> Локация: Лес у входа в портал «Двора короля Гноллов».
> Время: сразу после закрытия портала.
Портал схлопнулся с тихим шипением. Синева втянулась в себя, свернулась в точку размером с горошину, и эта точка просто исчезла, не оставив после себя даже дыма. Только воздух, дрожащий от остаточного жара, и четыре фигуры, застывшие среди высоких, тронутых первой желтизной кустарников.
Света смотрела на пустое место.
Там, где секунду назад полыхал проход в разлом, сейчас догорали лишь её собственные блики на сетчатке - зелёные, пульсирующие, навязчивые. Она моргнула. Пятна не исчезли.
«Надо встать».
Мысль пришла откуда-то издалека, чужая, безэмоциональная. Тело не слушалось. Она стояла на коленях, вцепившись в лямку рюкзака, набитого так плотно, что ткань трещала по швам. Она даже не помнила, как собирала эти трофеи. Просто, очнулась, и рюкзак уже висел на плечах, тянул к земле, врезался в ключицы.
Тишину разорвал звук.
Сдавленный, животный выдох, похожий на тот, с которым засыпают побитые собаки. Света медленно, словно во сне, повернула голову.
Костя стоял в двух шагах, согнувшись пополам, прижимая правую руку к груди. Вернее - то, что от неё осталось. Плечо выглядело так, будто сустав вывернули наизнанку, а потом слегка вправили обратно, но не до конца. Из-под разодранной ткани куртки сочилась тёмная, почти чёрная кровь, смешанная с чем-то желтоватым. Суставная жидкость. Кость не пробила кожу, но Света видела, как неестественно выпирает головка плечевой кости, натягивая бледную, испачканную землёй плоть.
— Костя... — голос сорвался. Она сглотнула вязкую слюну, в горле заскребло наждаком. — Дай посмотрю.
Он не ответил. Его глаза были открыты и смотрели в ту же точку, куда только что смотрела она. В пустоту, где только что был портал. Где только что был Марк.
Губы шевелились беззвучно, складывая одно и то же слово.
— Дядька... Дядька... Дядька...
Молитва. Надежда. Мантра. И то, и другое.
Булка подошла к нему сама. Мохнатый танк, шатаясь, поднялась на лапы и теперь тёрлась мордой о его бедро, тихо скуля. Её шерсть на спине, там, где пришёлся удар энерго-булавы, спеклась в тёмный, жёсткий войлок. От неё всё ещё шёл слабый, кисловатый запах горелого. Но она стояла. Дышала. Жила.
Паёк сидел у ног Светы, прижав длинные уши к голове, и мелко, не прекращая, дрожал. Из правого уха сочилась тонкая струйка крови, затекая за щёку, смешиваясь с пылью. Но глаза - огромные, чёрные, влажные - были открыты и смотрели на Свету с немым вопросом.
«Что теперь?»
Света заставила себя отвести взгляд от пустоты.
— Садись, — сказала она Косте. Голос прозвучал чуждо, плоско, без интонаций. — Давай руку. Нужно зафиксировать.
Костя послушно опустился на землю, не сводя глаз с места, где исчез портал. Она достала из рюкзака бинт, чудом уцелевший, чистый и начала аккуратно накладывать шину из подручных веток. Пальцы дрожали, но она заставляла их работать. Нужно было что-то делать. Занять руки и мысли. Нужно было двигаться.
— Жить буду? — спросил Костя. Голос сел, охрип.
— Будешь. — Она затянула узел, может быть, слишком туго, но Костя даже не поморщился. — Две недели и как новенький.
— Врёшь.
— Вру, — согласилась она. — Месяц минимум.
Он не ответил.
Света закончила с перевязкой и села рядом, прислонившись спиной к сосне. Руки опустились на колени. Она смотрела на свои ладони - грязные, в ссадинах, с обломанными ногтями и не узнавала их.
Булка тяжело рухнула рядом, положила голову ей на ногу. Паёк забрался в рюкзак, свернулся калачиком, прикрыл уши.
Тишина висела в воздухе густая, плотная, как кисель.
— Напиши ему, — сказал Костя, не глядя на неё.
Света вздрогнула.
— Что?
— Чат. Напиши. В чат. — Он говорил отрывисто, сквозь зубы, каждое слово давалось с видимым усилием. — Пусть знает, что мы... что мы выбрались. Что всё норм.
«Всё норм».
Света молча уставилась на интерфейс, висящий в углу зрения. Гильдия «Таверна "У Чифа"». Список участников.
> МАРК (МАСТЕР) — Ур. 9 — Статус: Активен. Зона действия: неизвестный мир.
> Активен.
«Жив».
Она коснулась строки чата. Пальцы зависли над воображаемой клавиатурой.
