Рэнсом

К четвергу я сходил с ума. Пять гребаных дней, как Куинн была рядом, и это сводило меня с ума. Я просыпался каждый день с мыслью, что сегодня снова её увижу. И каждый раз это чувство было смесью предвкушения и какого-то внутреннего ужаса. А потом мне приходилось тратить десять раздражающих минут, чтобы убедить свой член успокоиться.

Я не хотел, чтобы она была рядом. Даже несмотря на то, что сам её сюда притащил. Я напоминал себе, что это всё только ради того, чтобы уберечь Кая от новых проблем с копами, а не из-за того, что я что-то чувствую. В этом году его уже трижды арестовывали, и я знал — в следующий раз никто не будет снисходителен, особенно если он врежется в статую. Это был бы не просто арест — это бы потянуло за собой кучу ненужного внимания к нашему бизнесу.

Мы только начали подниматься — строили быстрые машины, делали себе имя. Но если станет известно, что мы ещё и громим частную собственность на уличных гонках, — ничего хорошего это не принесёт. Машина Кая, разбитая вдребезги, пусть будет для него наказанием. Вот и вся причина, почему Куинн здесь. Мне нужно было, чтобы она не звонила в полицию. А для этого — держать её рядом и довольной, пока угроза не исчезнет.

Но эти причины были ничем, когда я видел, как она входит каждое утро, опустив голову, и скрывается в офисе. Моему мозгу — и члену — было плевать, зачем она тут. Главное, что она здесь, и что я могу её видеть. Она до сих пор боялась меня. Или делала вид. Хотя, если честно, никто не может притворяться так убедительно целыми днями. Значит, она правда напугана. Или просто ненавидит меня.

А когда я писал ей, пытаясь вытащить хоть малейший намёк, что у меня есть шанс — она давала понять, что я могу катиться к чёрту. Я сжал в руке ключ, когда в поле зрения появилась Куинн.

Она, наконец, вышла из офиса.

Её длинные каштановые волосы отливали медью на солнце. Почему, чёрт возьми, она выглядела так грешно в простых джинсах и футболке? Она остановилась, оглядывая всех ребят: кто-то крутился под капотом, кто-то у верстака — её взгляд скользил по ним, останавливаясь на секунду и переходя к следующему. Я сжал кулак сильнее. Не понимаю, что такого они сделали, чтобы заслужить, чтобы она смотрела на них так — мягко, почти с интересом.

Потом её взгляд упал на меня — и в ту же секунду лицо поменялось. Губы поджались, взгляд стал холоднее. Я не пошевелился. Не улыбнулся. Ни черта не сделал, пока она не подняла бровь.

— Проблемы?

— Я просто поняла, что уже несколько дней копаюсь в бумагах, смотрю, что вы заказываете, а до сих пор не поняла, чем вы тут вообще занимаетесь.

Я откинулся на капот машины, над которой работал.

— Мы строим и чиним машины, в основном для гонок. Но берём и обычные, если надо. Особенно старые модели, от которых отказываются другие гаражи.

— Почему отказываются?

— Старые детали, ржавые болты, хрен найдёшь, что нужно. А нам все равно. Клиенты и деньги нам нужны, так что берем всё, что дают.

— Вам реально нужны деньги? По тому, что я вижу, у вас всё отлично. Даже более чем.

— Сейчас — да. Но так было не всегда. Пробиться в этой индустрии не просто. Никто не хочет связываться с каким-то безымянным гаражом, где всем по двадцать.

Она кивнула.

— Понимаю. То есть вы работаете легально?

Я нахмурился.

— Легально? Да. — Я не смог не усмехнуться. Она и правда до сих пор боится нас. Или того, чем мы тут занимаемся. — А ты что думала?

— Не знаю. Ходят слухи, что вы замешаны во всяких нелегальных делах. Я даже думала, вдруг это вообще чоп-шоп или склад краденого.

Я не смог скрыть шок, пронзивший меня.

— Ты сидела в офисе почти неделю и думала, что мы тут крутим какую-то нелегальную схему с угнанными машинами? Даже ничего не сказала. Но всё равно согласилась работать здесь?

Она пожала плечами, но я видел, как она старалась выглядеть спокойной.

— Ну, я не была уверена, а деньги мне были нужны.

Я цокнул языком.

— Видишь, как легко можно скатиться в преступную жизнь? Единственное, что мы сейчас делаем, что хоть как-то попахивает нарушением закона — это гонки.

— Сейчас?

Я метнул в её сторону хитрую, дерзкую улыбку. Может, если она будет немного меня бояться — я смогу выбраться из всего этого, не развалившись у её ног.

— Обсудим это как-нибудь потом.

Она скрестила руки на груди и фыркнула:

— А если я хочу знать сейчас?

— Тогда это твоя проблема, потому что говорить об этом я сейчас не собираюсь. — В моём голосе прорезалась жёсткость, и я продолжил: — Ты здесь, чтобы работать, а не рыться в нашем прошлом.

