Ремарка от автора: фанаты физики — простите…

31.12.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Следопыт» первого ранга Садко. ДОСТУП К СЕКРЕТНОЙ ИНФОРМАЦИИ И АРХИВАМ «БЕЗМОЛВНЫХ МАСТЕРОВ» ЧАСТИЧНО ПРЕДОСТАВЛЕН. Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых и видеофайлов возможен только с кодом доступа Магистра.

СТАТУС ПОДТВЕРЖДЁН — «Магистр Безмолвных Мастеров — Рао». Корректировка и скачивание заблокированы. Просмотр текстовых и видеофайлов предоставлен.

— Привет, народ. На связи Рэм. Сегодня у нас особенный день. И нет, это не потому, что на носу вместо сопли Новый год. Сегодня мы запускаем башню! — я потёр вспотевшие от волнения ладони о штаны. — Наследие Сталионеров ждёт своего часа. Честно, не знаю, как оно всё пройдёт. Я ещё не сталкивался с подобной технологией и уж тем более не видел, как она работает. Но одно можно сказать точно — она будет работать! Всю ночь я копался в моделировании. Мы с Софией перепробовали кучу всяких вариантов, и все они сводились к тому, что это возможно. — я откинулся на спинку кресла и сделал очередной глоток кофе. — Теперь у меня есть один вопрос, который не дал мне уснуть. КАКОГО ХЕРА?!!! Какого хера, имея такой огромный, даже колоссальный потенциал развития, власти нашей страны позволили ей превратиться в ресурсную кормушку для западных выблядков? Я, если честно, не могу понять, что послужило тому виной. Малодушие, страх потерять власть или же всё решил «ишак, гружённый золотом». В любом случае случилось то, что случилось. Мы не устояли в первый раз, не справились и во второй. Но: «Бог любит троицу», так у нас говорят!

Из такого, что ещё могу сказать. Ах, да, ребят, когда я открыл тот бункер, прочитал письмо Сталионера, я понял, что мы с ним действительно похожи! Только один оставил секретную технологию, а я… а я оставил схрон ресурсов для группы выживших в наших гаражах. Для какой группы — я не знал наверняка, но одно сказать можно точно: этим я спас несколько жизней, а вот Сталионер спас гораздо больше. Может мы действительно родственники и эта наша общая фамильная черта, оставлять людям надежду⁈ Я хз, тест ДНК сейчас делать никто не станет.

Но его вклад невозможно переоценить. Благодаря башне у нас появится доступ к свободной энергии. Каждый гражданин сможет получить все блага без оглядки на статусы и ранги! Пускай меня сейчас осудят сторонники капитализма и свободного рынка. Пускай они говорят, что конкуренция решает всё. Меня это не сильно заботит. Я хочу получить страну, в которой граждан не считают за скотину! Страну с системой, где потенциал каждого будет раскрыт, будь он врачом, учёным, музыкантом, строителем или воином. В одной очень умной книжке я прочитал когда-то, есть замечательные слова: «Все профессии важны, все профессии нужны». И я не хочу страну рабов, я хочу страну свободных людей, готовых стоять за свою свободу хоть против врагов, хоть против самодуров, проникших в кресло. Я сделаю для этого всё! И система будет началом! А сейчас погнали, посмотрим на представление, на которое собрались практически все граждане Цитадели. — я как обычно положил ладонь на камеру,

— Рэм, — обратилась ко мне София, — я думаю, мне не стоит идти на это представление лазеров.

Я повернулся на своём кресле, отчего колёса протяжно захрустели по наливному полу заводского ангара:

— Почему? Будет весело, я тебе говорю, эта штука не должна пиздануть. Мы же с тобой столько раз всё проверили.

Дочь профессора мило улыбнулась, поправив прядь каре за ухо:

— Это всегда так мило с твоей стороны, Рэм. Ты либо специально не обращаешь внимания на то, что у меня импланты, либо же попросту забываешь об этом. В любом случае я не хочу совать голову в микроволновку Да и тебе не советую идти в костюме, — она усмехнулась. — И как после этого понять, как именно ты ко мне относишься? Вдруг ты решил меня поджарить?

Я улыбнулся в ответ:

— А как бы тебе хотелось, чтобы я к тебе относился? — заметив смущение на её лице, я отмахнулся. — Забей, я понял сразу, что ты хочешь мне сказать. Ты права, по той же причине я пойду без костюма, — я тут же поморщился от фантомной боли в ногах и попытался ухватиться за них, но ладонь лишь нащупала воздух. — Точнее, поеду! — усмехнувшись, я постучал по ручкам инвалидного кресла.

