Тихую приятную семью в двух домах от Лотвиса (на пенсии после тридцати лет работы в окружной конторе регистрации сделок) и его жены затем сменила женщина неизвестного происхождения и рода занятий с двумя большими и очень шумными собаками. Это ничего. У Лотвиса тоже была собака, которая иногда шумно лаяла, как и у других соседей в районе. Это был такой район, где за заборами лают собаки, люди иногда сжигают мусор или держат во дворе разбитые машины. Сейчас в конторе регистрации район числился как «полусельский», но во времена Эйзенхауэра, Кеннеди и Джонсона он считался «Зас. Класс 2» — класс застройки, на самом деле даже первым зарегистрированным муниципальным образованием в городе. Он не разросся и не облагородился, как Хоторн-1 и -2 или Янки-Ридж, построенные в семидесятых на выкупленных сельскохозяйственных землях к востоку от города. Как были двадцать восемь домов на двух перпендикулярных асфальтовых дорогах, так и остались, и подступавшие к ним южные районы города оказались не высшего класса — легкая промышленность, склады и зерновые концерны, а единственные застройки в ключе обычного жилья — только один большой трейлерный парк да один маленький, прижимавшиеся к старому муниципалитету с севера и запада; к югу — межштатное шоссе и нешуточные поля до маленького и уютного зернового городка Фанкс-Гроув в двадцати километрах на юг по 51-му. Но в общем. Когда Лотвис на крыше чинил стоки или экран на дымоходе, в его поле зрения попадались автосвалка и «Саустаун Хоулсейл энд Кастом Митс» — то есть мясники, если без приукрашиваний. Но, в общем, люди, постепенно заселявшиеся здесь на глазах Лотвисов, были из тех, кто любит независимость и готов жить по соседству с трейлерными парками и мясником, иметь сельского почтальона, который возит почту на собственной машине и тянется к ящикам вдоль дороги, — все ради преимуществ проживания в зоне Класса 2 без теснящихся домов и районных запретов на сжигание мусора, на вывод шланга стиральной машины в придорожную канаву или на собак с норовом, которые защищают свою территорию и по ночам лают на грозу.

— Я рада, что вы мне сказали, — ответила она. Ее звали Тони; она представилась, когда он позвонил ей в дверь. — Теперь буду знать. Если что-то случится с собаками. Если они сбегут, или начнут хромать, или что угодно, — я убью вас, вашу семью, сожгу ваш дом и присыплю солью. Мне незачем жить, кроме этих собак. Если им хочется бегать, будут бегать. Если вам что-то не нравится — обсуждайте со мной. Но хоть что случится с собаками — я подумаю на вас и пожертвую жизнью и свободой, лишь бы уничтожить вас и всех, кого вы любите.

И Лотвис оставил ее в покое.