Тишина.
Она навалилась внезапно, оглушительная после краткого боя. Марк стоял, тяжело дыша. Предплечье горело огнём, кровь текла по пальцам, капая на грязный пол. Он оглядел карман. Три тела. Дым. Вонь. Треск горелки.
Он не чувствовал триумфа. Не чувствовал ничего, кроме усталости. И смутного, похожего на тошноту, осознания: восемь месяцев назад он бы задохнулся от ужаса в такой ситуации. Сейчас он просто... ликвидировал помеху. Эффективно. Без эмоций. Как чистил картошку на своей старой кухне.
Он был жив. Они - нет. Всё, что имело значение в Подкорневой гнили, сводилось к этой простой формуле. Он сделал шаг, пошатнулся, упёрся рукой о стену, оставив кровавый отпечаток на слизистой плесени. Нужно было двигаться дальше. Но сначала...
Боль в предплечье была ясной, чистой точкой в тумане усталости. Хорошая боль. Напоминание, что он ещё жив, что нервы работают. Марк прижал ладонь к ране, почувствовал липкую теплоту крови, и отпустил. Повинуясь мысленному приказу из системного хранилища появилось зелье
> [ Зелье регенерации, класс обычное ]
Пара глотков и регенерация заработала как надо. Кровь остановилась. Рана начала покрываться корочкой.
> Убит [Ксин-тарец ур.6]. Получено: 50 Опыта.
Он подошёл к первому телу - Ксин-таррцу с перебитым горлом. Тот уже не хрипел. Лежал, уставившись тусклыми глазами в перфорированный потолок. Марк не видел в нём бывшего врага. Не видел даже труп. Он видел сырьё. Топливо для своей одинокой войны.
Присев на корточки, он протянул руку и коснулся холодной, чешуйчатой кожи на запястье существа. Мысленный импульс был отработанным, почти рефлекторным. Внутренний взгляд обратился к Системе.
>Обнаружено: Биомасса (Ксин-тарр, Исполнитель-отщепенец). Качество: низкое (нестабильная ментальная матрица, физические повреждения).
Возможные продукты разделки:
> Фрагменты хитинового покрова (низкое качество)
> Сгусток ментальной энергии с помехами («Осколок души», потрескавшийся)
> Биологические жидкости (токсичные)
> Желаете воспользоваться опцией «Быстрая разделка»? (Стоимость: 40% от потенциального выхода). [ДА]/[НЕТ]
«Да», — выбрал Марк без колебаний. Время было дороже этих жалких крох.
Под его пальцами плоть ксин-тарра дрогнула, затем начала светиться изнутри тусклым, болезненным светом. Она не распадалась на куски, а словно испарялась, превращаясь в клубы серой, мерцающей пыли, которая тут же рассеивалась в спёртом воздухе. Через пару секунд от существа осталось лишь тёмное, влажное пятно на полу и несколько предметов, материализовавшихся прямо в системном инвентаре Марка. Он мысленно проверил:
> Хитиновые пластины (низкое качество) x3. Треснувшие, покрытые царапинами. Годятся разве что на заплатки или как ингредиент для грубого клея.
> Осколок души (потрескавшийся) x1. Крошечный кристаллик, тусклый, с паутиной внутренних трещин. В нём застыл слабый, искажённый всплеск чего-то - страха? ярости? Практически бесполезен. Но Марк собирал их. Коллекционировал чужую боль. На всякий случай.
Он перешёл к лидеру, насаженному на арматуру. Процесс повторился. Вспышка света, исчезновение плоти, тихий шелест рассеивающихся частиц. В инвентарь упали:
> Хитиновые пластины (низкое качество) x2. Ещё хуже, раздроблены.
> Осколок души (потрескавшийся) x1. Чуть крупнее, но столь же беспокойный и бесполезный.
> Сломанный оптический сенсор. Маленькая, обгоревшая железяка. Возможно, содержит следы редких элементов. Марк мысленно отложил его в угол «на разборку».
Он уже собирался подойти к ксеносу, когда его взгляд упал на брошенную арматуру лидера и на ту, что выпала из рук второго бандита. [Око Шефа III] тускло подсветило их:
> Заточенный прут (феррит). Качество: убогое. Ценность: нулевая для торговли, возможна переплавка в сырье. Вес: значительный.