Девушка серьёзно посмотрела на гримасу боли на моём лице, которую я пытался скрыть:

— И давно ты страдаешь от фантомных болей?

Я отмахнулся:

— Пустяки, мелочи.

— Рэм… — серьёзно произнесла она и вперилась в меня своим испытывающим взглядом.

Я сдался, выдохнув, уткнулся в пол и едва слышно выдавил:

— Давно на самом деле. Наверное, с того момента, как впервые встал в экзоскелет.

Девушка скосилась на костюм, висевший на лебёдках:

— Дай угадаю, и твои боли только прогрессируют?

Мне удалось лишь кивнуть головой вместо прямого ответа. Не привык я делиться тем, что меня беспокоит.

София вздохнула и сама провела кончиками пальцев по ткани диванчика, будто пытаясь ощутить его текстуру сквозь вживлённые в свои подушечки металлические пластинки:

— Я тебя прекрасно понимаю. Скорее всего это из-за воздействия микроволновых уловителей у тебя прогрессируют боли. Эти пластинки в форме венка на твоей голове усиливают сигнал, который посылает мозг ногам, а ног-то у тебя нет. Вот и получай сбой в системе.

— Спасибо, но что уже с того? Ноги я обратно не отращу, так что, когда совсем плохо станет, просто буду постоянно передвигаться в костюме — и всё! Когда я в нём, у меня совершенно ничего не болит!

Дочь профессора поджала губы в скромной улыбке:

— Это пока ты ничего не чувствуешь в костюме. Лучше скажи, а спать, а купаться и любовью заниматься тоже в костюме будешь? Тебе нужна помощь, Рэм. Особенно когда чувствуешь, что тебе становится всё хуже.

Я злобно фыркнул:

— Ну я же не ящерица, Сонь, чтобы конечности себе отращивать!

Лицо девушки вдруг стало непроницаемым. Настоящий глаз уставился куда-то в пустоту, тогда как бирюзовый имплант часто заморгал, словно пролистывая кадры давнишних воспоминаний. В моей мастерской воцарилась тишина, продолжавшаяся всего несколько секунд, однако мне показалось, что именно эти секунды решили мою дальнейшую судьбу!

— Рэм! — воскликнула София. — Я знаю, что тебе может помочь!

Я скривил лицо:

— Сонь, я не собираюсь садиться на обезбол или на антидепрессанты.

Она отрицательно покачала головой, подошла ближе, после чего наклонилась и шёпотом, словно рассказывая секрет, произнесла:

— Скажи, когда ты общался с моим отцом, ты видел в его кабинете или лаборатории огромный такой аппарат, похожий на МРТ?

Мои брови сошлись на переносице. В памяти всплыл кабинет, куда Сандро утянул меня из лап майора Данте. Прикусив губу, я утвердительно кивнул:

— Да, был такой. Он вытащил тогда оттуда блок питания, которым я теперь пользуюсь. И сказал тогда ещё фразу такую интересную…

— Что за фразу? — с любопытством спросила Соня.

Я почувствовал, как волосы на загривке заходили ходуном от осознания того, перед каким аппаратом в тот день я стоял. Теперь, когда София сказала, что знает, что мне может помочь, я ощутил, как в горле пересохло.

— Он тогда сказал: «Жаль прощаться с такой аппаратурой! Вы не поверите, но эта штука практически способна собрать человека по частям! Как жаль, что нам так и не удалось воплотить в жизнь задуманное…»

Девушка кивнула, а затем, нахмурившись, повторила последнее:

— «Жаль, что нам так и не удалось воплотить задуманное»… Интересно, что мой старик задумал на старости лет?

Я заметил, как она сжалась при воспоминании о своём отце:

— Сонь, неужели ты хочешь сказать, что тот аппарат, чем бы он ни был, сможет… ну, не знаю, отрастить мне ноги? — я истерично усмехнулся, услышав, как бредово это звучит.

К моему удивлению, дочь профессора осталась невозмутимой и лишь одобрительно покачала головой:

— Да, эта капсула и не на такое способна. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Мои пальцы нервно застучали по крышке стола:

— Интересно, сможем ли мы туда добраться. Это поганое логово мерзких тварей теперь ещё и зомбями кишит.

Соня вопросительно изогнула бровь над человеческим глазом:

— Так орда же мигрировала. Думаешь, заражённые остались в подземелье, где нечем питаться?

Я бросил короткий взгляд на монитор, куда транслировалось изображение с камер видеонаблюдения. На площадь начинали собираться люди, желавшие посмотреть на запуск башни. Они занимали места и терпеливо ждали, когда председатель выйдет к ним.

