«Вадер» на языке коми значит — «около воды». И верно, стоит село Вадер на берегу речки Сысолы, впадающей в Вычегду. Большое село: дворов, поди, восемьсот. Два магазина. Развалины церкви и изба-читальня.

Скудновато кормит северная земля, и мало ее. Зато леса обильны зверьем, и искони здешние кулаки-перекупщики пушниной богатели.

Однако после революции Советы пушные торги запретили, земли кулачьи отняли и переделили. И чем крепче встают на ноги Советы, тем досаднее кулакам. Меха добротные надежно припрятаны, продать с выгодой нельзя — строг в Вадере милиционер, единственный на селе коммунист Александр Мелехин. Семья у него — сам пятый, земли — три десятины. При такой-то потомственной бедности — справным хозяевам перечить гоже ли! А Мелехин мужик несговорчивый — ни подкупить, ни припугнуть! Одним словом, коммунист, и все тут. Боятся его «бывшие» пуще председателя Совета.

А все ж и они не лыком шиты… Из обреза не стреляли, избу не поджигали — при встрече здоровались почтительно, все распоряжения исполняли ретиво. И при случае упоили однажды, горячо клялись в дружбе, пожимая руку. И не за свое здоровье поднимал он стакан — за грядущую добрую жизнь родного села. А поздним вечером, хмельного и огрузневшего, отвели в глухой переулок и бросили на снегу. Весна начиналась, невелик был мороз. Но заболел Мелехин воспалением легких, прохворал два месяца и к исходу весны умер, оставив сына и дочку на руках своей Василисы Сергеевны. Шел тогда Володе Мелехину пятый годок. Мать — женщина работящая, и хоть скудно жила вдовья семья, хоть не досыта ела, но подрастали дети, в хозяйстве помощники, в колхозе работники.

Лес, река Сысола, ватага приятелей — много ли надо мальчишке для счастья. Рос Володя. Купался, ходил по грибы да по ягоды, на полевых работах приучался к мужицкому труду. Учился в местной семилетке, сидел над книгами в избе-читальне. Вечерами в избах зажигали керосиновые лампы. Что такое электричество, знал Володя из рассказов учительницы. Да еще изредка приезжала в Вадер кинопередвижка. Важный солидный киномеханик с «козьей ножкой» под усами великодушно позволял мальчишкам помогать — крутить ручную динамку. Помощники набрасывались с азартом: «Пусти, дай я!» Крутили по очереди, до пота, с удовольствием. За это механик пускал бесплатно на следующий сеанс. Да и сама динамка казалась чудом: крутишь ручку, а получается кино!

Окончил Володя семилетку и стал работать в колхозе, на родных полях, по примеру прадедов-хлеборобов. Но кто знает, может быть, от той динамки засветилось в душе мальчишки желание учиться дальше. Может быть, тусклый огонек керосиновой лампы заставил полюбить нездешний электрический свет. И когда присысольские леса подернулись первой ржавчиной осени, поехал Володя в далекий город Ухту учиться в горно-нефтяном техникуме.

Невелик был тогда город Ухта, но поразил он деревенского паренька, привлек и опечалил. Не повезло в Ухте. Преподавание в техникуме велось на русском языке, а Володя совсем не понимал по-русски — в Вадере говорят на языке коми. Привыкать к городу, к студенческой жизни, к незнакомому языку, ко всему сразу — трудно. Придется пока оставить техникум. Но как теперь возвратиться в Вадер? Как приятелям показаться? Присвистнут, скажут:

— А, студент! Быстро выучился, однако. Способный, видно. Что теперь, керосиновые лампы на электрические переделывать станешь?

Мальчишечье самолюбие домой не пускало, в Ухте на работу никто не возьмет, потому что годами не вышел, а ростом и тем более. А комендант студенческого общежития при встрече удивленно поднимает брови:

— Ты все еще тут?! Не учишься, а место занимаешь!

Где же выход? А выход нашелся.

Была у матери сестра — тетка Анна, жила она где-то далеко-далеко, в городе Нижний Тагил, учительницей работала, преподавала математику в школе. И прислала она письмо. «Не ленись, Володенька, учись старательно, — писала тетка. — Главное, не запускай математику, это необходимейшая наука. Как ты там, один-то? Стипендию получаешь ли? Посылаю тебе перевод, питайся хорошенько. А если что — приезжай ко мне, в Тагиле техникумы тоже есть…»

Володя тут же побежал на почту, получил теткины деньги и в тот же вечер выехал в Нижний Тагил.

Большой город Тагил, еще больше Ухты. Улицы длинные, людей множество. А поговорить не с кем: ни одного слова на языке коми не услышишь, что говорят — не понять. Володя едва нашел дом, где жила тетка. Обрадовалась она племяннику, сокрушалась, глядя на его худобу и малый рост, накормила так, как давно не ел. Стоял апрель 1941 года. Было тепло, хорошими весенними днями улыбался парню Урал. Впереди лето, осенью пойдет в 8-й класс, а пока тетя Аня учила говорить по-русски.

Гулял по деревянным городским тротуарам, с Лисьей горы любовался широким прудом, созданным еще крепостными тагильчанами на Тагил-реке. Невелика река, а городу она — мать.

Володе Тагил понравился. И думал парень, что все-таки удачно все складывается, что везет ему. Но и знал, что одного везения мало, летние дни попусту не терял — запоминал русские слова, учился читать вывески и лозунги. Ведь осенью в русскую школу!

А в июне пришла война.

Все она поломала — планы, мечты. Еще не понимая до конца, что произошло и как это страшно, Володя догадывался, что десятилетку ему теперь не кончать. Все кругом менялось…

Тетя Аня пошла к знакомым преподавателям, к директору ремесленного училища — РУ организовались всего год назад. Туда и устроили Володю по знакомству. Курс в РУ начался в сентябре прошлого года. Надо было догонять товарищей в учебе и осваивать пока еще плохо понятный русский язык.

Жизнь суровела, всего стало не хватать. Вдобавок к прочим невзгодам врачи признали у Володи заболевание глаз — в те времена глазная хворь в деревнях северных народностей не переводилась. Целый ворох всевозможных трудностей и бед свалился на шестнадцатилетнего мальчонку, худющего, маленького ростика, болезненного и несмелого. А мальчонка все выносил и старательно учился. Постигал он электротехнику, науку, зажигающую свет, заставляющую работать мощные моторы. Двухгодичный курс ремесленного училища одолел он в полгода.

Не играл оркестр, не произносились речи, когда выпускали их из РУ. Сказали коротко несколько напутственных слов, вручили свидетельства и направили на производство. Вот и все.