Марк фыркнул. Тащить этот хлам? Нет. Он оставил арматуру лежать. Пусть ржавеет.
Наконец, он добрался до Сул’морца. Существо лежало в неестественной позе, его чёрные глаза были открыты и по-прежнему отражали мерцание горелки, но теперь в них не было ничего. Пустота. Марк прикоснулся к его серой, шершавой коже. Система отозвалась иначе:
> Обнаружено: Биомасса (Сул’морец, подвид неизвестен). Качество: обычное (биосигнатура стабильна, органика не заражена).
Возможные продукты разделки:
> Костяной набор (необычное, ингридиент)
> Интактная био-железа (необычное, ингридиент)
> Концентрированный нейротоксин (редкое, ингридиент) (Сложность извлечения, риск повреждения)
> Использовать услугу «Быстрая разделка»? (Стоимость: 40% от потенциального выхода). [ДА]/[НЕТ]
Марк задумался на секунду. Нейротоксин… звучало заманчиво. Но «риск повреждения» в системной терминологии часто означал «кота в мешке». И время шло.
«Да. Только кости и железу», — мысленно уточнил он, наложив фильтр.
Тело ксеноса рассыпалось в серебристый пепел быстрее и тише, чем у ксин-тарров. В инвентаре появились:
> Костяной набор Сул'мор (необычное) x2. В далеких варварских мирах, применяется для приготовления пищи. Несет в себе следы ментальной диструкции. Осторожно. Возможны необратимые изменения психики при употреблении. Свойства могут быть изменены посредством обработки.
> Интактная био-железа (необычное) x1. Комок упругой, пульсирующей серой массы, испещрённой тончайшими золотистыми прожилками. Ценный алхимический компонент. Можно использовать как стабилизатор, катализатор или основу для сложных препаратов.
На земле валялись измазанные в крови Марка костяные клинки. Те самые, что поранили его. Длинные, изогнутые, отполированные до зеркального блеска. На ощупь - тёплые, живые. [Око ШефаIII] дало справку
> «Оружие из кости древнего хищника Бастофана-4»
- Сохраняют остроту благодаря органическим свойствам материала. Накладывают лёгкий эффект «Кровотечение» (1 урон в сек., 5 сек.). Не ахти, но лучше, чем ничего.
Он встал, ощущая лёгкое головокружение от потери крови и концентрации. Закуток был чист. От трёх существ остались лишь пятна, да пара забытых арматурин. Он сделал то, что сделал бы любой хищник или падальщик в этих джунглях: максимально эффективно использовал доступные ресурсы. Без злорадства. Без отвращения. С холодной, почти механической практичностью.
Его взгляд упал на всё ещё горящую, коптящую горелку. Припасы бандитов. Он подошёл, пнул её ногой. Банка с грохотом покатилась, маслянистое топливо разлилось по полу и вспыхнуло коротким, ярым пламенем, осветив на миг весь карман жутким оранжевым светом. Марк отвернулся и шагнул в тёмный технический тоннель, оставив за спиной только дым, гарь и пепел.
***
Путь от места стычки до Узла занял ещё двадцать циклов, отмеченных лишь ровным гулом в ушах и необходимостью дважды уходить в сторону, заслышав в соседних тоннелях мерные, синхронные шаги патруля Стражей. Наконец, локатор запищал тихо и настойчиво: цель достигнута.
Перед Марком была не дверь, а… пробоина. Грубое, оплавленное отверстие в стене из сплава, похожего на чёрный, пористый камень. Края были неровными, обугленными. Судя по всему, сюда когда-то попал плазменный заряд или случился серьёзный перегрев какого-то оборудования. Ремонтировать не стали - просто списали в утиль и забыли.
Марк задержался на секунду у входа, [Око Шефа III] сканировало пространство внутри. Никаких тепловых следов, кроме фоновых. Никаких энергетических аномалий. Лишь слабые электромагнитные колебания от одного источника. Он кивнул про себя и шагнул внутрь.
«Тихий плач» оказался склепом для технологий. Помещение, похожее на серверную или коммутационный узел, давно умерло. Стеллажи с потухшими, покрытыми пылью и плёнкой блоками. Чёрные экраны, паутина из оборванных оптоволоконных нитей, свисающих с потолка, словно лианы в миниатюрных джунглях. Воздух был чуть суше, пахло озоном от старых разрядов и пылью.
