Очевидно, что ханьский режим было продолжением циньского, пусть и менее деспотичным. Если Конфуций со своими последователями заложил идейный фундамент нравственного правления, а Цинь создали образцовое государство, основанное на принципах легизма, то ханьские правители восприняли весь комплекс этих идей и за четыре столетия пребывания у власти приспособили его под собственные нужды. На этом фундаменте стояли все последующие китайские империи.

Система управления, разветвленность и изощренность которой позволяла властям проникать в самые низы общества, туда, где влачили свое существование крестьянин Е и раб Ху Шэн^{‹‹14››}, была бы невозможна без письменности. Китайская письменность, стандартизированная еще во времена Цинь, теперь использовалась государством на всех уровнях, а писцы^{‹‹15››} превратились в один из важнейших элементов постоянно усложнявшейся бюрократии. Именно они доносили решения властей до отдельных провинций, городов и деревень империи. Благодаря им государство могло вести учет населения, эксплуатировать трудовые ресурсы, контролировать и карать подданных.

Новые документальные находки показывают, что в эпоху Хань функционировали специальные писцовые школы, а должность писаря нередко становилась наследственной, передаваясь из поколения в поколение, подобно должностям прорицателей и хранителей календаря. Но по мере того, как население империи росло, приближаясь к 60 миллионам, нарастала и потребность в писцах. Вскоре наследственная система была не в состоянии ее удовлетворить. Если обратиться к цифрам, то ханьскому государству требовалось более 120 тысяч профессиональных писцов, каждого из которых нужно было подготовить и проэкзаменовать. Усвоив азы грамотности дома, семнадцатилетние юноши отправлялись в школу, где проходили трехлетний курс обучения. Если ученик не справлялся с нагрузкой, учителя штрафовали. В середине осени проводились письменные и устные проверки знаний; именно о них упоминают первые свидетельства о бытовании в Китае системы «гражданских экзаменов», где способные и достойные отбирались на государственную службу. Кандидатов проверяли на умение декламировать выученные наизусть тексты, знание пяти тысяч иероглифов из учебника для писцов и владение восьмью разными стилями каллиграфии.

Экзамен для кандидатов на прорицательские должности несколько отличался. Будущий толкователь знамений должен был уметь прочесть и написать три тысячи слов из того же самого учебника, а кроме того, правильно произнести еще три тысячи слов из особого учебника для прорицателей, после чего ему предстояло провести на глазах у экзаменаторов шесть пробных гаданий, используя стебли тысячелистника. Экзамен считался пройденным, если хотя бы одно из предсказаний оказывалось точным. Таков был уровень начинающего. На более высоких ступенях претендент на должность старшего прорицателя был обязан знать 30 тысяч слов, что почти соответствовало уровню крупного ученого в позднейшие времена.

Итак, центральное место в ханьской административной системе занимал контроль над письменностью как инструментом управления. Антропологи и социологи часто отмечали, что в Древнем Китае, как и во всех ранних обществах, «письменность способствовала эксплуатации, а не просвещению человека… а ее первоочередная функция как средства передачи информации состояла в том, чтобы служить порабощению людей».