Групповой разлом. Рекомендуемый уровень группы 10-12. Небоскреб зараженный тенью. Задача: Зачистка.
Воздух в логове Тени был не просто холодным. Он был голодным. Он вытягивал тепло из тела не через кожу, а будто просачивался сквозь броню, через поры, выстуживая саму кровь в жилах. Марк прижался спиной к шершавой, облупленной стене того, что когда-то было офисным зданием, а сейчас напоминало каменные лёгкие какого-то кашляющего великана. Всюду, куда падал свет от налобных фонарей «Кин», копошились и струились тени. Не просто отсутствие света, а живые, вязкие, пульсирующие клубки тьмы.
Перед ним, из груды искореженной мебели и обломков бетона, выплыла одна из них - Теневая сущность. Бесформенный сгусток, лишь отдалённо напоминающий гуманоида с слишком длинными, когтистыми лапами. Она не шла. Она перетекала, бесшумно, оставляя за собой маслянистый, мерцающий след.
Приказ Шас’Така звучал в ушах: «Наблюдай. Собирай. Не вступай, если не уверен». Но уверенность здесь была роскошью. Инстинкт кричал: действовать.
Марк выхватил из ножен на бедре свой лучший клинок - отточенный обломок энергоиндуктора. [Усиленные рефлексы II] сработали на опережение, до осознанной команды. Время замедлилось. Он видел траекторию своего выпада идеально: короткий, резкий удар под «ребро» тени, где [Око Шефа III] тускло подсвечивало сгущение энергии.
Клинок прошел насквозь.
Не было ни звука удара, ни сопротивления. Сталь разрезала воздух, а тень лишь дрогнула, как дым от ветра, и продолжила движение. Длинная, холодная лапа потянулась к его горлу.
В последнее мгновение рядом мелькнула чёрная молния. Свист рассекаемого воздуха - резкий, чистый, не похожий на звук металла. Чёрный клинок одного из «Кин», похожий на зуб исполинской рептилии, прочертил дугу и врезался в тень. Раздался звук, не хруст и не удар, а болезненный, высокочастотный визг, будто резали стекло. Сущность взорвалась клубящимся пеплом, от которого в воздухе зависла мерцающая капля – [Теневая эктоплазма].
— Эй, Бледный Червь! — раздался хриплый, насмешливый голос справа. — Ты что, собрался прямо тут сдохнуть? Или, решил поближе рассмотреть, то что планируешь приготовить?
Марк медленно выпрямился, опуская бесполезный клинок. К нему подходил Ксин-таррец, которого он раньше не видел. Курд-лан. Он был чуть ниже Шас’Така, но шире в плечах. Его хитиновый доспех не был чёрным и отполированным, он был сведён из тёмно-серых, матовых пластин, покрытых царапинами и подтёками, больше похожими на боевую раскраску, чем на грязь. Лицо, изборождённое глубокими шрамами, складывалось в ухмылку, обнажая ряды острых зубов. В руках он небрежно вертел тот самый чёрный клинок - «Разрубатель Связи».
— Эти твари, — Курд-лан кивнул на рассеивающийся пепел, — не из плоти. Они из сгущённого страха и отражённого света. Обычная сталь для них, что ветер. — Он подошёл ближе, и Марк почувствовал исходящую от него волну презрения, почти физическую. — Твоя задача, аптекарь, собирать то, что после них остаётся. — Он ткнул клинком в сторону висящей капли эктоплазмы. — А воевать будут воины. Ты же не воин, верно? Ты… повар.
Последнее слово он произнёс с такой ядовитой интонацией, что оно прозвучало как оскорбление похлеще, чем «Бледный Червь».
— Шас’Так сказал… — начал было Марк, сжимая рукоять клинка так, что костяшки побелели.
— Шас’Так - наш предводитель, и он ценит твои… леденцы, — перебил Курд-лан, его вертикальные зрачки сузились. — Но здесь, в разломе, правят другие законы. Закон стали, что режет душу, а не мясо. И закон силы. — Он внимательно, изучающе оглядел Марка с ног до головы, будто оценивая тушу на убой. — У истинного воина в руках оружие, а не половник. Готовить пищу - удел слабых, старых или тех, кого покалечили так, что иного выбора не осталось. Тебе какой из этих вариантов больше нравится, Немой?
Марк ничего не ответил. Он просто смотрел в жёлтые, насмешливые глаза Ксин-таррца. Внутри, под слоем ледяной ярости, работал холодный, безошибочный механизм его разума. Он думал не об оскорблении. Он думал о том, что знает о десятке рецептов с Межмирового Аукциона, способных наделить оружие свойствами «душерезов». О артефактах, позволяющих касаться нематериального. Он мог бы купить их. Но показывать, что у него есть доступ к таким ресурсам, и, главное, что он о них знает - было бы глупостью.
«Играй свою роль, — пронеслось в голове. — Собиратель. Новичок. Слабое звено. Пусть думают так».
Он молча отвернулся от Курд-лана, подошёл к висящей капле эктоплазмы и аккуратно, специальным хитиновым скребком, собрал её в герметичную пробирку. Его движения были точными, профессиональными, лишёнными суеты.
