Мелехин не только учил — он и сам учился здесь. Основное оборудование для Бхилайского металлургического завода поставлял Советский Союз. Но более мелкие электромоторы — со всего света. Английские, японские, итальянские, немецкие, всяких наций. Трех- и четырехскоростные, со сложными схемами обмотки. Индийские рабочие, видимо, полагали, что мистер Володя в электротехнике мудр, как Магомет, и всесилен, как бог Кришна. Бывало, они снимали обгоревшую обмотку, не срисовав предварительную схему. Тогда приходилось Владимиру Александровичу иной раз всю ночь напролет разгадывать хитрое устройство иностранного двигателя или генератора, никогда ранее им не виданного. Знакомясь с моторами-«иностранцами», сравнивал, — какие лучше. И со всей объективностью опытного специалиста признавал: советские лучше. Они приходили сюда через реки, горы и моря, как старые знакомые. Новенькие, надежные, красивые, как сувенир. Умеют у нас делать — для экспорта. Если бы и для своих отечественных заводов поставлялись такие же!..
Постигал Мелехин и еще одну науку — руководить в непривычной обстановке не совсем понятным коллективом. Со своими, советскими, — просто. Сами поймут с полуслова, поддержат, когда трудно, ругнут, когда неправ. Здешние — к технике непривычны. То повредят нечаянно обмотку, то уронят мотор. Но ведь прошли всего лишь месяцы, как обмотчики перестали смотреть на этот мотор с робостью.
Трудятся тоже не по-нашему. У русского человека в работе азарт — раззудись, плечо, размахнись, рука! И поначалу казалось, что индийцы трудятся без огонька, без рабочей удали. «Но ведь они века на капиталистов спину гнули, откуда же взяться живинке», — оправдывал Владимир Александрович смуглолицых своих друзей.
Как-то он с бригадиром сборщиков Гурнани шел через цех блюминга. Его окликнул Остапенко, специалист из Полтавы, добродушный здоровяк:
— Дывись, як воны роблють!
Верно, посмотреть было на что. Целая бригада рабочих, человек шесть, зацепив тросом маленький двухкиловаттный электромотор, тащила его рывками по бетонному полу цеха под свою индийскую «дубинушку». Старший долго поет что-то, остальные слушают. Потом хором: «Айса!» — и налягут. Проволокут метра два, и опять поет старший тонким голосом.
— Як у них терпения хватае?! — все удивлялся Остапенко. — Зараз я им покажу…
Он подбежал к бригаде, отстранил всех и, подхватив мотор за рым одной рукой, отнес на фундамент. Индийцы смущенно переглядывались.
Бригадир Гурнани прищелкнул языком:
— Большой русский, сильный!
Мелехин глянул на бригадира, подошел ко второму мотору, поднял и тоже отнес на место.
— Ось як! — только и сказал Остапенко, кивнув рабочим на невысокого и худого Мелехина.
Владимир Александрович и Гурнани пошли дальше. Бригадир долго молчал. Потом не выдержал:
— Мистер Володя каждый день, наверное, рыбу ест. А нашим тяжело.
«При чем тут рыба?» — хотел спросить Владимир Александрович. Но не успел — догадался сам. «Каждый день рыбу ест», — говорит Гурнани. Верно ведь, индийцы — вегетарианцы, мяса не едят, а вдали от моря и рыба дорога, не по карману простому рабочему. Вся их еда — овощи, фрукты и немного риса. Здесь нет лютых морозов, как в России, организм не нуждается в дополнительных калориях. А все ж на одних овощах много не наворочаешь. Да и дикая жара расслабляет мускулы, грозит тепловым ударом. Не раз приходилось видеть, как неосторожных рабочих на носилках уносят в тень. Изредка бывают и смертельные случаи. Да и самому Мелехину довелось однажды испытать угрозу тропического зноя. Работы велись на дворе, на солнцепеке. Люди двигались вяло, неохотно, и Владимир Александрович шагнул было, чтобы помочь, или, как у нас говорят, «вдохновить коллектив личным примером». И вдруг позеленело в глазах, затуманилось все, тело расслабло, на ноги словно трехтонная тяжесть налегла, не сдвинуться с места. Подхватил его тот же бригадир Гурнани, отвел в столовую инженерного состава — там кондиционеры, относительная прохлада. Прошло полчаса, пока опомнился. Врач говорил, что был Мелехин на грани удара.
«Ось як!» — сказал Остапенко. Что ж, один раз отнести двухкиловаттный мотор можно. Но трудиться в бурном темпе всю смену после вегетарианского обеда, да в жарищу — рискованно. Впредь Мелехин стал более осмотрителен в оценках индийского темпа работы.
Со временем понятнее стала жизнь трудового народа этой страны, сложность и трудность борьбы правительства Неру за расцвет национальной экономики, за прогресс в промышленности. Достатки населения значительно увеличились по сравнению со временами британского владычества. Но хотя бы до европейского благополучия пока далеко. Например, подручный обмотчика получает до семидесяти рупий в месяц. Семьи, как правило, многодетные. Хоть и легкая, но одежда нужна, и кров над головой, и рис к обеду, плата за учебу, если хочешь видеть сына грамотным.
