Но прежде всего Ван Жэньюй был созерцателем истории. Именно благодаря его исключительной зоркости очевидца мы можем уловить сам дух той важнейшей эпохи перемен. Ван работал там, где он мог принести пользу «нашей культуре»: с 915 г. он служил царству Цинь, с 925 по 935 г. — царству Шу, а затем поочередно Поздней Тан, Поздней Цзинь, Киданьской империи, Поздней Хань и Поздней Чжоу. Иногда ему лишь чудом удавалось спасти свою жизнь.

После падения Поздней Тан захваченную семью бывшего государя отправили под конвоем в ссылку, что, по сути, оказывалось смертным приговором не только для членов императорского клана, но и для сопровождавших их лиц (всего около двух тысяч человек). Ван был среди них и избежал казни только потому, что расположенный к нему чиновник изменил один-единственный иероглиф в приказе, из-за чего жизни лишились только родственники монарха. В другой раз Ван Жэньюй попал в плен после падения Поздней Цзинь; тогда его тоже собирались казнить, но речь, которую он произнес, произвела столь сильное впечатление, что ему сохранили жизнь.

Одно время Ван Жэньюй хотел отойти от дел и уехать в родную провинцию Ганьсу, но вместо этого вернулся в политику и, будучи уже на седьмом десятке, поступил на службу к Поздней Чжоу, где вскоре удостоился должности министра финансов, а затем и военного министра. Он по-прежнему был озабочен расширением образовательных возможностей и чрезвычайно гордился следующим своим назначением — на пост министра по государственным экзаменам. В 980-х гг., оглядываясь на наследие Ван Жэньюя, его внук отмечал^{‹‹7››}: «Теперь, по единодушному мнению, самые одаренные в учебе, будь они даже сиротами и простолюдинами, могут твердо рассчитывать на успешную карьеру». Возможно, то было дыхание будущего, более меритократического и более эгалитарного.