1957

Осенью 1957 года пространство заполнено самыми разными сигналами и знаками, которые в конце концов накрывают собой все человечество.

Бип. Бип. Бип.

Каждую треть секунды посылается сигнал. И его слышит весь мир. В октябре 1957 года Советский Союз запускает в космос первый искусственный спутник Земли.

И отправляет сигнал в вечность.

Той осенью было два человека, которые отправили в эфир сигнал, который расшифровывается до сих пор. И для этого это им даже не пришлось отправляться к звездам – они сделали это прямо с письменного стола.

Борис Пастернак той осенью доволен собой. Окончен тяжкий труд, и результат выпущен на волю. В начале 1958 года он выпивает с писателем (но в тот момент уже больше литературным чиновником) Константином Фединым и драматургом Всеволодом Ивановым. Федин надеется, что Пастернак будет перед ним каяться за выход «Доктора Живаго» за границей. А тот лишь слегка улыбается и говорит: «Прошлый год был для меня счастливым из-за свершенной мной ошибки. Я желаю тебе, Всеволод, и тебе, Костя, того же счастья».

Пастернак нездоров. Зимой 1958-го здоровье ухудшится, он будет лежать изможденный, друзья будут хлопотать о помощи; в Союзе писателей сообщат, что он «недостоин того, чтобы лечиться в Кремлевке». Чуковский, добившись приема у секретаря Микояна, устроит писателя в больницу при ЦК. Подозрение на рак подтвердится довольно скоро.

Конец 1957 года утомил Пастернака – после того, как «Доктор Живаго» вышел в Италии, на писателя пошел тяжелый накат. И сколько ни читаешь об истории издания романа о кровавой круговерти первой половины XX века, невозможно отделаться от ощущения, что Борис Леонидович знал, что его ждет после того, как книга выйдет в печать. И все равно это сделал – потому что был уверен, что это его долг. И его наследие.

Талант дается Богом только избранным, и человек, получивший его, не имеет права жить для своего удовольствия, а обязан всего себя подчинить труду, пусть даже каторжному.

Через океан от Пастернака уроженка Петербурга Алиса Розенбаум, оставшаяся в истории под псевдонимом Айн Рэнд, тоже отправляет в вечность результат своего многолетнего труда – роман «Атлант расправил плечи» выходит в свет в издательстве Random House. Алиса покинула Ленинград в 1925 году; для Пастернака тот год был одним из самых депрессивных в жизни – тогда он остро осознал свою неуместность в новом советском мире. Но покидать его, в отличие от Алисы, не стал.

А Алиса пошла своим путем в Америке, сменила имя, отточила взгляды – и в итоге подарила миру одну из главных утопий XX века, густо замешанную на Чернышевском – от Петербурга так легко не убежишь. И если Юрий Живаго ищет любви и покоя на просторах то рушащегося, то укрепляющегося государства, то Дагни Таггерт и Джон Голт, кажется, находят способ уничтожить государства раз и навсегда. Рэнд воспевает богатство, эгоизм, индивидуализм и несчастье – вот такой радикальный вариант ответа на лозунги тех, кто хотел «железной рукой загнать человечество в счастье».

Если человек несчастен, несчастен реально, по-настоящему, это означает, что он принадлежит к числу высших созданий, обитающих среди людей.

Пока два уроженца Российской империи упражняются с телеграммами в вечность, третий становится человеком года по версии журнала Time. Для Хрущева, а речь о нем, год едва не стал роковым. Но в июне 1957 года он берет верх над противниками, которые пытались сместить его с высшего поста, и на радостях отправляется в Ленинград: здесь с опозданием на четыре года отмечают 250-летие города.

Осенью ему уже будто ничего и не напоминает о неудачном перевороте. Он триумфатор, благодаря которому человечество вывело на орбиту спутник.

Сигнал расходится по космосу.

Бип. Бип. Бип.