В центре этого цифрового некрополя, как алтарь, стоял единственный работающий терминал. Широкая консоль с потрескавшимся, но светящимся экраном. От него исходил холодный, синий свет.
Марк подошёл, не торопясь. Его взгляд скользнул по полу у входа - его собственная, давно нанесённая метка: едва заметная царапина на полу, прикрытая почти невидимым слоем пыли. Она не была тронута. Значит, за время его отсутствия сюда никто не заходил. Хорошо.
Он встал перед экраном. На нём не было интерфейса в привычном понимании. Лишь ряды быстро сменяющихся, нечитаемых символов Ксин-тарр и геометрические паттерны, сливающиеся в гипнотический узор. Марк положил ладонь на тёплую поверхность сенсорной панели.
Из динамика терминала, скрипуче и с помехами, раздался голос. Он был лишён тембра, эмоций, почти лишён «человечности» - чистый синтез, пропущенный через десяток шифровальных алгоритмов.
«Идентификация: Немой. Подтверждена. Канал открыт.»
На экране мерцающие символы смешались, сформировав искажённое, закодированное изображение. Не лицо. Лишь тёмный контур шлема, в котором угадывались острые, угловатые очертания, и две точки - жёлтые, узкие, не моргающие глаза, светящиеся из темноты. Шас’так.
— Путь был чистым? — спросил голос. Тон был ровным, деловым. Ни капли беспокойства о человеке, только о целостности операции.
Марк посмотрел мельком глянул на почти исчезнувшую царапину.
— Мелкий мусор на свалке, — ответил он своим безжизненным, усталым голосом, идеально подстраиваясь под тон собеседника. — Утилизирован. Лаборатория стёрта. Прибыл в срок.
Пауза. На экране жёлтые глаза сузились, будто оценивая сказанное.
— «Мусор» редко нападает первым в зоне отчуждения, — заметил Шас’так. Его синтезированный голос не мог передать иронию, но в формулировке она чувствовалась.
— Стражи усилили сканирование нижних уровней. Твоя «ап’тек’а» была в полушаге от триггера сканеров на аномальную биоактивность. Ты переходишь на ячейку «Грум». Координаты и пароли загружены в буфер терминала. Сотри после прочтения.
На экране промелькнул блок данных - схема проходов, коды доступа.
— Задача? — спросил Марк, уже запоминая маршрут. Его мозг, тренированный месяцами изучения чужих схем, схватывал на лету.
— Подготовить партию «Успокоительного». В двойном объёме от стандартной. И… — голос Шас’така на секунду дрогнул, впервые за всё их общение в нём появилось что-то, кроме холодной инструкции. — Добавь максимально возможную концентрацию стабилизатора. Будет нужен рывок. Психическая нагрузка выйдет за пределы расчётной.
Марк почувствовал, как у него в животе похолодело. «Рывок». На их языке это означало не просто вылазку. Это означало атаку. Что-то большое. Рискованное.
— Сроки? — его собственный голос прозвучал, как скрип ржавой двери.
— Семьсот два цикла. Не больше. — Шас’так сделал паузу, и жёлтые глаза на экране пристально смотрели на Марка, будто через сотни метров камня и техно-органики. — Не подведи, Немой. Наш шанс… шанс многих… висит на твоих руках. И на твоей… кухне.
В этих словах не было дружбы. Не было доверия. Была нужда. Шас’так нуждался в нём, как в уникальном инструменте. И Марк нуждался в Шас’таке, как в единственном проводнике к чему-то, что хоть отдалённо напоминало цель в этом аду.
— Понял, — коротко бросил Марк. — Буду готов.
Связь оборвалась. Изображение на экране рассыпалось обратно в поток бессмысленных символов. Синий свет снова замерцал ровно и беспристрастно.
Марк стёр данные из буфера, проведя ладонью по панели в определённой последовательности. Потом отступил от терминала и облокотился о холодный корпус мёртвого сервера. Он закрыл глаза. Семьдесят два цикла. Около двенадцати земных часов на дорогу до новой ячейки, обустройство и приготовление двойной партии усиленного препарата. Понядобятся стимуляторы… Вторые сутки без сна, утомляли.
