Это был последний «полевой» сезон Юры Пацука. Не довелось уж ему больше ездить в дальние края со строительными отрядами. Потому что кончалась его студенческая судьба, начиналась инженерская — доменная. И было немножко жаль ту, ставшую привычной, дружную студенческую жизнь — сложилась она удачливой, увлекательной, многое дала парню.

Ведь что он знал до этого? Нет, кое-что все-таки знал и умел — рабочая семья Пацуков прочно вложила ему в характер трудолюбие, честность, сметку в любом деле. Привычка, влечение ко всяким механизмам, к рудам и огню, к железному делу у уральцев, можно сказать, в крови. А Пацуки, несмотря на украинскую фамилию, полагали себя коренными уральцами: еще лет, может, двести тому назад далекий их предок, как гласит семейная легенда, выигран был в карты заводчиком Демидовым у малороссийского помещика.

Отец, Яков Пацук, специально как-нибудь ребят не воспитывал, не произносил речей на моральные темы. Он вообще не речист. Придет, бывало, с работы, поест и обязательно найдет себе занятие по хозяйству. Скучающим, зевающим его не видывали. Про мать и говорить нечего — даже сейчас, в благоустроенных квартирах, матерям забот хватает. А в былые времена, в избе или в бараке, при многодетной-то семье? Дров наколоть, печь истопить, воды принести, убрать двор — все необходимо, повседневно, от жизни неотделимо, привычкой становится. И доставляет удовольствие, здоровое, нормальное удовольствие — видеть добрые результаты стараний своих.

И еще родители, тоже немногословно, приучали надеяться только на свои силы, не ждать и не требовать благ от других. В семье невелики были достатки, хотя все сыты и одеты. А если хочешь что-то сверх того — заработай сам. Задумал ты полезное дело — тебе люди помогут. Но помощь не означает, что за тебя сделают другие. Сам должен суметь. Если другие — какой же в этом интерес, радость какая? А уж что и за работа — без радости? Маета одна.

Ребята Пацуки, привыкшие всякое дело исполнять на совесть, и учились успешно. Закончив восемь классов, Юрий пошел в ремесленное училище при металлургическом заводе, на котором отец работал. Парень торопился профессию получить. А учиться, так это и в вечерней школе можно.

Но — не хватало чего-то. Чего же? Деньги — заработок для холостого хлопца достаточный. Профессия — тоже ничего, подходящая в общем-то. Или нет? Может, не по характеру профессия? Пока осваивал, все шло распрекрасно. Освоил — малость скучать стал. А скучать человеку вредно. Работа крановщика, она ведь кому как. Вот работает в одной с Юрой смене женщина-крановщица, отличная крановщица, и нисколько не огорчает ее монотонность, скуки нет. Потому, наверное, что дома, в семье, у нее хлопоты кипучие — ребятишки, больная свекровь, огородишко. В общем, хозяйство. И в монотонности крановой смены отдыхает она от суеты домашней. А в семье — от цеховой монотонности. Ей ладно, а Юрию надоедает вечное «майна — вира».

Кончилась смена — и уж он сам себе хозяин и командир. Взрослый же, рабочий и самостоятельный. Но и опять чего-то не хватает… Ну куда девать свою самостоятельность? Деньги тратить, время убивать? С разными компанийками, на танцы, на выпивки? Получалось — что-то вроде удовольствия. Но до того легкое, примитивное — «побалдели», потрепались, послонялись, время убили — скука берет, душа не принимает. Что-то такое сделать бы… А что сделаешь за бутылкой? Получается разлад: хочу одно, а делаю другое.

Конкурс в Уральский политехнический институт — восемь претендентов на одно место. Но выручила добросовестная учеба в школе, прочные знания.

Стал Юра студентом. И скоро понял: вот оно то, чего не хватало! Среди начитанной, эрудированной студенческой братии хочешь не хочешь, а расширяй кругозор, читай больше, соображай, делай выводы. Расширившийся кругозор раскрыл и массу самых разнообразных интересов. Чем дольше в этой среде вращался, тем больше знаний хотелось. Пошел в строительный отряд — дальние края повидал.

Теперь, приезжая ненадолго домой в Нижний Тагил, встречаясь с прежними приятелями, замечал — чужие они совсем, неинтересные. Вон двое из них работу бросили, бездельничают. «Как жизнь, парни?» — «Нормально». А какое уж «нормально»?

Да, серенькое житьишко. Раньше этого не замечалось. На многое глаза открыли студенческие годы.

Было жаль, когда по окончании института пришлось расстаться со студенческой братией. Разъехались парни по домам, чтобы после недолгого отдыха приступить к делу, которому их учили.

Напоследок Юрий и еще двое выпускников подрядились прорыть траншею для теплотрассы на Свердловском винном. Заработав денег, укатили в Гагры.