В период с XI по XII в., когда на Средиземном море господствовал Фатимидский халифат, в южной Индии правили государи династии Чолов, а в Европе зарождался готический стиль, Китай находился в центре общемировой цивилизации. Но над империей нависло множество угроз. На протяжении всей своей истории Китаю приходилось иметь дело с таким объемом управленческих проблем, с каким не сталкивалось никакое другое государство. Неизбывными оставались популяционное давление и конфликты с соседними державами, расположенными в Восточной Азии. Кроме того, география страны делала ее болезненно уязвимой перед наводнениями и прочими природными бедствиями, сопровождаемыми голодом и социальными катаклизмами. Несмотря на то что Китай можно рассматривать как наиболее успешное политическое образование в мировой истории, его провалы — если допустимо использовать здесь этот термин — нередко оказывались следствиями не только перечисленных факторов, но и накладывавшейся на них неспособности китайских правителей отречься от глубоко укоренившейся склонности к централизованному деспотизму. Блеску сунского Ренессанса со всеми его достижениями, равных которым история прежде не знала, положил конец идеальный шторм, где сошлись воедино все перечисленные выше факторы: стихийные бедствия, иноземное вторжение, ошибочные управленческие решения. Преодолением всего этого Китай занимался при жизни персонажей, которые в нашем рассказе предстают в ряду наиболее талантливых и интересных, — харизматичного политика Ван Аньши, историка Сыма Гуана и величайшей китайской поэтессы Ли Цинчжао. Нижеследующая часть повествования начинается с кризиса середины XI в., когда над их миром стали сгущаться первые тучи.

Империя Сун родилась в дыму сражений, и, несмотря на все свои свершения в общественной и культурной сферах, основой ее величия всегда оставалась военная мощь. Революция в экономике, поддержавшая сунскую государственность, с середины XI в. позволяла имперским властям содержать гигантскую армию — пожалуй, самую крупную армию за всю предыдущую историю человечества. К 1040 г. численность ее регулярных формирований составляла 1,4 миллиона человек. Это в три раза больше, чем численность римской армии^{‹‹1››} на пике ее могущества в III в. н. э. Центральные части, дислоцированные на равнинах, насчитывали 300 тысяч воинов, а на границах были сосредоточены еще более многочисленные региональные войска. Еще 300 тысяч воинов стояли в провинции Хубэй для сдерживания киданей, живших за северными озерами, а 450 тысяч — огромная сила — базировались на территории Шаньси, готовые к отражению возможных атак с запада и северо-запада. Масштаб стратегического планирования по сравнению с эпохами Хань и Тан вышел на совершенно другой уровень. Массовое военное производство требовало участия множества отдельных ведомств, ответственных за изготовление миллионов единиц оружия и доспехов. В год на государственных кузницах отливалось более 16 миллионов наконечников для стрел. Одним из ключевых ресурсов металлургической промышленности был уголь, использовавшийся при выплавке высококачественного железа — и это за столетия до начала его массового применения в Европе. Великий сунский поэт Су Дунпо^{‹‹2››} пишет об открытии в XI в. новых угольных месторождений на севере Цзянсу: «В прошлом эта область не была обеспечена углем, поэтому его поиски начались в только что наступившем 1079 г. Залежи угля были обнаружены к юго-западу от окружного центра Сюйчжоу и к северу от городка Пайту. Их стали использовать для выплавки железной руды и изготовления качественного оружия с острыми лезвиями».

На какое-то время прогресс в военных технологиях обеспечивал китайцам преимущество. Китай, в конце концов, оставался лидером в производстве осадных машин, установок для запуска разного рода снарядов, огнеметов и других подобных механизмов. Но в течение XI в. упомянутые технологии с неизбежностью просочились через границы, и когда это случилось, то, как и в современном мире, все выгоды от единоличного обладания каким-либо уникальным вооружением улетучились. Тем временем постоянное финансирование столь внушительных вооруженных сил ложилось на экономику тяжким бременем. А потом, в середине XI в., сунский Китай столкнулся с первым из целого ряда острых и непредвиденных кризисов.