Он открыл глаза. В них не было ни страха, ни энтузиазма. Была ответственность. И где-то глубоко, под слоями усталости, крошечная, тлеющая искра чего-то, что он боялся назвать надеждой. Если они затевают «рывок»… значит, что-то меняется. Значит, его долгое, подпольное существование, возможно, подходит к концу. Либо путём освобождения. Либо… Окончательным крахом.
Времени на раскачку не было. Семьсот два цикла - это не срок, это ультиматум, отсчитываемый где-то в недрах его сознания внутренним, безжалостным метрономом. Марк отступил от терминала, и его взгляд, привыкший выискивать полезное в грудах хлама, мгновенно оценил пространство «Тихого плача».
Угол у дальней стены, за громоздким, разобранным корпусом какого-то генератора. Там было относительно сухо, защищено от случайного взгляда со входа, и к стене была прикручена (вернее, приржавела) массивная металлическая панель, которую можно было использовать как основу для рабочей поверхности. Не кухня. Мастерская скорой помощи.
Первым делом он сбросил с себя почти пустую сумку-маскировку и провёл левым запястьем с браслетом над выбранным местом. В воздухе дрогнуло, и на панель мягко выпали предметы из его подпространственного кармана: портативный термоиндуктор, набор мензурок и тиглей, пакетики с высушенными ингредиентами, склянки с экстрактами. Всё его кулинарное хозяйство, умещавшееся в кубе три на три метра, но представлявшее собой целый арсенал выживания.
Затем он занялся собой. Из того же кармана появилась склянка с густой, пахнущей мёдом и полынью пастой - «Адсорбент ксенотоксинов», его первая линия обороны против местной биологии. Он аккуратно размазал пасту по месту ранения. Ощущение было странным: жгучим, но затем сменившимся глубоким, прохладным онемением. Паста работала, нейтрализуя возможные инфекции и чужеродные ферменты, попавшие с костяного клинка.
Теперь к главному. «Успокоительное» в двойном объёме. Он разложил ингредиенты на панели, его движения быстрые, но лишённые суеты. Каждый жест был отточен сотнями повторений.
> Гриб-поглотитель. Чёрный, сморщенный. Его нужно было измельчить в тончайший порошок, но не перегреть, иначе он начинал выделять галлюциногены. Марк взял пестик и ступку из обожжённой глины и принялся работать, впадая в ритмичный, почти медитативный транс.
> Мох-стабилизатор. Серые пучки. Их нужно было не молоть, а вымачивать в дистиллированной воде (её он припас в небольшом баллоне) при определённой температуре, чтобы выделить седативные алкалоиды. Он поставил тигель на термоиндуктор, выставил точную температуру.
> Его собственная слюна (обработанная). Катализатор. Без неё реакция между грибом и мхом давала лишь ядовитую кашу. Он отмерил нужное количество пипеткой.
Пока экстракт мха нагревался, его руки не останавливались. Шас’так просил «максимальную концентрацию стабилизатора». Значит, нужен был дополнительный компонент. Марк достал тот самый комок интактной био-железы, добытый с ксеноса. Она пульсировала в его ладони тусклым, золотистым светом.
[Око Шефа III] подсказывало: «Высокий потенциал к стабилизации ментальных процессов. Побочный эффект: возможна кратковременная эмоциональная притупленность (апатия).» Идеально для «рывка». Солдату, идущему на верную смерть, не нужны острые чувства. Ему нужна железная воля.
Он отщипнул небольшой кусочек железы, растёр его в отдельной мензурке с каплей дистиллята до состояния мерцающего геля. Это будет «усилитель».
Работа закипела. Воздух в углу наполнился странными, чуждыми запахами: горькой пылью гриба, терпким, травяным духом мха, сладковатой, но с металлическим привкусом нотой био-железы. Марк перемешивал, нагревал, остужал, фильтровал. Его сознание было полностью поглощено процессом. В эти минуты он переставал быть беглецом, пленником, «Немым». Он был Мастером. Единственным в этом чужом мире, кто мог превратить гниль и отчаяние в нечто, дающее силу.
Помимо основного заказа, его руки по памяти создавали и другое:
«Энергетическая паста «Стальной корень». Из растёртых в пыль корешков, богатых железом по местным меркам, и концентрированного сока стимулятора, добытого из жилок листьев техно-растений. Густая, серо-коричневая масса. Эффект: временный +1 к Телосложению. Брутальный, грубый, но дающий возможность выдержать лишний удар или протащить тяжёлый груз.
