздник.

— Ах, вы даже не представляете, чего мне это стоило, — продолжил ломать комедию Медей, пока девушек начало потряхивать, — я просил, я умолял, я взывал к порядочности и человеколюбию…

— Но не нашел в себе ни того, ни другого, — подмигнул им наставник, — поэтому попросил наставника Аристона выступить перед вами с мотивирующей поэмой.

Жуткая, шелестящая тишина прервалась лишь монструозным цветком, что в слепой истерике бился в закрытое окно терапевтириона и ерзал по подоконнику монструозными корнями.

— Я думала, что видела зло… — прохрипела дриада, — как же я ошибалась, — по ее гипнотически мягкой шерстке на лице потекла первая слеза.

— Наставник Медей! Это уже слишком! Они не выдержат…

— А как по мне, юным особам определено требуется воспитательный момент, — съязвила Эскулап.

— НЕЕЕЕЕТ!!!

Пока остальные ученицы возмущались несправедливостью и всячески увиливали от детального описания своих приключений, Арна вздохнула и прислонилась к стенке. Спустя несколько секунд она принялась понемногу сползать вниз, а до ушей Медея донеслось слабое посапывание.

«Ага, жопа спит, она устала — ты же ей всю ночь виляла», — хмыкнул он.

«Хех, кажется, я нащупал, хех, тему для прозвища Арны. Будет теперь не просто талантливой ученицей, а тем самым человеком, который застрял в стене кверху жопой. Надо только придумать что-нибудь меткое, но достаточно завуалированное».

А затем ему снова стало не до шуток. Когда Авлида и гэ героиня стали последовательно рассказывать им о своем приключении. О, в том, что они опускали огромную, вонючую кучу подробностей, Медей нисколько не сомневался. Но, чтобы схватиться за голову, ему хватало и сказанного вслух. А пока Колхида перешла на новый виток криков, оскорблений и угроз, он поймал на себе странный, не то ищущий, не то расчетливый взгляд девы Грации.

Она вздохнула, встретилась с ним глазами, но не отвела взгляда.

Все оставалось как прежде… но какое-то смутное беспокойство все равно свербило в ее голове, дергало за усы ее кошачью интуицию, которой Грация привыкла доверять. Даже Учитель высоко отзывался о ее способности чувствовать угрозу. К сожалению, порой ее ощущениям недоставало конкретики. Девушка вздохнула и через силу улыбнулась наставнику.

Все в порядке, они в безопасности. Доркас будет жить. Даже шрамов не останется — великая целительница работает очень чисто. Все живы, наставница Колхида кричит о горах отработок, но не говорит об исключении, а наставник Медей кривляется и богохульствует. Ничего нового, все в порядке. Почему тогда ее чутье вопит об опасности?

— О чем еще вы не сказали? — вопрос застал ее врасплох.

— То зло, что преследовало нас… — Грация помедлила, но затем приглушила голос — так, чтобы услышал лишь наставник Медей, — мне кажется… мне кажется, оно могло выбраться наружу.

Потому что из ее головы все никак не шла фраза Арны, вернее, ее матери:

«Но если они, то чьи шаги я слышала в том проклятом коридоре?»

Медей в очередной раз вздохнул, но пообещал предупредить Павсания и остальных.

"Нет, ну то, что гэ героиня нашла на жопу приключения меня вообще не удивляет. То, что не на свою, а на Арны Бендиды — тем более. Но вот как, укуси меня Адимант, она умудрилась затащить в эту авантюру Ифигению? Они ж блин, соперницы, заклятые подруги, чьи отношения целиком построены на соперничестве и завуалированных оскорблениях. Какого автора новеллы тут происходит⁈ Про Елену и говорить нечего — ее осторожность и незаметность сами по себе легендарного уровня. Вот что значит Мэри Сью, даже Диониду промотивировать смогла!

Но вообще странно. В оригинале, гэ героиня пошла в свой турпоход лишь через месяц, перед выходными и приездом Дианы, это я точно помню. И состав другой подобрался, побольше, чуть ли не половина курса. И травмы точно посерьезнее были. Один, вроде, так и остался глух на одно ухо, а другой лишился пальца".

И уж точно из их приключений не торчало никакой жопы! В конце концов, у них не тот жанр! А Медей не сводный брат.

— Нам пора, наставник Медей. Выздоравливайте, юные девы, мы зайдем к вам завтра. И как только Доркас Дриопа выздоровеет достаточно, чтобы стоять на ногах, — вдруг прошипела Колхида, — вы ответите за все свои нарушения лично перед ментором! Не думайте, что все закончилось, а вы легко отделаетесь. Только чудо спасет вас от Комнаты Раздумий, а зачинщицу — от исключения или частичного остракизма!

Как ни странно, их бледные, перекошенные от ужаса лица совершенно его не обрадовали.

И только потом, когда клюющий носом наставник Медей рухнул на свою кровать, прямиком в робкий солнечный луч из окна, до его сонливого, заторможенного сознания дошли две очень простые мысли:

Первое: кто-то из его подопечных действительно мог умереть. И тогда всех собак повесили бы на него. И второе: он проиграл ВСЕ поставленные желания!!!

Ах, нет, имелась еще и третья:

«Надо мной теперь будет ржать, как лошадь, даже неудачник Фиальт».

— А-А-А-А-А-А, ГРЕБАНАЯ ГЭ ГЕРОИНЯ!!!