Курд-лан фыркнул, плевать ему было на эту демонстрацию презрения, и повернулся к своим бойцам, отдавая отрывистые команды на гортанном языке «Кин». Они строем двинулись дальше, вглубь заросшего теневым мхом коридора, их чёрные клинки готовы были в любой миг рассечь следующую угрозу.
Марк последовал за ними, держась на почтительном расстоянии. Его лицо было каменной маской. Но где-то в глубине, в том самом месте, где рождалась его воля, уже тлела маленькая, чёрная искра. Не ярости. Решимости. Он видел их превосходство. Принимал его как факт. И уже начинал искать в нём слабину.
Группа «Кин» двигалась вверх по бесконечным лестничным пролётам и полуразрушенным офисным этажам, как хорошо смазанная машина для убийства. Трое бойцов впереди, двое по флангам, один замыкающий. Курд-лан вёл их, отдавая команды не словами, а серией коротких щелчков и жестов. Марк был центром этого боевого построения - не защищённым ядром, а балластом, которого оберегали.
Всё вокруг было заражено. Потолки проросли зловещим [Теневым мхом] — не пушистым ковром, а чем-то вроде чёрной, вязкой паутины, которая пульсировала в такт невидимому сердцу разлома. Стены местами «протекали», источая капли той самой эктоплазмы. И всюду, в каждом тёмном уголке, за каждой дверью с вырванной петлёй, шевелились тени.
Когда очередная сущность выплывала навстречу авангарду, Марк замирал. Его рука больше не тянулась к клинку. Он смотрел.
[Око Шефа III] работало на пределе, раскладывая происходящее на тактические схемы.
> Теневая сущность («Страж»). Ур. 10.
> Уязвимости: оружие с ментальным/астральным энхансментом, яркие вспышки чистого света (свет фонарей неэффективен), область «ядра» (слабое свечение в центре массы, подвержено дестабилизации при резонансе).
> Боец «Кин» (Иксур). Ур. 11.
> Тактика: серия из трёх быстрых выпадов для «растягивания» формы противника, финальный удар чёрным клинком по ядру. Эффективность: высокая. Избыточные движения: 2 (левый выпад на 15 см длиннее оптимального, оставляет открытой подмышечную впадину на 0.3 сек.).
Марк видел, как чёрные клинки вонзались в тени, и те взрывались, оставляя после себя драгоценные капли. Он видел и другое: как один из бойцов, отвлечённый на двух сущностей сразу, пропустил скользящий удар по ноге. Броня выдержала, но на серой пластине остался иней, и воин на миг захромал.
> «Повреждение моторных имплантов низкой температурой. Восстановление: 2-3 минуты. Риск: снижение скорости реакции на 20%»*, — беззвучно диагностировало [Око Шефа III].
— Собирай, Немой, не зевай! — рявкнул Курд-лан, не оборачиваясь.
Марк отключил внутренний анализтор и включил сборщика. Он двигался от точки к точке, точными, экономными движениями. Скребок врезался в пульсирующий мох, снимая его плотными пластами и упаковывая в контейнер из инертной плёнки. Ловил дрожащие капли эктоплазмы, не давая им коснуться голой кожи - [Око Шефа III] предупреждало о пси-ожогах. Подобрал пару странных, оплавленных кристаллов, выпавших из стен
> [Осколки искажённого стекла]Эссенция пространственного разлома. Качество: низкое. Возможное применение: нестабильные телепортационные смеси, риск катастрофического отказа].
Мысли текли параллельно работе, холодным, подспудным потоком.
«На Межмировом есть „Эссенция звёздного света“ — пять тысяч за флакон. Покрывает оружие на час. Режет любые астральные сущности до 15 уровня. Или „Порошок призрачной бирюзы“ - можно вплавить в сталь, будет постоянный, но слабый эффект». Он знал это. Он мог бы это достать. Вот только, зачем? Зачем показывать, что он знает о таких вещах? Нет. Пока - нет.
Он был бесполезен в этой фазе боя. И этот факт жёг его изнутри не стыдом, а холодным, профессиональным раздражением. Он ненавидел неэффективность. Свою собственную.
Группа достигла площадки между этажами, где коридор расширялся, превращаясь в нечто вроде холла с обвалившимся потолком. Оттуда, из чёрной пасти служебного лифта(?), вытекло сразу пять Теневых сущностей. «Кин» сомкнули строй. Завязалась свалка. Клинья сверкали, тени визжали.
Марк, находясь в относительной безопасности за спинами бойцов, продолжал своё дело. Он заметил трещину в стене, из которой сочился особенно густой, почти чёрный мох. Ценный образец. Пока бойцы рубили тварей, он сделал шаг в сторону, к стене.
И в этот момент увидел то, чего не заметили они.
Из вентиляционной решётки у пола, прямо за спиной сражающегося Иксура, бесшумно выползла ещё одна тень. Но не бесформенная. У этой были очертания - низкая, приземистая, с длинным, извивающимся хвостом и парой горящих красных точек вместо глаз.
> [Теневая гончая].