> Света: Марк. Мы вышли. Мы живы.
Отправить.
Сообщение ушло. Повисло в ленте серым, неопознанным призраком. Без подтверждения о прочтении. Без ответа.
Минута. Две. Тишина в чате гуще, чем в лесу.
> Света: Шеф. Пожалуйста ответь. Что угодно, хоть точку
Ничего.
> Света: Булка жива. Паёк живой. Костя руку сломал, но это ерунда, срастётся. Ты главное держись там. Мы придём за тобой. Слышишь? Мы придём. Обязательно придём и вытащим тебя.
Костя смотрел, как она печатает. Как губы её шевелятся, беззвучно проговаривая слова. Как по щекам текут слёзы, а она их даже не вытирает.
— Не отвечает, — сказала она наконец. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Он не отвечает.
Костя молчал долго. Смотрел на свою перевязанную руку, на Булку, которая скулила во сне, на Пайка, дрожащего в такт неслышной боли.
— Значит, не может, — сказал он. Тихо. Твёрдо.
Света подняла на него глаза.
— Что?
— Не может, — повторил Костя. — Не потому что не хочет. Не потому что... — он запнулся, сглотнул. — Он бы ответил. Дядька всегда отвечает. Значит, не может. Система не пускает. Мир другой, да? Там, может, чат не ловит. Может, портал сигнал глушит.
Он говорил это и сам не верил своим словам. Но говорить - было легче, чем молчать.
Света кивнула. Один раз. Коротко.
— Да. Наверное.
Она ещё раз посмотрела на пустую строку чата. Потом закрыла интерфейс.
— Нам надо идти, — сказала она. — Здесь оставаться нельзя. Скоро стемнеет.
— Куда? До нашей студии уже ничего не ходит..
— К нему, — Света поднялась, поправила лямки рюкзака. — На квартиру.
Костя поднял на неё взгляд.
— Думаешь, это хорошая идея?
— Да. Я помню адрес.
Она не знала, есть ли у Марка родственники в этом городе. Не знала, кто владелец этой квартиры по документам. Знала только одно: он называл её «базой». И если у него вообще было место, куда можно вернуться - это было оно.
Костя молча кивнул и начал подниматься. Правую руку прижимал к груди, левой опирался на ствол сосны. Булка с трудом встала, пошатнулась, но устояла. Паёк поглубже залез в рюкзак и уснул.
— Помочь? — спросила Света, наблюдая как тяжело даётся движение брату.
— Не надо, — отрезал Костя. — Сам.
Он сделал шаг. Потом другой. Лес встретил их вечерней прохладой и запахом прелой листвы. Где-то далеко, за кронами сосен, гудел город - обычный, живой, ничего не знающий о том, что случилось сегодня в подземелье, мирный, спокойный город.
Они вышли на тропу, ведущую к остановке. Булка плелась сзади, то и дело припадая на заднюю лапу.
Света обернулась.
Портал исчез бесследно. Только сосны, тронутые ржавчиной ранней осени, и темнеющее небо над ними.
Она отвернулась и пошла дальше.
> Локация: улицы Барнаула, вечер.
> Время: через полчаса после выхода из леса.
Света стояла на остановке, вцепившись в поручень, и смотрела, как мимо проплывают тёмные окна спальных районов. Где-то горел свет, где-то мигал телевизор, где-то мать звала детей ужинать - обычная жизнь, не подозревающая о том, что сегодня в подземелье умерли гноллы, а их шеф шагнул в сияющую бездну и не вернулся.
В салоне пахло старой обивкой, бензином и прелой листвой, занесённой с улицы.
Паёк сидел в её рюкзаке, он проснулся и мониторя окружение, высунул наружу только длинные, чуткие уши. Они непрерывно вращались, улавливая каждый звук, каждый шорох, каждое движение в автобусе. Иногда уши прижимались к голове, когда мимо проходил слишком громкий пассажир, потом снова расправлялись, продолжая бесшумный радарный обход.
Булка лежала у неё в ногах, свернувшись плотным, тёплым комком. Её тушканичье тело - чуть крупнее кошачьего, плотное, сбитое - мерно вздымалось и опадало. Задние лапы, мощные, как пружины, были поджаты под брюхо, передние - вытянуты вперёд, маленькие пальчики подрагивали во сне. Шерсть на спине, там, где пришёлся удар, всё ещё топорщилась спекшимся войлоком.
Кондукторша подошла, гремя монетами.
— Проезд оплачиваем, молодые люди.
Света автоматически полезла в карман, нащупала мятую купюру.
— До «Матрешек», — сказала она. Голос звучал ровно, будто она каждый день ездила в ЖК на окраине. Будто сегодня был обычный день.
