Пара слов о феномене «фантомов», такой важной части фольклора Инспекций. Фантомы у инспекторов — не настоящие призраки. Тут «фантомом» называют конкретную галлюцинацию, которую видят рутинные инспекторы по достижении определенного порога сконцентрированной скуки. Или, вернее сказать, усилия сохранять бдительность и педантизм на грани тяжелой скуки могут достигнуть такой степени, когда галлюцинации — обычное дело.

Одна из таких галлюцинация известна в Инспекциях как «явление фантома». Иногда просто «явление», как то: «Ты уж прости Блэкуэлдера. Он сегодня днем словил явление, вот лицо и дергается». Время от времени галлюцинации посещают большинство рутинных инспекторов, но не всех. Только определенные психологические типы. Как понять, что это не настоящие привидения: фантомы у всех посещаемых разные, но их сходство в том, что фантомы всегда коренным, диаметральным образом отличаются от посещаемых. Чем и пугают. Как правило, они представляют собой прорывы подавленной стороны характера у очень строгого, дисциплинированного типа личности, — что психоаналитики, наверное, назвали бы «тенью» человека. Перед гипермаскулинными букашками жеманничают изнеженные дрэг-квины в нижнем белье, густых водевильных румянах и туши. Набожные букашки видят чертей; чопорные — раскинувшихся блудниц или приапистских гаучо. У кого безупречная гигиена, того посещают грязные фигуры, кишащие блохами; невероятно дотошные и организованные видят хнычущие фигуры с растрепанными волосами и нитками на пальцах, панически ищущие что-то важное и потерянное в лотках тингла.

Это не каждый день. Главным образом фантомы посещают конкретных людей. Не то что настоящие привидения.

Привидения — они другие. В фантомов верит большинство инспекторов любого стажа; мало кто видел настоящих привидений или верит в них. Это можно понять. Привидений, в конце концов, несложно спутать с фантомами. В некоторых смыслах фантомы служат отвлекающим белым шумом или камуфляжем, откуда трудно вычленить фактические обстоятельства истинных привидений. Это как тот старый киношный прикол, когда кто-нибудь встречает на Хеллоуин настоящее привидение и делает комплимент, по его мнению, ребенку в ну очень реалистичном костюме.

Истина в том, что в помещении букашек на Посте-047 на самом деле обитают два настоящих, негаллюцинаторных привидения. Никто не знает, есть такие в Углубленных отсеках или нет; те отсеки — отдельный мир.

Привидений зовут Гаррити и Блумквист. Следующие данные в основном приводятся со слов Клода Сильваншайна. Блумквист — очень пресный, скучный, эффективный рутинный инспектор, скончавшийся незамеченным за своим столом в 1980 году. Кое-кто постарше даже работал с ним в 1970-х. Другое привидение старше. «Старше» — то есть из более раннего исторического периода. Видимо, Гаррити был контролером конвейера «Среднезападной Зеркальной Мастерской» в середине двадцатого века. Его работой было проверять на предмет изъянов каждое декоративное зеркало конкретной модели на финальном этапе производства. Изъян — это обычно пузырек или неровность на алюминиевой подложке зеркала, из-за которых отражение растягивается или искажается. Гаррити отводилось двадцать секунд на каждое зеркало. Тогда промышленная психология была еще примитивной дисциплиной, мало кто разбирался в нефизических видах стресса. По сути, Гаррити сидел на стуле рядом с медленно ползущим конвейером и двигал торсом по сложной системе квадратов и бабочек-восьмерок, исследуя вплотную отражение собственного лица. Три раза в минуту, 1440 раз в день, 356 дней в году восемнадцать лет подряд. Ближе к концу он, судя по всему, двигал торсом по сложной контролирующей системе квадратов и бабочек-восьмерок даже вне работы, без зеркал поблизости. То ли в 1964-м, то ли в 1965-м он, по всей видимости, повесился на паропроводе там, где сейчас северный коридор у помещения букашек в Пристройке РИЦа. Из персонала 047 только Клод Сильваншайн знает о Гаррити в подробностях, хотя никогда его не видел, — да и то он в основном улавливает однообразные данные о его весе, размере ремня, топологии оптических изъянов и числе движений, за которое можно побриться с закрытыми глазами. Из двух привидений помещения букашек Гаррити проще перепутать с фантомом, потому что он ужасно разговорчивый и навязчивый и потому букашки, концентрирующиеся изо всех сил, часто принимают его за несмолкаемую обезьяну разума собственной мрачной саморазрушительной стороны характера.

Блумквист — другой. Когда Блумквист материализуется рядом с инспектором, он просто, в общем, сидит. Молча, не двигаясь. Что-то странное выдает только легкая прозрачность его и его стула. Он не мешает. Даже не пялится. Возникает ощущение, что ему тут просто нравится. Ощущение чуточку печальное. У него высокий лоб и добрые глаза, увеличенные очками. Иногда он в шляпе; иногда держит шляпу за поля, когда садится. Не считая инспекторов, которые психуют из-за любого явления — а это самые негибкие и хрупкие, в любом случае готовая добыча фантомов, отсюда порочный круг, — не считая их, большинство инспекторов терпят, а то и любят визиты Блумквиста. Кажется, у него есть свои любимчики, но вообще он демократичен. Букашки считают его хорошей компанией. Но вслух о нем не говорит никто.