> [Око Шефа III] выдало данные мгновенно, окрашенные жёлтым, предупреждающим светом: Материальная форма. Обладает физическим каркасом.
> Уязвимость: Энергетическая батарея сконцентрирована в энерго ядре (локация: центральная часть груди).
Гончая приготовилась к прыжку, её теневая шерсть встала дыбом. Иксур, увлечённый боем с двумя «стражами», повернулся к ней спиной.
У Марка не было чёрного клинка. Но был мозг, который за долю секунды просчитал траекторию, расстояние, силу.
Он не закричал. Он действовал.
Его рука, всё ещё сжимавшая хитиновый скребок для мха, метнула его не в гончую, а в стену в метре от неё. Глухой стук эхом раскатился по холлу.
Курд-лан и гончая отреагировали одновременно. Ксин-таррец резко обернулся на звук, его взгляд на миг встретился со взглядом Марка, а затем перескочил на готовящуюся к атаке тварь. Гончая, отвлечённая шумом, задержала прыжок.
Этой задержки хватило.
— Иксур! тыл! — проревел Курд-лан, и его клинок, описав дугу поверх голов своих бойцов, вонзился в пол рядом с тенью, вынуждая её отпрыгнуть.
Марк уже отошёл назад, к основной группе, его лицо было бесстрастным. Внутри же всё сжалось в тугой, ледяной узел. Он предотвратил ранение союзника. Но сделал это не как воин, а как… диверсант. «Шумовой гранатой».
Курд-лан, расправившись с гончей ударом, который буквально разорвал её пополам, повернулся к Марку. На его лице не было благодарности. Было раздражённое любопытство, смешанное с презрением.
— Наш повар, оказывается, может быть полезен, — прошипел он. — Собирай своё дерьмо и не высовывайся. Следующая тварь может оказаться умнее и займется тобой.
Марк молча кивнул, подобрал свой скребок и снова растворился в роли невидимого сборщика, пока бойцы «Кин» зачищали остатки. Но в его кармане теперь лежал не только мох и эктоплазма. Там лежало первое, крошечное доказательство: его глаза видят то, что не видят их «истинные воины».
И это знание стоило дороже любой тени.
Зачистка холла обошлась без потерь, но не без пота. Один из бойцов «Кин» тяжело дышал, его броня в нескольких местах покрылась инеем и глубокими царапинами, похожими на следы от стеклянных когтей. Воздух стал гуще, насыщеннее — не просто холодным, а электризующим, словно перед грозой. Они поднимались выше, и тени вокруг становились плотнее.
Пространство начало меняться. Офисные перегородки растворились, уступив место огромному, заброшенному техно-залу. Возможно, здесь когда-то стояли серверные стойки. Теперь их скелеты, оплетённые чёрным мхом, торчали из пола, как рёбра гигантского зверя. И между ними двигались уже не бесформенные тени.
Это были [Теневые гончие]. Десятки. Они обладали чёткой, пугающей анатомией: мощные задние лапы для прыжка, длинные, лезвиевидные передние когти, пасти, полные игольчатых зубов. Но самое главное - они были плотными. Их теневая шкура обтекала мускулистый каркас, а в центре каждой груди, прямо за рёбрами, пылало пульсирующее красное пятно - то самое энергоядро. [Око Шефа III] теперь подсвечивало их целиком, а не только слабые точки.
— Контакт! Круг! — скомандовал Курд-лан, и бойцы мгновенно сомкнулись в оборонительное кольцо, в центре которого оказался Марк.
На этот раз сражение было иным. Чёрные клинки не просто резали, они встречали сопротивление. Лезвия со скрежетом вгрызались в теневое «мясо», но гончие не взрывались от одного удара. Они яростно сражались, отскакивали, атаковали снова. Их когти оставляли на броне «Кин» глубокие борозды, а укусы заставляли энергощиты мигать тревожным синим.
Одна из гончих, более крупная, прорвалась сквозь заслон. Она вцепилась когтями в наплечник бойца по имени Вакс, пытаясь дотянуться до горла. Вакс, с трудом удерживая её на расстоянии, не мог нанести смертельный удар, тварь извивалась, подставляя под клинок то плечо, то бедро.
Марк, зажатый в центре круга, наблюдал. Его мозг, отточенный сотнями разделок, мгновенно анализировал структуру. Мускулатура... Сухожилия... Каркас... И ярко-красный, перегретый узел в груди - источник всего. Не сердце. Аккумулятор.
Время замедлилось. [Усиленные рефлексы II] включились сами собой, отозвавшись на крик подсознания. Марк видел, как Вакс заносит клинок для мощного, но неточного удара по голове гончей. Видел, как открывается её бок, и под тонким слоем тени мерцает тот самый кристалл.
Не рубить. Достать.
У Марка не было ни секунды на раздумья. Он выскользнул из центра круга не в сторону безопасности, а навстречу схватке. Его движения были не боевыми, а рабочими: резкими, точными, лишёнными лишнего размаха. Он проскочил мимо ошарашенного Вакса, его левая рука в кожаном напульснике с шипами (защита от укусов при разделке) резко опустилась на морду гончей, отводя её пасть в сторону.