Кондукторша пробила билеты, скользнула взглядом по рюкзакам, по перевязанной руке Кости, по тушканчику, свернувшемуся у ног.
— Экзотика какая, — хмыкнула она. — Не боитесь, что сбежит?
— Не сбежит, — ответила Света. — Она домашняя.
Кондукторша пожала плечами и пошла дальше.
— Домашняя, — тихо повторил Костя. Губы дрогнули в подобии усмешки. — Слышь, Булка. Ты теперь домашняя.
Булка не ответила. Только вздохнула во сне, и её длинные уши, свесившиеся с сиденья, слабо дёрнулись.
Они вышли на остановке у бело-оранжевых высоток. ЖК «Матрешки» светился окнами, сотни квадратных ячеек, в каждой своя жизнь, свои заботы, свои секреты. У подъезда курили двое парней в толстовках, на лавочке старушка кормила голубей.
Никто не обернулся на двух подростков с тяжёлыми рюкзаками и гигантского тушканчика двигающегося рядом.
Света подошла к домофону, уже собираясь набирать наугад, но дверь открылась сама - наружу вышел мужик в спецовке с сигаретой в зубах. Он скользнул по ним равнодушным взглядом и зашагал к лавочке.
Света придержала дверь плечом.
— Заходите.
Лифт пах новой краской и деревом.
Света смотрела, как бегут цифры на панели — 3, 5, 7. Костя опирался плечом о стену, перевязанная рука покоилась поверх рюкзака. Булка сидела у его ног, задние лапы поджаты, передние упираются в пол, длинный хвост с кисточкой на конце мерно покачивается из стороны в сторону.
Паёк высунул уши из рюкзака, принюхался.
Лифт дрогнул и остановился.
Коридор на седьмом этаже был пуст. Белые стены, серая плитка, три двери на площадке. Света подошла к крайней справа, на которой не было ни номера, ни таблички - просто гладкое, чуть поцарапанное полотно.
Ключа у неё не было.
Марк не давал им ключей. Они вообще были здесь всего раз - заносили добычу, помогали разбирать трофеи, пили его дурацкие бульоны. Гость, а не жилец. Ключ полагается только своим.
— И чо делать? — Костя переминался с ноги на ногу, здоровой рукой придерживая лямку рюкзака. — Звонить?
— Кому? — Света опустилась на корточки, провела пальцами по запертой двери. — Он там, куда чат не достаёт. Ты же сам сказал.
Она помолчала.
— Ты помнишь, он говорил про запасной ключ?
— Не, — Костя наморщил лоб. — Говорил, что у соседки оставлял, когда цветы поливать. А соседку мы не знаем.
Света опустилась на корточки, всмотрелась в замочную скважину. Потом перевела взгляд на косяк.
Там, в том месте, где дверь прилегала к коробке, дерево было чуть светлее. И чуть глубже - едва заметная, тонкая царапина, будто кто-то много раз вставлял и вынимал лезвие.
Она достала из чехла на поясе метательный нож. Вставила лезвие в щель между дверью и косяком, чуть выше замка.
— Ты чё? — Костя замер. — Дверь же железная.
— Не вся.
Она нажала.
Сначала ничего не происходило. Потом пластик язычка замка - дешёвый, китайский, не рассчитанный на такие нагрузки, издал короткий, жалобный хруст. Света нажала сильнее.
Щёлк.
Дверь приоткрылась на сантиметр.
— Охренеть, — выдохнул Костя. — Ты чё, взломщик?
— Я наблюдательная, — Света убрала нож, толкнула дверь плечом. — Заходите.
Они вновь были здесь, будто прошло не несколько часов, а несколько месяцев.
Тот же запах, сушёные травы, приправы, чуть горьковатый аромат заваренных когда-то лечебных кореньев. Те же коробки в прихожей, та же одинокая чашка на столешнице. Тот же большой деревянный стол, заваленный бумагами, схемами, рецептами.
Только Марка не было.
Паёк спрыгнул с рюкзака и бесшумно, длинными прыжками, умчался в комнату. Через секунду оттуда донёсся его довольный щелчок, он нашёл своё место, спинку кресла у окна. Будто ничего не случилось. Будто хозяин просто вышел на минуту.
Булка тяжело, с чувством исполненного долга, рухнула на пуфик в прихожей, поджала под себя задние лапы и прикрыла глаза. Её дыхание было ровным, но слишком глубоким - она не спала, она восстанавливалась. Копила силы, чтобы снова прыгнуть под удар, если понадобится.
— Давай руку, — сказала Света Косте. — Снимем повязку, посмотрим.
Костя молча сел на табурет, положил перевязанную конечность на стол. Пальцы здоровой руки мелко дрожали, но он старался этого не показывать.
