В своем объемном труде «Ши цзи» («Исторические записки») — самом знаменитом китайском историческом сочинении, считающемся одним из величайших достижений эпохи Хань, — Сыма Цянь поместил лаконичное описание собственной жизни в третьем лице. Этот фрагмент представляет собой довольно любопытное повествование, рассказывающее об интеллектуальных, эмоциональных и культурных корнях одного из великих деятелей китайской цивилизации:

Цянь родился в Лунмэне^{‹‹5››}. Он возделывал землю и пас скот на солнечных склонах гор в долине Хуанхэ. В возрасте десяти лет он декламировал древние тексты. В двадцать лет отправился на юг, путешествовал по рекам Янцзы и Хуайхэ, поднялся на гору Куайцзи, побывав в пещере легендарного Юя. Осмотрел горы Цзюй, проплыл по рекам Юань и Сян. Двинувшись на север, проплыл по рекам Вэньхэ и Сышуй. Обучался в столицах Ци [Инцю — Линьцзы в Шаньдуне] и Лу [Цюйфу], ознакомился с реликвиями, оставшимися от Кун-цзы, принял участие в соревнованиях по стрельбе из лука в Цзоу и И [Шаньдун], испытал затруднения в По, Се и Пэнчэне. Проехав Лян и Чу [Сюйчжоу, Цзянсу], возвратился обратно. После этого Цянь служил ланчжуном…[30]

Путешествие по Китаю, которое Сыма Цянь совершил в возрасте 20 лет, стало не менее значимым событием в его жизни, чем подобное же путешествие в жизни Конфуция. Оно позволило ему почувствовать культурное и географическое разнообразие Китая и его древность. Он посетил места поклонения мифическим царям-основателям, таким как Юй и Шунь, а также места, связанные с недавней историей, в том числе Цюйфу — родину Конфуция, где Сыма смог погрузиться в живую традицию конфуцианства, восприняв ее из первых рук благодаря семье Кун. Повсюду он расспрашивал стариков о легендах и преданиях, которые, как он выяснил, нередко противоречили тому, что было записано в официальных хрониках.

После возвращения домой Сыма Цянь женился и стал отцом двух сыновей и дочери. В его обязанности придворного входило сопровождение императора У-ди в инспекционных и прочих поездках, подобных, например, вышеописанному походу в земли Монголии. Вскоре тяжело заболел его отец Сыма Тань, который оставил незавершенным исторический труд, над чем работал в свободное время. Рукопись не была закончена, а возможно, и вообще состояла из одних набросков. Труд задумывался автором не как простое перечисление исторических событий, а как их интерпретация, включая такие важнейшие аспекты историографического творчества, как оценка и критический отбор.

Сыма Тань говорил сыну, что его целью было продолжить «тысячелетнюю нить». Проблема же, по его словам, заключалась в том, что в последнее время «чжухоу [дворы правителей] борются друг с другом, исторические записи отброшены и прервались», как это случилось после знаменитого сожжения книг императором Цинь. «Ныне, — продолжал он, размышляя над своими несбывшимися мечтами, — Хань процветает, земли среди морей находятся под единым управлением, но я, будучи тайшигуном [главным придворным историографом], ничего не написал о светлых и мудрых правителях, о верных их слугах, о мужах, отдавших жизнь за справедливость. Исторические сочинения в Поднебесной пришли в упадок, и это меня огорчает». Объем оставленных Сыма Танем исторических записок точно не известен. Тем не менее, «держа сына за руку… со слезами на глазах», он заставил своего отпрыска поклясться завершить его труд: «Не забывай того, что я не раз говорил и писал!»[31]^{‹‹6››}

Сыма Цянь взялся за дело после смерти отца в 109 г. до н. э. Через три года он был назначен на должность придворного астролога. В 105 г. до н. э. он был избран одним из ученых, которым поручили создать новый ханьский календарь на базе реформированного календаря Цинь. Ученость Сыма Цяня была общепризнана, и его высоко ценили как советника великого императора, который к тому моменту находился на шестом десятке и занимал трон на протяжении уже 41 года. Но тут судьба историка резко изменилась^{‹‹7››}.