Правая рука, вооружённая не клинком, а длинным, узким и невероятно острым инструментом для потрошения — «кишковытягивателем», — описала короткую дугу и вонзилась не в плоть, а рядом с рёбрами, точно в ту щель, где пульсировал красный свет.
Не было звука разрывающейся плоти. Был хруст - хрупкий, чистый, как ломающийся сахар. И шипение, будто в воду капнули раскалённым маслом.
Марк не резал. Он поддел и резко дёрнул на себя.
Из груди гончей, будто вырванное вместе с корнем, вылетел кусок кроваво-красного кристалла размером с кулак, испещрённый чёрными прожилками. Он брызнул в воздух снопом искр и мгновенно потух.
Тело гончей замерло, судорожно дёрнулось, а затем... рассыпалось. Не в пепел, как тени, а в груду инертной, тёмной пыли, из которой торчали безжизненные, окостеневшие фрагменты скелета. Вакс, потеряв опору, чуть не грохнулся на пол.
> Теневая гончая уничтожена.
> Получено: 83 опыта.
На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и боем на периметре. Все взгляды - Вакса, других бойцов, и, наконец, Курд-лана, были прикованы к Марку и к тусклому кристаллу, который тот теперь держал в руке, обёрнутом тканью.
> [Кристалл теневой гончей]Эссенция концентрированной агрессии. Качество: обычное. Применение: одноразовый источник грубой ментальной энергии, компонент для взрывчатых составов, нестабильный катализатор
Курд-лан, отбросив очередную тварь ударом плеча, медленно обернулся. На его лице не было ни удивления, ни одобрения. Была гримаса брезгливого недоумения, как если бы он увидел, как кухонный нож используют для хирургической операции.
— Ну что ж... — прошипел он, его голос пробивался сквозь гул битвы. — Наш повар нашёл себе кость пожевать. Удобно. Не надо даже готовить - вырвал и ешь. Только смотри, не подавись.
Он не сказал «спасибо». Не кивнул. Он лишь на мгновение задержал взгляд на кристалле в руке Марка, и в его жёлтых глазах мелькнуло что-то острое, оценивающее. Не признание, а переоценка угрозы. Потом он рванулся обратно в бой, рявкнув своим «людям»: — Не пяльтесь! Кончайте их! И ты, Бледный Червь, — он бросил через плечо, — коли уж начал охотиться, так собирай всё, что выпадает. Не теряй «дичь».
Марк молча сунул тёплый, ещё вибрирующий кристалл в специальный мешочек, гасящий энергетические всплески. Внутри него не было триумфа. Было странное, холодное удовлетворение от решённой задачи. Он нашёл слабое звено в цепи. Он не был воином. Он был мясником. И в этом зале, полном теневого «мяса», его навык внезапно обрёл новую, жутковатую ценность.
Он поднял взгляд на сражающихся «Кин», на их чёрные клинки, рассекающие тьму.
— Они режут связи, — подумал он. — А я вырываю сердца. Какая разница, в конце концов?
Разница, как знал он, была в том, что их метод требовал особого оружия и тренировки. Его метод требовал лишь знания анатомии, точности и полного отсутствия брезгливости. И это знание нельзя было отнять.
Бой с гончими затих, оставив после себя лишь горы тёмного пепла, остекленевшие скелеты и тяжёлое, прерывистое дыхание бойцов «Кин». На броне Вакса теперь зияла глубокая трещина, из-под которой сочилась тёмная, маслянистая жидкость - не кровь, а охлаждающая субстанция его имплантов. Двое других бойцов хромали, их движения стали скованными.
— Подлататься некогда, — проворчал Курд-лан, бросая на своих товарищей оценивающий взгляд. — Мы близко к ядру. Будет жарче.
Он был прав. Воздух на последних этажах не просто вибрировал, он гудел. Низкочастотный гул исходил от самих стен, проросших уже не просто мхом, а целыми гроздьями чёрных, пульсирующих кристаллов. Свет от фонарей дрожал и искажался, будто проходя сквозь толщу воды. Давление на психику росло, становясь почти физическим - лёгкий звон в ушах, подташнивание, чувство, будто за спиной кто-то стоит.
Марк чувствовал это острее других. Его [Око Шефа III] то и дело мигало предупреждениями о «фоновом пси-излучении критического уровня». Он достал один из своих экспериментальных «Ментальных якорей» — мазок бальзама на виски и на мгновение мир вернул чёткость. Но якорей было мало, а жужжание в черепе возвращалось, настойчивое, как рой слепней.
Последняя дверь перед ними была не дверью, а пробоиной в стене, оплавленной по краям, будто её прожгли гигантским паяльником. За ней простиралось не помещение, а целая крыша-сад апокалипсиса.
Это была вершина небоскрёба. Но никаких антенн или вентиляционных коробов. Вся площадка, размером с вертолётную, была захвачена чудовищным симбиозом техники и тени. Остовы спутниковых тарелок оплетали лианы тёмной, живой плоти. Ржавые конструкции служили каркасом для огромных, пузырящихся коконов, из которых сочился ядовито-фиолетовый свет. И в центре этого кошмарного гнезда, на возвышении из спрессованного металлолома и костей, лежало Оно.