Света разматывала бинт медленно, бережно. Когда ткань отлипла от раны, она увидела, что всё куда хуже, чем она думала. Плечо распухло, кожа вокруг сустава отливала синевой, а кость… Света закусила губу - кость стояла не на месте. Смещение. Серьёзное.
— Хреново? — спросил Костя, не глядя.
— Не смертельно, — ответила Света. — Но вправлять сама не буду. Если запорим - вообще без руки останешься.
— И что делать?
— Лечить. Системой.
Она открыла интерфейс. Аукцион. Фильтр: зелья, лечение, травмы опорно-двигательного аппарата.
Цены ударили по глазам.
> Малый эликсир восстановления тканей — 280 осколков.
> Бальзам костоправа (заряженный) — 350 осколков.
> Концентрат регенерации «Живая вода» (3 заряда) — 720 осколков.
У неё на счету было триста с небольшим.
— Сколько? — спросил Костя.
— Дорого, — ответила Света. — Но выбора нет.
Она выбрала «Малый эликсир восстановления тканей». Подтвердила покупку.
> -280 осколков.
> Баланс: 43 осколка.
В воздухе перед ней дрогнуло, и на стол мягко опустился небольшой стеклянный флакон с мутноватой зеленоватой жидкостью. Тёплый на ощупь.
— Пей, — сказала Света, протягивая флакон Косте.
Он взял его здоровой рукой, покрутил в пальцах.
— Целая аптечка, — тихо сказал он. — Мы могли бы на эти деньги...
— Пей, — повторила Света. — Рука нужна тебе, а осколки еще заработаем.
Костя сглотнул, открыл флакон и выпил залпом.
Эффект был почти мгновенным. Он дёрнулся, когда кость с негромким хрустом встала на место. Дыхание перехватило, на лбу выступила испарина. Но уже через минуту он осторожно пошевелил пальцами. Потом согнул руку в локте.
— Работает, — выдохнул он. — Сука, как же больно было...
— Потерпишь.
Света отвернулась к окну.
За стеклом догорал закат, окрашивая бело-оранжевые стены «Матрешек» в ржавый, болезненный цвет.
— Есть хочу, — сказал Костя.
Света обернулась. Костя сидел за столом, сжимая пустой флакон, и смотрел на банку с батончиками.
— Можно?
— Это его заначка, — ответила Света. — На чёрный день.
Костя поднял на неё глаза. В них не было просьбы. Только усталость.
— А сегодня, — тихо сказал он, — по-твоему, какой день?
Света молчала долго. Потом кивнула.
Костя открыл банку. Внутри лежали плотные, чуть маслянистые брусочки, ни этикеток, ни упаковки, просто еда, сделанная руками Марка. От них пахло орехами, мёдом и чем-то ещё, неуловимым - тем особенным, что Света так и не научилась распознавать, но чувствовала каждый раз, когда ела то, что готовил шеф.
Костя взял один батончик, откусил. Прожевал.
— Вкусно, — сказал он. Голос дрогнул. — Сука, как же вкусно.
Он жевал и смотрел в одну точку. Света знала, что он видит. Не батончик. Не стол. А Марка, который стоял у плиты, колдовал над кастрюлями и ворчал.
Она села напротив, взяла батончик себе.
Орехи, мёд, что-то зерновое. И тот самый, неуловимый привкус. Не магии. Заботы.
— Мы выкупим у него новую партию, — сказала она. — Когда вернётся.
— Ага, — Костя дожевал, потянулся за вторым. — Десять ящиков. Пусть неделю не вылазит из кухни.
— Неделю, — согласилась Света.
Булка на пуфике всхрапнула и перевернулась на другой бок. Паёк, устроившийся на спинке кресла, удовлетворённо щёлкнул и прикрыл глаза.
> Локация: квартира Марка, ночь.
> Время: несколько часов спустя.
За окном давно стемнело.
Света сидела за кухонным столом, поджав под себя ноги, и перебирала трофеи. Рюкзаки опустели, их содержимое разложено на газетах - Марк всегда стелил газеты, Света запомнила это ещё в первый раз.
Дубины. Наконечники копий. Обломки щитов. Куча металлолома, который пах кровью, ржавчиной и разломом.
— Этот хлам был капец каким тяжелым. Сколько весит? — спросил Костя, косясь на груду железа.
— Много, — ответила Света. — Но это осколки. Тяжёлые, зато стабильные.
Она взяла в руки одну из дубин, повертела. Грубая работа, гноллы не умели делать красиво, но на переплавку пойдёт. На Аукционе за такой лом дают немного, зато берут всегда.
— Завтра надо продать, — сказала она. — Хотя бы часть.
— А мясо? — Костя кивнул на свёртки, которые они выгрузили из рюкзаков следом за железом.
Света замерла.