«Ментальные якоря». Самый рискованный проект. Он взял те самые потрескавшиеся осколки душ, добытые из ксено-гопников. Растёр их в почти невесомую пыль и замешал на очищенном эфирном масле местного аналога ладана, обладающего лёгкими пси-активными свойствами. Получился мутный, переливающийся разными оттенками серого бальзам. Теория была такой: нанесённый на виски, он должен был создать иллюзию «фона», ментального щита от всепроникающего «гула» Сети или отдалённых атак Мыслеформ. На практике он мог и сжечь сознание. Он сделал всего три дозы. Для самого себя и, возможно, для Шас’така, если тот решится.
Наконец, основная партия «Успокоительного» была готова. Двадцать четыре матовые, тёмно-серые плитки, каждая размером с ноготь. Они лежали на листе очищенного пластика, излучая лёгкое, умиротворяющее (и немного зловещее) тепло. Он аккуратно упаковал их в специальный термостабилизирующий контейнер, затем разместил в кармане браслета вместе с пастой и рискованными «Якорями».
Он выключил термоиндуктор. Внезапно наступившая тишина после долгого жужжания устройства оглушила. Марк облокотился о холодный металл, вытирая пот со лба тыльной стороной здоровой руки. Физически он был истощён. Но ум, напротив, прояснился. Ритуальный акт творения, даже такого мрачного, смывал с него налипшую грязь тупого насилия в кармане-свалке.
Он был готов. У него было оружие. Не клинок, не булава. Оружие, которое работало изнутри. Теперь оставалось только ждать. И заполнить паузу самым мучительным из всех ритуалов.
***
Тишина после завершения работы была иной. Не просто отсутствием звуков жужжащего прибора или шипения реактивов. Это была пустота, зияющая, как червоточина. Физическая усталость оседала тяжёлым грузом в костях, но сознание, отточенное концентрацией, теперь металась, ища, за что зацепиться. Единственная доступная отмычка от этого состояния висела у него на запястье, но была не из металла. Она была виртуальной.
Марк сполз по стене, устроившись на относительно сухом участке пола, прислонившись спиной к корпусу мёртвого сервера. Холод металла просачивался сквозь тонкую ткань куртки. Он закрыл глаза, но это не помогало.
Нужно отвлечься. На что-то настоящее.
Он сделал глубокий вдох, задержал его и мысленно, с усилием, почти физическим, вызвал интерфейс. Гильдия «Таверна "У Чифа"». Окно, которое он открывал по нескольку раз на дню, как верующий - молитвенник.
Оно всплыло в восприятии, знакомое и чуждое одновременно. Лаконичное, системное. Список участников. Его имя — Марк (Мастер). Статус: «Вне зоны действия». Вечное, неизменное клеймо. Ниже — Света. Костя. Иконки Пайка и Булки. Уровни... Он моргнул, переведя взгляд. Света — Ур. 9. Костя — Ур. 10. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Выросли. Чертяга Костян его обогнал. Конечно обогнал. Он всегда рвался вперёд, сломя голову.
Он не стал смотреть на их текущие параметры (здоровье, мана, выносливость). Вместо этого его сознание потянулось к вкладке, которая была одновременно и благословением, и проклятием. Гильдейский чат. Архив.
Он не читал его с самого утра. Теперь, в тишине склепа, с тремя трупами за плечами и партией психотропных пилюль в кармане, ему нужно было это. Как наркоману доза.
Он прокрутил не в начало, не к истеричным сообщениям первых недель. Он двинулся к самым свежим записям. Туда, где хроника его гильдии превратилась из крика о помощи в сухой, деловой отчёт о жизни, которая продолжается без него.
Сообщения шли с огромными интервалами. За последние тридцать земных дней — всего четыре.
> [24 дня назад, 17:43] Света: Караван в Новосибирск прошёл. Торгуем.
Коротко. Ясно. Никаких деталей. Какие товары? С кем торговали? Как прошло? Ничего. Он представил её: сосредоточенную, бледную, с новыми морщинками у глаз, считающую осколки и оценивающую риски. Она всегда была умнее Кости. Теперь она, наверное, и главная в… в его гильдии. В их гильдии.
> [17 дней назад, 09:12] Костя: Паёк нашёл древний артефакт в аномалии. Тип: информация.