— Ага, у тебя вообще зацикленность какая-то на прошлом, да?

— Может, мне просто не нравится ворошить дерьмовые воспоминания. — И сейчас я говорил не о каких-то незаконных делах. Я говорил о ней. — Может, мне не нравится, когда меня судят по слухам и поступкам других. Думаю, ты, как никто другой, должна это понимать.

Боль отразилась на её лице. Она поняла, о чем я сейчас говорил. Если она хотела верить слухам обо мне — может, стоит задуматься, что я, в свою очередь, мог бы поверить в слухи о ней.

Хотя я не верил.

Я знал, что сделал Логан той ночью, и знал, что она на это не соглашалась. Ублюдок воспользовался её доверием и обернул его против неё. Единственное, чего я так и не смог понять — зачем. Логан и так был популярен, особенно после того, как влился в тусовку «золотых мальчиков». Половина школы знала, что он спит с каждой, кто ему поддаётся. Это никогда не имело для меня смысла, но я и с Куинн об этом не говорил.

Я знал, что она сейчас взорвется — губы сжаты, щеки заливает яркий румянец. Она злилась на меня, и впервые я этому даже радовался. По крайней мере, злость сейчас была вызвана тем, что я действительно что-то сделал.

— Знаешь что, Рэнсом? То, что я была не идеальна, не значит, что ты был лучше. Я тоже знаю слухи о тебе, так что иди к чёрту.

Я сделал шаг в её сторону:

— Ты знаешь слухи обо мне. Не путай это с тем, чтобы знать меня, Котенок. Всё, что я знаю о тебе — факты, а не слухи. Некоторые даже записаны на видео. — Как только слова сорвались с моих губ, я тут же пожалел. Я был так сосредоточен на том, чтобы вытолкнуть из себя чувства, что потерял контроль над тем, что говорю. Я даже никогда не смотрел это видео. И тогда не хотел. И сейчас тем более.

В голове крутились одни проклятия, когда её глаза распахнулись от шока.

Она резко развернулась на каблуках, зашла обратно в офис, схватила свои вещи и вышла из гаража, как буря.

Я остался стоять, как вкопанный, наблюдая, как она уходит.

— Блять, — заорал я, швырнув инструмент, и услышал, как он отскочил от кирпичной стены. — Блять! — снова крикнул я, обернувшись к выходу.

Я хотел лишь оттолкнуть её от себя, а не ранить.

— Что это было? — осторожно спросил Фокс, соблюдая безопасную дистанцию.

— Я все просрал. И Куинн, возможно, больше не вернётся.

— Рэнсом, — отчитал он. — Ты издеваешься? Нам нравится, что Куинн здесь. Она справляется с офисом просто шикарно.

— Не издеваюсь, — пробурчал я, проводя грязной рукой по волосам, чуть ли не вырывая их с корнем.

— Лучше бы ты всё исправил. Я не собираюсь снова привыкать к кому-то новенькому, а с тех пор, как она пришла, всё стало гораздо проще.

— Чертовски великолепно, — пробормотал я, увидев, как подъезжает машина Скаут.

Она зашла в гараж, остановилась возле Фокса, обвела нас обоих взглядом.

— Что случилось?

— Рэнсом спугнул Куинн. Она только что убежала, и он думает, что она больше не вернётся, — сказал Фокс.

Лицо Скаут вытянулось.

— Что? Ты шутишь, Рэнсом? Мне нравилось, что она была здесь! — закричала Скаут, и её руки заметались в воздухе, как всегда, когда она по-настоящему злилась. — Ты спугнул единственную девушку, которая вообще-то хотела с нами возиться и помогать? Мало того, она добра ко мне. Она не смеётся надо мной и ей всё равно, что я торчу с вонючими парнями целыми днями!

Разочарование на её лице было слишком сильным.

Скаут была ещё совсем юной, училась в старшей школе. И, как и Кая, мы взяли её под крыло, как младшую сестру, много лет назад.

Я первый признаю — чаще всего я забывал, что она всё ещё подросток.

Подросток, у которого впервые появилась подруга среди нас.

Подросток, который был до ужаса страшным, когда злился.

— Эй, мы не вонючие, — вставил Фокс.

— Вонючие, — отрезала Скаут, а потом перевела взгляд на меня. — Ты лучше проследи, чтобы она вернулась. У меня в школе нет друзей, потому что я всё время с вами тусуюсь, и что теперь? Даже здесь подруги не будет? Нет уж. Ты не имеешь права всё испортить только потому, что когда-то был в неё влюблён, а теперь не хочешь видеть рядом.

— С чего ты взяла, что я был в неё влюблён? — прищурился я и метнул взгляд на Фокса.

Он пожал плечами.

— Она меня мучает, пока я не расскажу ей всё интересное, — ответил он, притянув её к себе и растрепав ей волосы.

Я не смог сдержать громкий вздох, пытаясь разобраться в собственных мыслях.

— Ладно. Я постараюсь убедить её вернуться. Но, если не получится, — не злись.