Мясо гноллов лежало аккуратными, плотно запакованными кусками. Марк успел разделать их системно - быстро, чисто, без лишней возни. Она помнила, как он стоял над тушами, как двигались его пальцы в интерфейсе, как исчезали одни куски и появлялись другие.
Она не знала, как это делается.
Костя молчал. Булка, дремавшая на пуфике, приоткрыла один глаз и тут же закрыла обратно.
— Тогда, — Костя говорил осторожно, будто наступал на тонкий лёд, — может, продадим? Всё вместе. И железо, и мясо. А на вырученные осколки купим...
— Нет.
Света отрезала резко, почти грубо. Потом выдохнула, заставила себя говорить спокойнее.
— Он это добыл. Он это разделал. Если мы продадим его мясо на перепродажу, как какую-то...
Она не договорила. Костя кивнул. Он понял.
— Ладно. — Он потёр заживающее плечо здоровой рукой. — Тогда морозилка. Завтра разберёмся, что с ним делать.
Света поднялась и молча начала перекладывать свёртки в холодильник.
Мясо гноллов заполнило одну полку, потом вторую. Кости, которые Марк тоже успел вычленить системно, отправились в морозилку - на бульон. Субпродукты - отдельно, в контейнеры.
Она работала быстро, точно, стараясь не думать о том, что делает это впервые без него.
— Надо записать, — сказала она, закрывая дверцу. — Чтобы знать, сколько чего.
Она нашла на столе стикеры, ручку. Крупными буквами вывела:
*«Гнолл:*
*мясо — 12 кг*
*кости — 4 кг*
*субпродукты — 2.5 кг*
*железо (дубины/наконечники) — ~35 кг»*
Прилепила листок на дверцу холодильника. Отошла на шаг, посмотрела.
Марк всегда так делал. Записывал. Учитывал. Планировал.
— Норм, — буркнул Костя из-за спины. — Прям как он.
Костя смотрел на пустой флакон из-под эликсира. Вертел его в пальцах, подносил к свету, снова вертел.
— Слышь, — сказал он наконец. — А флаконы пустые продают?
Света подняла голову.
— Что?
— Ну, — Костя смущённо почесал затылок здоровой рукой, — я в Аукционе смотрел. Там раздел «Тара» есть. Пустые флаконы по паре осколков берут. Если чистые, конечно.
Он замолчал. Потом добавил:
— Мы могли бы... ну, собирать. Мыть. Сдавать. Много не заработаем, но...
Он не договорил. Света смотрела на него, и в её глазах медленно разгоралось понимание.
— Это не бизнес, — сказала она. — Это копейки.
— Знаю.
— На это даже банку батончиков не купишь.
— Знаю.
Костя вертел флакон в пальцах и не поднимал глаз.
— Просто надо чем-то заниматься, — тихо сказал он. — А то я схожу с ума.
Света молчала долго. Потом протянула руку и забрала у него флакон.
— Давай сюда.
Она открыла интерфейс, нашла раздел «Тара», выставила флакон на продажу. Чистка, фото, описание - всё как у людей.
— Готово, — сказала она. — Как купят - поделим.
Костя кивнул. Отвернулся к окну.
За стеклом ночь, «Матрешки» светились редкими окнами, где-то вдалеке гудел запоздалый автобус.
— Свет, — сказал Костя не оборачиваясь. — А если он не вернётся?
Света не ответила.
Она смотрела на зелёную точку в интерфейсе.
Активен. Жив.
— Вернётся, — сказала она. — Он обещал.
— Когда?
— Не знаю.
Она помолчала.
— Но он вернётся. Потому что ему есть куда возвращаться.
Костя уснул первым.
Света слышала, как его дыхание стало ровным, глубоким - организм брал своё, требовал отдыха после боя, после зелья, после всего. Она накинула ему на плечи куртку, убрала со стола бумаги, выключила верхний свет.
Паёк уже спал, свернувшись калачиком на спинке кресла, длинные уши свесились вниз, почти касаясь подлокотника. Булка, устроившаяся на пуфике, тихо посапывала во сне, её задние лапы подёргивались - наверное, убегала от кого-то.
Света вышла на балкон.
Ночь была тёплой, почти летней, хотя на календаре уже сентябрь. Где-то вдалеке мерцали огни проспекта, соседних высоток, проезжающих машин. Обычная жизнь. Люди смотрели телевизор, пили чай, собирались спать
— Где же ты, — прошептала она. — Что они с тобой делают?
Звёзды молчали.
Она постояла ещё минуту, потом вернулась в квартиру, плотно прикрыв за собой балконную дверь. На столе, среди остатков ужина и разобранных трофеев, сиротливо стояла банка с батончиками. Почти пустая.
Света убрала её в шкаф, на место.
Завтра будет новый день. Завтра они придумают, как жить дальше.