Марк почувствовал, как что-то ёкнуло внутри. Паёк. Его маленький, юркий следопыт. «Нашёл артефакт». Значит, живой. Значит, действует. А «тип: информация»… Что они могли найти? Карту? Рецепт? Чёрный ход в Систему? Он бессильно сжал кулак. Он не мог спросить. Не мог порадоваться за них. Он мог только воображать, и его воображение рисовало яркие, бессмысленные картины.
> [10 дней назад, 21:30] Света: «Рассвет» предлагает перейти к ним. Отказались.
Вот это уже было похоже на старое. На их динамику. Короткая фраза, а за ней — целая история. «Стальной Рассвет», гильдия Никиты, давит, пытается перетянуть к себе. А Света и Костя держат оборону. «Отказались». Гордость шевельнулась в нём, тупая и бесполезная. Молодцы. Храните «нашу» гильдию. Я вернусь… Я обязательно вернусь к вам.
И последнее. Самое свежее. Всего пять дней назад.
> [5 дней назад, 14:08] Света: Слышали о странной активность у «Нового Вавилона». Будем осторожны. Всё.
Сообщение повисло в его сознании, как ледяная сосулька. «Новый Вавилон». Земное название стабильного портала, форпоста Ксин-тарр на Земле. Активность. Что это могло значить? Подготовку к экспансии? То, о чём говорил Шас’так? Его «рывок» здесь, на Бастофане-4, и активность там, на Земле, были связаны? Должны были быть связаны!
И это «Всё.» в конце. Не «Ждём тебя». Не «Береги себя». Просто «Всё.» Точка. Финал. В этом слове была вся усталость, вся тяжесть восьми месяцев без него. Они уже не писали ему писем. Они оставляли заметки на холодильнике. Для галочки. На случай, если он вдруг…
Флешбеки. Они накатили внезапно, не спросив разрешения.
Звук. Громкий, дурацкий смех Кости в его старой квартире, когда тот впервые попробовал «Энергетический батончик «Стриж»» и почувствовал прилив сил. «Дядь, это ж как допинг!»
Образ. Марк прячется в кустах и впервые встречает подростков. Они выглядят сильными и опасными. Чудо помогает ему избежать схватки.
Ощущение. Тёплая, упругая шерсть Булки под его ладонью, её доверчивый тычок мокрым носом в ладонь. И тихий, умный щелчок Пайка где-то с плеча, словно говорящий: «Я тут, я всё вижу».
Эти воспоминания были яркими, как вспышки. И оттого - невыносимо болезненными. Они были призраками. Осколками мира, который, возможно, уже никогда не будет его миром.
Он сидел в темноте чужой, враждебной планеты. Его одежда пропахла гарью, чужим потом и смертью. А в чате, за тридевять вселенных от него, девчонка, которую он когда-то спас от самоубийственной атаки в лесу, писала ему «будем осторожны», как пишут далёкому, почти забытому родственнику.
Из его горла вырвался звук, не рыдание, не стон. Что-то среднее: короткий, сдавленный хрип, в котором было всё. И ярость, и беспомощность, и та самая, невыносимая усталость.
Он открыл глаза. В абсолютной темноте «Тихого плача» их было не видно. Но они были сухими. В них не было слёз. Слёзы требуют надежды. А у него оставалось только одно.
Ледяная, абсолютная решимость.
Он медленно поднялся на ноги. Тело ныло, ему нужен отдых. Он собрал свои инструменты обратно в подпространственный карман одним плавным движением запястья. Потом подошёл к выходу.
«Новый Вавилон» активизировался. У его дома — его настоящего дома — снова были проблемы. Шас’так говорил о «рывке». Эти два факта не могли быть случайностью.»
Он уже давно не был пассивным пленником. Сейчас, в кромешной тьме, с чужим ядом в крови и чужими душами в кармане, он дал себе клятву.
Он найдёт способ. Он взломает их коммуникационный узел, сорвёт их планы, устроит им такой «рывок» в ответ, что они забудут и про Землю, и про «Новый Вавилон». Или умрёт, пытаясь.
Но он не позволит этому чату оборваться. Не позволит этому последнему, слабому «Всё.» стать эпитафией для всего, что у него когда-то было.
Он шагнул из «Тихого плача» обратно в тёмный тоннель. Его тень, отброшенная синим светом терминала, гигантская и искажённая, мелькнула на стене и исчезла. Призрак отправился на войну.