> [Теневая Химера. Уровень угрозы: 15. ОПАСНОСТЬ КРИТИЧЕСКАЯ]
Она спала. Или притворялась. Её тело было слеплено из контрастов, которые резали глаз. Основу составляло мощное, тигриное туловище, покрытое не шерстью, а чем-то вроде струящегося чёрного дыма, сквозь который проступал хитиновый, сегментированный панцирь. Лапы заканчивались не когтями, а сгустками остро заточенной тени, оставлявшей на металле глубокие борозды. Но самым чудовищным был хвост - не кошачий, а скорпионий, сегментированный, заканчивающийся не жалом, а целой гроздью кристаллических игл, сочащихся тем же фиолетовым светом, что и коконы.
— Обход, — тихо, почти беззвучно скомандовал Курд-лан. — Иксур, Вакс - левый фланг, отвлечь. Трое - со мной, в лоб. Бледный Червь… — он даже не повернул головы к Марку, — …сиди в укрытии и не отсвечивай. Если увидишь открытый кокон — подбирай, что внутри. Это приоритет.
Марк кивнул, отступая к оплавленному краю проёма, за груду обломков. Его роль была ясна. Он был вором на поле боя, крысой, которая должна утащить сыр, пока коты дерутся. Эта мысль больше не жгла его. Она была просто фактом. Он присел на корточки, готовясь наблюдать.
Атака началась с безупречной синхронности «Кин». Иксур и Вакс выскочили слева, их чёрные клинки свистели, рассекая воздух и выбивая снопы искр из коконов. Химера взревела. Звук был не животным, а механическим - рёв перегруженного двигателя, смешанный со скрежетом ломающегося стекла. Она повернулась к ним, её дымчатая шкура вздыбилась.
В этот момент Курд-лан и трое других рванули с фронта. Их атака была не на поражение, а на привязку. Они впились клинками не в тело, а в пространство вокруг, создавая какофонию ментальных «порезов», которые, судя по всему, причиняли химере боль. Она замотала головой, оглушённая.
Марк, пользуясь моментом, метнулся к ближайшему раскрытому кокону. Внутри, в луже фиолетовой слизи, плавало нечто, напоминавшее увеличенное в десятки раз насекомое с полупрозрачными крыльями
> [Эмбрион теневого крылача]. Качество: отличное. Компонент для зелий летучести и маскировки. Он быстро сгрёб его в контейнер.
Бой накалялся. Химера, оправившись, показала, почему её уровень угрозы был катастрофический. Её движения стали размашистыми, непредсказуемыми. Один удар лапы отшвырнул Вакса, как тряпичную куклу. Тот врезался в ферму, и раздался треск ломающихся рёбер. Другой боец, пытаясь увернуться от хвоста, пропустил удар когтистой лапой по ноге. Броня смялась, послышался оглушительный хруст кости. Воин рухнул с приглушённым стоном.
Курд-лан, оставшись с тремя бойцами против разъярённого чудовища, перешёл к обороне. Его клинок отбивал атаки с такой скоростью, что казался веером из чёрного света, но он отступал. Каждый удар хвоста-скорпиона он встречал не в лобовую, а уводил в сторону, но ядовитые брызги от игл шипели на его броне, оставляя дымящиеся пятна.
Именно хвост был главной угрозой. [Око Шефа III], работая на пределе, выхватывало схему: удар, откат, замах для следующего удара. Амплитуда. Задержка между сегментами в 0.5 секунды при полном замахе. И главное - основание хвоста, там, где он крепился к телу, было прикрыто слабее, чем казалось. Панцирь там был тоньше, а движения, чуть более скованными.
Марк видел, как Курд-лан, отбив очередной удар, на мгновение открылся для контратаки. Но расстояние было слишком велико. Химера была слишком большой, слишком далеко.
И тут взгляд Марка упал на груду ржавых, но всё ещё прочных строительных лесов, нависавших над площадкой битвы. Они вели к полуразрушенной вентиляционной шахте прямо над спиной чудовища.
Расчёт занял долю секунды. Траектория. Высота. Скорость падения. Сила удара. Риск - абсолютный. Шанс - призрачный.
Он не думал о славе. Не думал о том, чтобы доказать что-то Курд-лану. Он думал о том, что если химера перебьёт всех «Кин», его шансы выжить и уйти с добычей стремятся к нулю. Это была холодная, прагматичная необходимость.
Марк выдохнул и рванул с места. Не в сторону укрытия, а к шаткой лестнице, ведущей на леса. Его движения были бесшумными, быстрыми, как у грызуна, карабкающегося по стене. Он не использовал [Усиленные рефлексы II] - берег их для финала. Каждая перекладина скрипела под его весом, но грохот боя заглушал всё.
Сверху открывалась идеальная картина. Химера, увлёкшаяся атакой на Курд-лана, подставила спину. Её хвост замер в верхней точке, готовясь для следующего, сокрушительного удара. Основание хвоста было как на ладони.