А сегодня - сегодня нужно было просто выжить. Она легла на диван, подложив под голову свёрнутую куртку, и закрыла глаза.
В интерфейсе всё так же горела зелёная точка.
Активен. Жив.
> Локация: квартира Марка, Барнаул.
> Время: месяц спустя.
Света сидела на диване, поглаживая булку. За окном серело утро, из кухни тянуло кофе - Костя научился варить его сам, потому что Света без кофе не просыпалась.
— Есть хочешь? — крикнул он из кухни.
— Ага.
— Батончики кончились.
Света замерла на секунду. Потом встала, натянула растянутую кофту Марка, с барнаульского вещевого рынка, он её почти не носил, а она взяла, когда стало холодно спать в футболке.
— Купим новые, — сказала она, входя в кухню. — Когда он вернётся.
Костя кивнул и продолжил мешать яичницу.
Месяц — это много или мало?
Света ловила себя на том, что перестала каждый час проверять чат. Теперь она смотрела интерфейс утром, после завтрака, и вечером, перед сном. Как температуру. Как заряд батареи.
Зелёная точка горела ровно, без мигания.
Активен. Жив.
Они обжились.
Квартира Марка перестала быть просто квартирой. На стене в комнате появилась карта разломов Барнаула, испещрённая пометками. На холодильнике - список трофеев с ценами, выведенный Светиным аккуратным почерком.
Костя притащил из их старой студии гитару. Не играл, а просто ставил ногу на табуретку и перебирал струны большим пальцем, когда думал. Булка анексировала пуфик в прихожей и теперь считала его личной собственностью, скалясь на Пайка, если тот пытался прыгнуть мимо. Паёк игнорировал, сидел на спинке кресла и щёлкал в такт гитарным переборам.
В морозилке лежало четыре килограмма разделанного мяса гноллов. Они так и не решились его продать полностью.
В разломы они ходили вчетвером.
Без Марка было страшнее, но легче. Страшнее, потому что некому подстраховать, некому крикнуть «ложись!» за секунду до удара. Легче, потому что не надо было оглядываться на взрослого, не надо было доказывать, что ты не обуза.
Костя прокачал Силу до девятки. Света вложилась в Ловкость и Мудрость.
— Ты как маг, — хмыкнул Костя, глядя в её статус.
— Я как стратег, — ответила она. — А ты как таран.
— Таран - это обидно.
— Таран - это эффективно.
Булка и Паёк получали отдельную долю добычи. Света настояла.
— Они члены гильдии, — сказала она. — Значит, имеют право.
Костя спорить не стал.
Однажды, разбирая трофеи после мелкого разлома в промзоне, Света наткнулась на старый, полустёртый свиток.
Она взяла его в руки, и пальцы сами нащупали неровности на пергаменте. Она не умела читать магические руны, но этот узор запомнила навсегда.
«Свиток ледяной ярости».
Тот самый, что Марк выхватил у неё тогда, в лесу. Тот самый, что разорвал в руках, прыгая на ящера.
Она смотрела на свиток долго. Потом убрала в рюкзак, на самое дно. Костя не спросил, что она нашла. Он и так знал.
Ночью, перед сном, Света часто выходила на балкон.
Звёзды над Барнаулом были те же, что и месяц назад. Город жил своей жизнью - автобусы, фары, свет в окнах. Мир ещё не знал, что через неделю из порталов полезут твари, а в соседнем дворе прорастут джунгли.
— Где же ты, — шептала она в темноту.
Звёзды молчали.
Но зелёная точка горела.
Активен. Жив.
Этого было достаточно.
А потом пришло сообщение.
Они сидели за ужином - доедали вчерашнее рагу, когда интерфейс вдруг вспыхнул алым. Не личное. Не гильдейское.
Общее.
Костя уронил вилку. Света замерла с ложкой на полпути ко рту.
> ВНИМАНИЕ. ОБЩЕСИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ.
> Люди Земли-17.
> Ваш мир достиг предела подготовительного этапа. Среди вас появилось достаточное количество продвинутых «Игроков», достигших предела характеристик.
> Их достижения разблокируют доступ в ваш мир иным сущностям.
> Все жители вашего мира, не получившие статус «Игрок» до этого момента, автоматически получают статус «Кандидат в игроки».
> Адаптируйтесь.
>Выживайте.
> Система.
Тишина в квартире стала вакуумом.
— Достаточное кол-во «Игроков+». Предел характеристик, — сказала Света. Голос прозвучал чужо, будто не её. — Десятка.
Костя повернулся к ней.
— Марк, — выдохнул он. — Думаю теперь ему будет куда проще вернуться.
Света не ответила. Она смотрела на зелёную точку в списке гильдии.
