Удивительные археологические открытия, сделанные в последние годы, начали раскрывать перед нами подробности повседневной жизни людей в ханьскую эпоху. В то время Китай был аграрной цивилизацией, какой он и оставался почти до самого конца XX в. (еще в 1980-е гг. 80 % всего населения проживали в деревне, а сегодня это лишь 25 %). Жестокая эксплуатация крестьян в эпоху Цинь повлекла за собой широкое недовольство народных масс. Карательные меры, предусмотренные ханьским сводом законов, по сути, мало отличались от того, что мы видели в эпоху Цинь. Тем не менее ханьские государственные мужи предпринимали некоторые усилия, призванные облегчить жизнь сельских тружеников. Они снижали налог на землю, смягчали законы о принудительном труде, освобождали людей, которые были вынуждены продать себя в рабство во время масштабной смуты, сопровождавшей падение Цинь. Обнаружение новых документов позволяет нам увидеть быт этих крестьян в небывалых подробностях.

Во время раскопок кладбища ханьской эпохи, располагавшегося на берегах Янцзы неподалеку от Цзянлина в провинции Хубэй, была обнаружена могила человека по имени Чжан Янь, который умер в 153 г. до н. э. При жизни этот Чжан был землевладельцем и состоял на государственной службе в городке Цзянлинсянь. В его обязанности входил сбор налогов с окрестных крестьян. Как и у циньского чиновника, с которым мы познакомились ранее, у Чжана в могиле нашлись его рабочие документы, в том числе деревянные дощечки с административными отчетами. Среди них было отдельное собрание дощечек, объединенных названием «Амбарные записи деревни Чжэн». Это настоящая поземельная перепись, ничуть не менее увлекательная, чем фрагментарно сохранившиеся описания римских поместий или «Книга Судного дня» европейского Средневековья.

Деревня Чжэн находилась на правом, затопляемом наводнениями берегу Янцзы в том месте, где на севере провинции Хубэй река делает большой изгиб. В ханьскую эпоху это был регион сельскохозяйственного освоения. Расширялись системы ирригации, а для защиты от летних паводков строились новые речные дамбы. Люди, составлявшие основную рабочую силу, жили в деревнях и общинных хозяйствах, возделывая господскую землю. Землевладельцы получали поместья от императора в качестве вотчин, и какая-то часть этих площадей — так называемые частные поля — использовалась крестьянами для обеспечения себя и своих семей продовольствием. Среди обнаруженных бамбуковых планок были расписки в получении местными властями семян, выданных в заем 25 крестьянским семьям из деревни Чжэн. Как и все бедняки в человеческой истории, эти люди сначала трудились для того, чтобы накормить богатых, и лишь потом — чтобы поесть самим. В расписках указана площадь возделываемых земель и полная численность населения деревни, что позволяет нам на примере одной из сельских общин понять, как и чем жили простые люди в лучшие годы империи Хань.

Если не считать младенцев, 25 семейств деревни Чжэн насчитывали 105 человек, из которых 69 были пригодны для крестьянского труда. Помимо господских земель, часть урожая с которых шла на содержание рабочих рук, деревня располагала 617 му земли. Размер му мог варьироваться, но приблизительно был равен одной шестой акра. Таким образом, общая площадь пригодных для культивации земель в деревне Чжэн^{‹‹11››} составляла более ста акров. Но надел отдельной семьи составлял всего чуть менее 25 му, то есть около четырех акров. Если исходить из этих расчетов, то получается, что средний крестьянин ханьской эпохи владел весьма скромным, по западным меркам, земельным участком. Это особенно очевидно при сравнении с Древним Римом или англосаксонской Британией, где, пусть и в гораздо менее населенной стране, у отдельной семьи имелось 120 условных акров. При столь стесненных условиях повседневной жизни в ханьском Китае у людей не было права на ошибку, особенно во времена голода.

Найденные в погребении Чжана расписки упоминают некого Е — крестьянина, семья которого состояла из восьми человек. Скорее всего, это были его жена, дети и родители. У Е было 15 му земли — меньше полутора акров. Темные почвы Цзянлина были и остаются богатыми. Они обильно орошаются во время речных паводков, что веками обеспечивало их плодородие. Это позволяло собирать несколько урожаев в год; на юге можно было одновременно выращивать три или даже четыре культуры. Несомненно, крестьянину Е с семьей удавалось сводить концы с концами. Кроме того, они могли продавать или обменивать свои скудные излишки. Но условия их жизни и труда должны были оставаться по-настоящему суровыми.

Как и в позднейшие эпохи, но еще до того, как сельскохозяйственные угодья оказались в руках современного агробизнеса, китайская система земледелия больше напоминала садоводство. Повсюду сельский ландшафт выглядел как скопление небольших приусадебных участков. Эту картину до сих пор можно наблюдать в дельте Янцзы, где поля поделены, скорее, на сады и огороды, а не на то, что принято называть хуторами или фермами. На рисунках из ханьских гробниц изображены сельские поместья со сценами пахоты на воловьих упряжках; тут же представлены огороды, где крестьяне мотыгами рыхлят землю, а за стенами из сырцового кирпича сидят цыплята и свиньи, растут тутовые и плодовые деревья. Такая система мелких хозяйств всегда использовала землю интенсивно. Ее целью было прокормить максимальное число людей, оседло живущих на небольших пространствах.