Марк замер на краю лесов, прямо над этой точкой. В руке у него был его главный, самый острый скальпель, сделанный из клешни дрона, лезвие которого он каждую ночь точил до бритвенной остроты. И привязанный к рукояти - один из кристаллов теневой гончей, обмотанный изолентой собственного производства.
Это не было оружием. Это была одноразовая, безумная бомба-кинжал.
Он сделал шаг вперёд и прыгнул вниз.
Падение было немым. Воздух, густой от пси-излучения, не свистел в ушах, а лишь давил на барабанные перепонки. Марк видел, как мелькают под ним дымчатые полосы шкуры химеры, сегменты скорпионьего хвоста, сияющая гроздь ядовитых игл. Он видел спину Курд-лана, напряжённую в защитной стойке, и бледные, искажённые гримасы двух оставшихся бойцов «Кин».
Время замедлилось. [Усиленные рефлексы II] включились на полную мощь, растягивая мгновение до бесконечности. Восприятие ускорилось, но тело, не обладающее силой сверхчеловека, двигалось всё так же, подчиняясь гравитации. Он был не падающим героем, а тяжёлым, живым снарядом.
[Око Шефа III] рисовало схему. Цель - не позвоночник, не череп. Цель - стык. Сустав, соединяющий гибкий, смертоносный хвост с массивным туловищем. Точка, где теневая плоть была вынуждена уступать место для подвижности. Подсвеченный участок, где хитиновые пластины образовывали не монолит, а своеобразную «чешую». Уязвимость.
Всё его существо, всё мастерство, отточенное на тысячах туш - на разделке гноллов, на вынимании желчных пузырей у ящеров, на ювелирном отделении филе от кости, - сконцентрировалось в этом падении. Он не просто падал. Он нацеливался.
Лезвие скальпеля, привязанный к нему кристалл, его собственный вес, всё это было инструментом одного, единственного удара. Удара мясника, а не воина.
Химера почуяла угрозу в последний миг. Её хвост, уже начавший движение вниз, для удара по Курд-лану, дёрнулся, пытаясь сменить траекторию и сбить падающую угрозу. Но было поздно.
Марк вонзился в неё.
Не было громкого звука удара. Был страшный, влажный хруст, не кости, а чего-то хрящеватого и кристаллического одновременно. И сразу за ним, оглушительный, нечленораздельный рёв боли, в котором смешались ярость зверя и визг ломающейся машины.
Лезвие погрузилось по самую рукоять в стык у основания хвоста. Привязанный кристалл гончей, сжатый ударом, сдетонировал. Не огненным взрывом, а снопом багровых, болезненных вспышек, которые прошили теневое тело химеры, как разряд статического электричества, помноженный на тысячу.
Чудовище взметнулось, извиваясь в судорогах. Его хвост, ещё секунду назад грозное оружие, повис беспомощным, дергающимся придатком. Ядовитые иглы брызнули во все стороны бессильными струйками фиолетовой жидкости.
Марка отшвырнуло прочь. Он перекувырнулся в воздухе и тяжело приземлился на груду мягкого, скользкого мха, откатившись к самому краю крыши. Боль пронзила всё тело - рёбра, плечо, голова гудела, как улей. Но [Око Шефа III] мигнуло зелёным: критических повреждений нет. Вывих, ушибы, сотрясение. Жив.
Он поднял голову, вытирая кровь с рассечённой брови.
Картина перед ним была сюрреалистичной. Химера, потерявшая управление своей главной конечностью, металась, слепая от ярости и боли. Но Курд-лан не был тем, кто упускал такой шанс.
Ксин-таррец, воспользовавшись замешательством чудовища, рванул вперёд. Не для изящного удара. Для бойни. Его чёрный клинок описывал короткие, беспощадные дуги, вгрызаясь в незащищённое дымчатое горло химеры, в подмышечные впадины, в сухожилия на лапах. Два оставшихся бойца, забыв про страх, присоединились, добивая.
Это было не сражение. Это был забой.
Через минуту всё было кончено. Теневая Химера рухнула на бок, её огромное тело ещё несколько раз дёрнулось в предсмертных судорогах, а затем замерло. Чёрный дым, из которого состояла её шкура, начал медленно рассеиваться, обнажая под собой странный, перламутрово-серый хитин. Фиолетовый свет в коконах погас.
Наступила тишина, оглушительная после рёва и грохота. Прерываемая лишь тяжёлым, хриплым дыханием победителей.
Курд-лан, стоя по колено в тлене, медленно вытер клинок о бедро химеры и повернулся. Его взгляд нашёл Марка, медленно поднимающегося на ноги. В жёлтых глазах не было благодарности. Не было даже уважения. Был холодный, безжалостный расчёт.
— Жив, — констатировал он. — Повезло. Твой трюк был глупым. Один неверный сантиметр, и ты бы размазался по крыше, а не она.
Он сделал шаг в сторону, к своим раненым. Вакс стонал, пытаясь приподняться. Второй боец лежал без движения, его нога была неестественно вывернута.
— Но трюк сработал, — продолжил Курд-лан, уже отворачиваясь. — Значит, сегодня ты не совсем обуза. Не стоит на этом зазнаваться. Собирай, что должен. И побыстрей. У нас тут раненые.