> МАРК (МАСТЕР) — Ур. 7 — Статус: Активен. Зона действия: неизвестный мир.
— Включи телевизор.
Телевизор показывал ад. Порталы открывались по всему миру. Не точечные, как тот, в который шагнул Марк, огромные, километровые, разрывающие небо от горизонта до горизонта. Москва, Нью-Йорк, Токио, Берлин. Барнаул.
Из них выходили твари.
Не гноллы. Другие. С хитиновыми панцирями, с горящими глазами, с когтями, которые вспарывали асфальт как масло. Бесформенные. Чешуйчатые. Крылатые.
А ещё - растения.
— Смотри, — сказал Костя. Он показывал в окно.
Сквер за соседним домом, где утром ещё росли обычные тополя и клёны, сейчас напоминал кадр из фильма про джунгли. Лианы обвивали стволы, тянулись к проводам, цеплялись за стены. Между ними, расталкивая пожухлую листву, распускались огромные, ярко-алые бутоны.
— Мир меняется…
Три недели спустя.
Воздух в пригороде Барнаула пах иначе, чем в центре.
Здесь, в зоне поражения ближайшего разлома, к привычному запаху бензина и прелой листвы примешивалось что-то сладковатое, приторное. Цветочное. И гнилостное одновременно.
— Левее! — крикнул Костя.
Света ушла в перекат, и тяжёлая лиана, унизанная шипами размером с её палец, врубилась в землю там, где секунду назад была её голова.
— Вижу! — отозвалась она.
Вскочила, метнула нож.
Тварь - нечто среднее между растением и насекомым, с хитиновым брюхом и лепестками-челюстями - взвизгнула и отдёрнула плеть. Нож вошёл в сочленение панциря, но недостаточно глубоко.
— Булка! — рявкнул Костя.
Мохнатый снаряд вылетел из кустов, распрямив задние лапы в прыжке. Удар пришёлся точно в торчащую рукоять - нож вошёл по самую гарду.
Тварь дёрнулась, выгнулась дугой и замерла. Из развороченного брюха посыпалось что-то мелкое, шевелящееся.
— Отходим! — крикнула Света. — Там детёныши!
Булка поняла без слов - отпрыгнула, приземлилась на все четыре лапы и пулей метнулась к Косте. Паёк, сидевший у него на плече, издал предупредительный щелчок.
— Света, сзади!
Она обернулась слишком поздно.
Вторая тварь - поменьше, но быстрее - уже распустила свой бутон-челюсть прямо у её лица. Из центра цветка, сложенного кольцами, выстрелил шип.
Удар пришёлся в бок, чуть выше тазобедренной кости.
Света охнула, согнулась. Рука рефлекторно рванулась к ране и нащупала не гладкое древко. Что-то чужое, ребристое, липкое.
Шип.
На него, как на шампур, было нанизано маленькое, уже мёртвое насекомое. Хитин блестел на солнце, прозрачные крылышки ещё подрагивали от недавнего полёта.
— СВЕТА!
Голос Кости пробивался сквозь вату.
Она попыталась ответить, но в горле застрял комок. Рана не болела - нет, она «горела». Яд - или тот, что было на шипе, или тот, что остался от насекомого, или всё вместе - растекался под кожей огненной рекой.
— Не трогай! — выдохнула она, когда Костя бросился к ней. — Там яд...
Она оседала на землю, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Последнее, что она увидела перед тем, как сознание помутнело - лицо Кости, перекошенное ужасом, и небо над ним.
> Локация: Бывшая кладовка в подвале полуразрушенного дома, превращённая в убежище.
> Время: настоящее.
Света открыла глаза.
Сон, всего-лишь сон. Прошедшие события еще раз пробежались перед глазами Светы. Она взглянула на свой бок, в котором когда-то торчал злополучный шип. Сейчас не осталось даже шрама. Вот только …
> [Светлана Слуцкая. Ур. 9]
> Состояние: [Заражение «Серая хрипота» (стадия 2)]
> Эффект: Постоянный урон здоровью (2% в 72 ч.), ослабление иммунитета.
> Здоровье: 91%.
91%
Заражение прогрессирует.
Возня светы привлекла внимание Кости и он тут же подскочил к ней.
— Свет, у тебя из носа кровь пошла. Прямо сейчас.
Она поднесла руку к лицу. Пальцы стали влажными и липкими.
— Нормально, — сказала она. — Это просто...
— Хватит! — Костя уже видел измененившееся состояние Светы. — Заражение усиливается, пора пить лекарство!
— Костя, — сказала она тихо. — Иди спать. Еще слишком рано..
— Я не...
— Иди. Завтра будет тяжёлый день.
Он не спорил. Постоял ещё минуту, глядя на неё, потом развернулся и ушёл.
Света осталась одна.