— Буду злиться, — парировала Скаут, ткнула в меня пальцем и пошла к своему месту, чтобы продолжить работу.

Я покачал головой.

— С ней всё труднее и труднее иметь дело.

Фокс рассмеялся:

— Это мы сами её научили за себя постоять.

Я выдохнул смех сквозь стиснутые зубы:

— Похоже на то. Просто я не ожидал, что она обернётся против нас.

— А я на её стороне. Ты облажался. Вот и разгребай.

— Да-да, а теперь оставь меня в покое. Я сделаю, что смогу.

Я понятия не имел, как собирался это исправлять.

Помимо машин, я не особо был известен тем, что умею что-то чинить.

Ломать — да, с этим проблем не было.

А вот чинить? Не особо.

Я вернулся к работе, надеясь, что какая-то идея вдруг придет в голову.

Самым неприятным было то, что мысль о том, что она не вернётся, ощущалась, как удар ножом в живот.

Я хотел, чтобы она вернулась.

И я не хотел, чтобы она меня ненавидела.

Теперь оставалось только понять, как этого добиться.

* * *

Я вернулся домой спустя несколько часов, принял душ и нашёл что-то в морозильной камере, чтобы приготовить перед тем, как закончить день.

Было уже десять, когда я прибрался и залез в постель. Обычно после таких дней я вырубался сразу, но сон не шёл.

И я знал, почему.

В который раз Куинн Картер захватывала мою жизнь.

Я схватил телефон и напечатал слова, которые говорил редко.

Рэнсом: Мне очень жаль.

Я отправил это, не зная, ответит ли она вообще.

Прошли минуты, я уставился в темноту.

Куинн: Верно.

Рэнсом: Я серьёзно. Я вёл себя как козел.

Куинн: Ладно.

Рэнсом:Ладно? Это всё, что я получаю?

Куинн: Не думаю, что ты заслуживаешь большего.

Рэнсом: Справедливо. Я давил на тебя, а потом перегнул палку.

Куинн: Немного.

Рэнсом:А поможет, если я скажу, что никогда не смотрел то видео? И насколько мне известно, никто из команды тоже нет?

Куинн: Это помогает. Тяжело жить, не зная, кто видел, а кто нет. Иногда я просто понимаю это по взгляду.

Рэнсом: Я не заинтересован в том, чтобы смотреть подобное.

Куинн: Ну, хоть в чём-то ты хорош.

Рэнсом: Ауч.

Рэнсом: Пожалуй, я это заслужил. Больше не буду поднимать эту тему.

Куинн: Было бы желательно.

Рэнсом:Значит ли это, что ты вернёшься завтра? Уверен, если не вернёшься, меня покалечит маленькая злая девочка-подросток.

Куинн:Скаут злится?

Рэнсом: В диком бешенстве.

Куинн: Тогда, думаю, я вернусь. Ради неё. Мне начинает нравиться остальная команда тоже.

Рэнсом: Полагаю, это не включает меня?

Куинн: Нет, не включает.

Рэнсом:Значит, я не могу даже сказать, что я бы хотел, чтобы ты была рядом со мной?

Телефон молчал, пока минуты тянулись.

Куинн: Нет, не можешь.

Рэнсом:Потому что мне нельзя с тобой флиртовать, а Фоксу — можно?

Куинн: Верно.

Я застонал. Я ненавидел это. Я хотел никогда больше её не видеть, если она не хотела меня рядом.

И в то же время я нуждался в ней в своей постели. Мне нужно было коснуться её, поцеловать. Найти хоть какое-то облегчение от этой растущей одержимости.

Рэнсом: Думаю, уволю Фокса.

В этот момент я шутил лишь наполовину.

Безумная часть меня надеялась, что, если Фокс исчезнет на время, Куинн потеплеет ко мне.

Я знал, это глупо. Я знал, что это не сработает. Но, чёрт возьми, я всё равно об этом думал.

Куинн: Ты не можешь его уволить, он владеет частью дела.

Рэнсом: Ладно. Попросим его вежливо убраться, пока ты не начнёшь любить меня больше.

Куинн: Мы никогда больше не увидим Фокса.

Я усмехнулся. Это был честный ответ, который я ждал, хоть и ненавидел.

Я перевернулся и уткнулся в подушку. Я сделал, что нужно было.

Куинн вернётся на работу, и все остальные останутся довольны.

Мне не нужно было писать ей больше. И не нужно было узнавать, насколько сильно она меня ненавидит.

С каждым днём я начинал всё больше задумываться — а вдруг ей и правда нравится Фокс? Но я не хотел думать об этом слишком долго.

Рэнсом: Не очень хороший план, значит.

Куинн: Спокойной ночи, Рэнсом.

Рэнсом: Ага, ага. Спокойной.

Я отбросил телефон, и в голове что-то щёлкнуло.

Однажды Куинн будет говорить мне «спокойной ночи», лежа в моей постели.

Я не остановлюсь, пока не стану единственным, о ком она мечтает, чтобы он касался её.