Он говорил так, будто Марк был инструментом, который неожиданно оказался чуть острее, чем предполагалось. Не союзником, не героем. Полезным идиотом.
Марк ничего не ответил. Боль во всём теле была хорошим якорем, не дававшим ярости вырваться наружу. Он подошёл к огромному телу. Теперь это была не угроза, а ресурс. Огромная, редкая, ценная туша.
Он положил ладонь на ещё тёплый хитин, ощущая под пальцами остаточные вибрации смерти.
[Око Шефа III] ожило, предлагая варианты. Но Марк уже знал, что выберет. Мысленный приказ. [Быстрая разделка].
Под его рукой плоть химеры задрожала и начала светиться изнутри тусклым, серебристым светом. Процесс был быстрее и масштабнее, чем с гончими. Гигантское тело словно испарялось, превращаясь в облако мелкой, искрящейся пыли, которая тут же рассеивалась в густом воздухе крыши. На месте, где секунду назад лежало чудовище, остались лишь несколько предметов, материализовавшихся прямо в его системном инвентаре.
Марк мысленно проверил:
> [Мясо Теневой Химеры, 42 кг].Тёмно-серое, с фиолетовыми прожилками, на ощупь холодное и плотное, как мороженая говядина. Источник чудовищной физической силы, но с риском ментального заражения.
> [Фрагмент шкуры Теневой Химеры]. Кусок перламутрово-серого хитина размером с щит, невероятно прочный и лёгкий.
> [Теневое жало].Отделённая от хвоста гроздь кристаллических игл, всё ещё сочащаяся ядовитым фиолетовым светом. [Источник паралитического нейротоксина высшей пробы. Опасность: крайняя].
Он стоял, глядя на пустое место, чувствуя тяжесть добычи в подпространственном кармане. Он сделал то, за чем его сюда взяли. И даже больше.
Именно тогда его [Око Шефа III], всё ещё работающее в фоновом режиме, зафиксировало аномалию. Не там, где была химера. В дальнем углу крыши, за грудами мусора и оплавленных конструкций. Слабое, прерывистое, но чистое биополе. Совсем небольшое. И, что самое странное - лишённое фонового оттенка тени.
Что-то здесь было живым. И не заражённым.
Марк медленно повернул голову в ту сторону.
Крик Курд-лана — «К Ваксу! Тащите его!» — прозвучал для Марка как приглушённый шум из другого измерения. Всё его внимание было приковано к тому слабому, мерцающему сигналу в углу. Боль в рёбрах, звон в ушах, запах гари и тлена - всё это отступило на второй план перед чистым, острым любопытством профессионала.
Он пошатнулся, сделал шаг, опираясь на шаткую ферменную конструкцию, и двинулся прочь от суеты вокруг раненых «Кин», в сторону кучи хлама. Это были не просто обломки - это было последнее пристанище всего, что упало или было отброшено сюда за годы существования разлома: сломанные панели, оплавленные кабели, обгоревшие остатки мебели, покрытые толстым слоем инертной теневой пыли.
Биосигнал пульсировал где-то под этим наслоением.
Марк наклонился, отодвигая осторожно, чтобы не создать шума, тяжёлую плиту перекрытия. Пыль взметнулась столбом. Под ней оказался развороченный металлический шкаф, из которого торчали обрывки каких-то проводов. И за ним, небольшое углубление, своего рода нора, выстланная клочьями того самого перламутрового хитина и клочьями тёмного, мягкого мха.
И там, свернувшись в крошечный, дрожащий комочек, лежало Оно.
> [Существо: Детёныш Теневой Химеры. Уровень: 3.]
> Состояние:истощение, лёгкий испуг. Признаков тотального заражения «Тенью»: НЕТ. Биосигнатура: чистая, с признаками врождённого иммунитета/симбиоза.
Это был котёнок. Если бы можно было так назвать существо, являющееся точной, уменьшенной в десятки раз копией только что убитого чудовища. Такое же дымчатое туловище, те же хитиновые пластинки на спине, такой же, пока ещё короткий и неядовитый, скорпионий хвостик, закрученный колечком. Его глаза, огромные и синие, как незаражённое небо, смотрели на Марка не со злобой, а с тихим, бездонным ужасом. Он жалобно, почти неслышно пискнул и попятился глубже в нору.
Всё внутри Марка замерло. Не из-за страха. Из-за вспышки чистейшего, незамутнённого узнавания. Это был тот же взгляд, что он видел у Булки, когда подобрал её щенком в переулке. Тот же немой вопрос в глазах Пайка, когда тот, раненый, доверчиво уткнулся в его руку. В этом крошечном, чудовищном с точки зрения биологии существе, он увидел то же самое: жизнь, брошенную на произвол судьбы. Потенциал. Питомца.
> [Основной инстинкт I], его давно не использовавшийся, «повреждённый» навык приручения, дрогнул где-то в глубине, как уснувший нерв.