Булка, спавшая у неё в ногах, вздохнула и перевернулась на другой бок. Паёк, устроившийся на спинке кресла, приоткрыл один глаз и тут же закрыл - убедился, что всё в порядке.
Звёзды молчали.
Она смотрела на них долго, очень долго. Потом перевела взгляд на интерфейс.
Зелёная точка горела ровно, без мигания.
Активен. Жив.
— Где же ты, Марк? — прошептала она в темноту. Голос сорвался, утонул в ночном воздухе. — Ты нам очень нужен.
Ответа не было. Только ветер, шевелящий лианы в соседнем дворе. Только боль, пульсирующая под рёбрами.
Только зелёная точка.
Активен.
Жив.
> Локация: Бастофан-4, барак «Грум».
> Время: настоящее.
Марк проснулся рывком - без перехода, без мутной границы между сном и явью.
Только что была темнота, пустота, а в следующую секунду он уже смотрит в потолок, и сердце колотится где-то в горле, выстукивая ритм, который не успел поймать во сне.
Камень Глубинного Резонанса лежал на груди. Тёплый. Слишком тёплый.
Марк сел, сжимая камень в ладони. Вибрация - не ровная, успокаивающая, как обычно, а рваная, беспокойная. Будто кто-то дёргал струну, протянутую сквозь миры, пытаясь поймать сигнал.
— Ты чего? — спросил он тихо.
Камень не ответил. Только пульсировал в такт его сердцебиению. Или его сердце билось в такт камню.
Марк посмотрел на интерфейс.
Не вызывал - он сам открылся, повинуясь чему-то глубже сознания. Гильдия «Таверна "У Чифа"». Список участников.
> СВЕТЛАНА СЛУЦКАЯ — Ур. 9 — Статус: Активен. Здоровье: 91%.
Он смотрел на цифру.
Девяносто один.
Не девяносто четыре, как было. Не девяносто три, как месяц назад.
Девяносто один.
Он сидел неподвижно, чувствуя, как под рёбрами разрастается холод. Не страх. Не паника. Что-то другое, хуже.
Пустота.
Та самая пустота, от которой он варил пилюли для освобождённых. Та, что остаётся, когда срываешь человека из Сети и нечем заполнить образовавшуюся дыру.
Только сейчас эта пустота была внутри него.
— Скоро, — сказал он в темноту.
Голос прозвучал хрипло, чуждо. Он не знал, кому это говорит — Свете, Косте, себе.
— Ещё немного.
Камень в ладони дрогнул. По его поверхности, от основания к вершине, побежала тонкая, едва заметная трещина. Марк смотрел на неё, не двигаясь. Потом медленно, очень медленно, разжал пальцы и положил камень на табуретку у койки.
Трещина не исчезла. Она осталась - тонкая, белая линия на тёмной, отполированной временем поверхности.
В бараке было тихо.
Стоны на нарах стихли - дежурный «Кин» разнёс вечернюю порцию «Спокойствия», и освобождённые провалились в тяжёлый, без сновидений, сон. Горелки прикрутили на минимум, оставив только тусклый, красноватый свет, в котором тени казались гуще, чем на самом деле.
Марк сидел на краю койки, опустив босые ноги на холодный пол.
Он думал о цифре 91%.
Он думал о том, что даже не знает, что это за болезнь. Не знает, как её лечить. Не знает, есть ли у него время - месяц, неделя, день - прежде чем цифра упадёт до 90, потом до 89, потом...
Пустота.
Он сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.
— Эликсир «Стремительный поток», — прошептал он в тишину. — Восемь с половиной тысяч.
Восемь с половиной тысяч осколков за рывок, который сократит месяцы в дни. За шанс прорваться через порог, достичь предела, заставить Систему открыть ему дверь домой.
Он смотрел на свои руки.
Руки повара. Точные, быстрые, уверенные. Руки, которые резали мясо и вырывали кристаллы из груди теневых гончих
— Ещё немного, — повторил он.
Слова упали в тишину и утонули в ней без следа.
Где-то в темноте, у входа в барак, скрипнула броня.
Марк поднял голову.
Курд-лан стоял в проёме, заслоняя собой тусклый свет из коридора. Его жёлтые глаза, вертикальные зрачки, смотрели прямо на Марка.
Сколько он там стоял? Слышал?
— Аптекарь, — голос Курд-лана был ровным, без обычной насмешки. — Шас’Так вызывает. Новый заказ.
Марк медленно поднялся.
— Иду.
Он шагнул мимо Курд-лана, не глядя на него. В дверях остановился, бросил взгляд назад. Камень Глубинного Резонанса лежал на табуретке, тёмный, молчаливый. Трещина на его поверхности поблёскивала в красноватом свете горелок.
Марк отвернулся и вышел.