Детей отдают в школу с четырех лет и учат до восьми лет бесплатно, за счет государства. Эти четыре года все вместе соответствуют, пожалуй, одному первому классу советской начальной школы — алфавит, письмо, счет. Дальнейшее обучение в школе стоит 12,5 рупии в месяц. Где же рабочему взять средства, если у него пять-восемь детей? Состоятельные люди отдают сыновей в более дорогие частные школы. Всего в индийской школе четырнадцать классов. Сколько нужно денег на образование! И не только на образование.
Девочек рано выдают замуж. В 1958 году правительство издало закон — не выдавать замуж ранее двенадцати лет. Соблюдается закон не всегда. И вообще замужество дочери — тяжкое бремя для бедняка.
Бригадир сборщиков Гурнани неунывающий балагур. Бывают же такие люди — всегда он в неизменно добром настроении, улыбкой встречает трудности и радости. Придет, сверкнет жемчужинами зубов:
— Мистер Володя, пойдем чай пить!
Однажды Гурнани вошел в конторку эксперта без улыбки, в столовую шел грустный, задумчивый.
— Ты не заболел, Гурнани? Такая жара сегодня…
— Нет, я здоров…
Ни чай, ни шутки Мелехина не развеяли молчаливую грусть бригадира.
— Да что с тобой сегодня, друг?
— Плохо, мистер Володя. Нет, мне хорошо. Дома плохо. Я в семье старший сын. После меня родилась сестра, ей сегодня исполнилось восемнадцать лет. А она еще не замужем…
— Ну и что? Если она похожа на тебя, то значит хоть куда девка!
— О, сестра красива, очень красива. Но ей восемнадцать. Понимаешь, восемнадцать! А она не замужем.
— Вот заладил! Так выдайте ее, и весь разговор. Парней у вас мало, что ли?
— Парни есть — денег у отца нет. Жениху надо бакшиш дать за невесту, приданое. Не меньше четырехсот рупий, такой у нас обычай. Где их взять? В Бхилаи мне посчастливилось найти работу, и сейчас я получаю сто пятьдесят рупий в месяц. Но до этого я долго не мог устроиться, сам жил как придется и не мог помочь семье. Бедная сестренка… Когда девушке восемнадцать, она уже старая, никто ее не возьмет.
Если у бедняка родилась дочь, семья опечалена. Отец начинает экономить во всем, откладывая пайсу за пайсой на бакшиш.
Славный парень этот Гурнани, и жаль, что ничем нельзя помочь его «старой» девочке-сестре. Владимир Александрович помнит, как в первые дни совместной работы случилась у Гурнани оплошность. Тогда ставили мощный мотор на доменной печи. И Гурнани в спешке вогнал английский болт в винтовое отверстие русского статора, чем безнадежно испортил резьбу. Для бригадира сборщиков ошибка непростительная. Мелехин здорово разозлился и так глянул на Гурнани, что тот весь съежился. И после этого случая неделю обходил Мелехина стороной. А потом подошел сам и задал вопрос, поразивший «мистера Володю»:
— Скажите, почему вы тогда меня не ударили?
— Что ты, Гурнани! Разве можно человека бить! Рассердился на тебя, это верно. А ударить и в мыслях не было.
Бригадир облегченно вздохнул и просиял милой своей улыбкой.
Гордый парень, рабочая душа. Но вот надо же — ждал побоев от советского специалиста! Да, плохо у них с политграмотой.
К русским друзьям они относились с уважением, Советским Союзом гордились, радовались его достижениям:
— Мистер Володя, ваш спутник опять в космос полетел!
Раз приходит Мелехин в цех, а ему навстречу бегут обмотчики, тормошат, руки жмут:
— Москва! Гагарин!
— В чем дело, ребята? Вы что-то путаете опять, не Гагарин, а Гаганова у нас…
— Гагарин! Москва!
От них и узнал Мелехин, что Советская Россия послала на разведку в космос первого в истории человечества летчика-космонавта Юрия Алексеевича Гагарина. Они радовались вместе — коми из далекой северной деревни Вадер и индийские рабочие из Бхилаи.
Уважали русских, гордились их страной, а все же до конца понять не умели — невообразимы им наши порядки. После двух лет работы на их заводе, когда и второй контракт истек, убедили Владимира Александровича остаться еще на год:
— Поймите: новый человек пока еще обживется… А у вас авторитет, у вас знание местных условий.
Остался. И за три года не смог убедить своих друзей-обмотчиков, что в Советском Союзе бесплатно учат в средней школе, техникумах и институтах. Что больных лечат тоже бесплатно. Что советские рабочие покупают телевизоры, радиоприемники, ездят отдыхать на курорты по путевкам профсоюзов, получают от государства квартиры. Не верят:
— Мистер Володя, кто же станет лечить бесплатно?
Объяснял:
— К примеру, ваш Рау-заводчик — он кладет все прибыли в свой карман. А у нас заводчиков нету, все прибыли идут для потребностей самих трудящихся.
Нет, не верят. Хоть и не спорят, из вежливости, но по глазам видать — сомневаются.
— Мистер Володя, разве можно, чтобы директор завода и его рабочий жили в одном доме?! Наверное, рабочий прислуживает у сэра директора и за это ему разрешают жить в подвале?
Непостижима им наша жизнь, как непостижима и Мелехину, например, их убежденная вера в аллаха или Будду. Казалось, что советские специалисты и их ученики живут в разных измерениях…