Шас’Так говорил — «никаких питомцев», — пролетела мысль-предостережение. Но она была тут же отброшена более мощным, профессиональным импульсом. Это не просто питомец. Это уникальный образец. Существо, способное выжить в сердце разлома, не поддаваясь заражению. Его шкура, его иммунная система, его сама суть - это квинтэссенция адаптации. Из этого можно было бы создать… всё что угодно. Зелье абсолютной резистентности. Антидот против самой Тени. Или… просто верного зверя, который будет видеть в тебе спасителя.
Марк медленно, чтобы не спугнуть, опустился на колени. Боль в боку заныла, но он проигнорировал её. Он вытащил из подпространственного кармана не оружие, а небольшой кусочек «энергетической пасты» «Стальной корень», которую готовил для себя. Запах был грубым, земляным, но питательным. Он протянул руку, положив пасту на ладонь, и медленно приблизил её ко входу в нору.
— Тихо, — прошептал он, и его собственный голос, хриплый от напряжения, прозвучал неожиданно мягко. — Всё хорошо. Всё кончилось.
Котёнок-химера насторожил уши (да, у него были небольшие, заострённые ушки, прижатые к голове). Его синие глаза перебегали с лица Марка на пасту на его ладони. Чувство голода, очевидно, пересилило страх. Он сделал крошечный, неуверенный шажок вперёд, потом ещё один. Его крохотный носик, больше похожий на кнопку, дёрнулся, улавливая запах.
Марк не двигался. Дышал ровно. В его глазах не было угрозы, только спокойная, сосредоточенная наблюдательность шефа, оценивающего новый, экзотический ингредиент, который вот-вот должен добровольно попасть к нему в руки.
Маленькое существо, наконец, подобралось достаточно близко. Оно осторожно, одним быстрым движением, лизнуло пасту, потом отпрянуло, ожидая подвоха. Не дождавшись, снова потянулось и на этот раз откусило маленький кусочек.
В этот момент, глядя на то, как оно ест, Марк почувствовал нечто давно забытое. Не холод расчёта. Не ярость выживания. Маленькую, тёплую искру… надежды. Возможности начала чего-то нового в этом аду. Его пальцы чуть дрогнули, готовые не схватить, а просто коснуться дымчатой шёрстки между ушами…
Тень упала на них обоих, перекрывая тусклый свет.
— Немой.
Голос Курд-лана прозвучал прямо над его головой. Спокойный. Деловой. Лишённый всяких эмоций.
Марк не стал резко оборачиваться. Он медленно поднял взгляд, не убирая руки.
Курд-лан стоял в двух шагах, смотря вниз на сцену. Его броня была в крови и тлене, лицо оставалось каменным. В его жёлтых глазах не было ни удивления, ни гнева. Была лишь абсолютная, леденящая ясность.
Котёнок, почуяв новую, незнакомую и гораздо более опасную угрозу, жалобно запищал и отпрыгнул обратно в глубину норы, прижимаясь к стене.
— Ты тут за ингредиентами, — произнёс Курд-лан. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенный камень. — Собирай мясо, шкуру, яд. Всё, что падает с врага. Это - твоя работа.
Он сделал шаг вперёд, становясь между Марком и норой.
— Никаких питомцев, — закончил он, и в этих словах прозвучал не приказ, а приговор.
И, прежде чем Марк успел что-то сказать, сделать, хоть как-то отреагировать, Курд-лан поднял ногу, обутую в тяжёлый, армированный сапог.
И резко, с чудовищной, небрежной силой, вогнал его сверху вниз.
Прямо в нору.
Прямо в тот маленький, дрожащий комочек.
Раздался короткий, хрустящий звук. Не громкий. Совсем тихий. Как ломается одна-единственная сухая веточка.
Затем - тишина.
Курд-лан вытащил ногу, отряхнул её от обломков хитина и мха, даже не взглянув вниз. Он посмотрел на Марка, всё ещё стоявшего на коленях.
— Всё собрал? — спросил он тем же ровным, деловым тоном. — Пора двигаться. У нас раненые.
Он развернулся и пошёл прочь, к своим людям, как будто только что не раздавил жизнь, которая могла бы изменить всё.
Марк не двинулся с места. Он смотрел в тёмное углубление, где теперь лежало лишь бесформенное, маленькое пятно. Его рука, всё ещё вытянутая с остатком пасты, медленно опустилась. Пальцы сжались в кулак так, что ногти впились в ладонь, выступила кровь.
Он не чувствовал ярости. Не чувствовал горя. Он чувствовал пустоту. Абсолютную, бездонную, ледяную пустоту. Ту самую «Тишину», от которой он готовил свои пилюли для других. Теперь она была внутри него.
И в этой пустоте медленно, неумолимо кристаллизовалось одно-единственное понимание.
Они - не союзники. Они - часть того же самого механизма. Просто с другим знаком.
Он медленно поднялся. Вытер ладонь о брюки. Повернулся спиной к норе и пошёл за Курд-ланом. Его лицо снова было каменной маской. Без единой трещины.
Но где-то там, в глубине, в самой сердцевине его воли, только что погасла последняя искра чего-то, что могло бы быть надеждой. И в образовавшейся черноте начало расти нечто иное. Холодное. Твёрдое. Неумолимое.
Они показали ему правила этой игры до конца.
Теперь он их понял.