— Эх, Сонь, я хер его знает, если честно. Хотелось бы верить, что все мутанты мигрировали из нашего города, но случай в торговом центре показал нам, что некоторые зараженный вполне себе остались и продолжают спокойно мутировать и подстраиваться под новые условия. Надеюсь, Старк скоро выйдет на связь и расскажет, как у них там в Москве дела обстоят.

Соня слегка дрогнула, когда дверь в ангар распахнулась и внутрь резко вошла Эльвира и ещё несколько мужчин. Она тут же подобралась и изобразила характерный жест застёгивающейся молнии на губах, мол, про капсулу профессора Сандро не стоит говорить. Она уселась обратно на диванчик и непринуждённо спросила:

— А почему тебя так интересует, как у Алекса дела обстоят?

Я хмыкнул:

— Помимо того, что он мой друг? Мне хочется знать, остались ли у них зомби в городе. Так-то столица — это огромный мегаполис. Плюс там ещё и метро есть, а судя по лесу проросших, откуда мы тебя вытащили, да и нулевому этажу Галереи, с таким количеством биомассы там вполне может появиться своя экосистема.

Соня понимающе кивнула.

В этот момент к нам подошла блондинка. Она оказалась в компании тех, кого я никак не ожидал увидеть.

— Василий Иванович? Вижу, вы уже нормально ходите! Рад видеть вас в добром здравии! — я пожал сухую ладонь старика.

— Ну, есть ещё порох в пороховницах! Хуль мне будет?

Я повернулся ко второму мужчине:

— Пал Петрович, и ты тут. Каким ветром вас сюда занесло? — моя немаленькая ладонь утонула в его лапище.

— Нас позвали, — он кивнул головой в сторону блондинки с ледяным взглядом.

— Эля? Чего удумала?

Девушка скрестила руки на груди, отчего её тугая коса замерла в глубоком вырезе обтягивающего комбинезона:

— Мне Азъ сказал, что, скорее всего, наш председатель скорее всего придёт без костюма. Сказал, что запуск этой электрической фиговины, там помехи какие в костюме или что-то ещё. Вот я и решила не терять время зря и притащила с собой добровольцев, которые помогут тебе доехать.

Мои глаза злобно сверкнули:

— Няньки мне не нужны, я и сам могу спокойно докатиться!

— Рэм, тут я соглашусь с девочкой, — тихим басом отозвался Пал Петрович. — На улице ледяной дождь прошёл. Всё покрыло коркой. Тебе трудно будет.

Я понял, что сжимаю подлокотники кресла, только когда услышал их характерный, жалобный скрип. Опустив голову, я посмотрел в сторону Софии, ища поддержки.

Дочь профессора подмигнула, после чего снова сделала жест, словно застёгивает себе рот. Окружающие совершенно не поняли, что она хотела этим показать, но я понял всё…

Тяжело вздохнув, я осознал, что можно принять ситуацию. Согласиться с тем, что я калека, и позволить своим близким друзьям дотолкать меня до площади завода — и в этом не было бы ничего зазорного. Вот только я не мог так поступить. Пускай я и был калекой, но отсутствие ног не смогло меня лишить возможности ходить! Кивнув напоследок Софии, я резко развернулся на кресле и вдруг понял, что камера на моём рабочем столе всё это время продолжала записывать наш разговор. Видимо, я так и не нажал на конец записи. Моя рука ухватилась за пластик и с силой стиснула его, а палец до хруста вдавил кнопку выключения. После этого я стянул куртку и решительно толкнул кресло в сторону выхода.

Холодный ветер ударил в лицо, но я упрямо выехал на дорогу. Коляску заносило, но я двигался вперёд. Туда, откуда доносился гомон народа на площади. Несмотря на моё упрямство, кресло меня практически не слушалось, а колёса бесцельно проскальзывали по льду. Я мысленно корил себя за то, что я, будучи инженером, не предусмотрел такой мелочи, как долбаная наледь!

— А как ты решил проблему оледенения? — вслух произнёс я цитату из фильма, какую бы отмочил Вольдемар, увидев, как я барахтаюсь на месте. Взгляд сам устремился туда, где находился памятник защитникам Цитадели.

Я почувствовал, как за ручки кресла кто-то схватился. Обернувшись, я увидел улыбку пухлых губ и ямочки на щеках, какие я запомнил с детства. Танюшка кивнула мне и влепила свой коронный удар кулачка в плечо:

— Хорош пенить, лысый! Нет ничего плохого в том, что тебе хотят помочь те, кто тебя любит! — она слегка закряхтела от натуги, толкнув кресло вперёд. — Сегодня важный день, и нам нужно, чтобы наш Дед Мороз зажёг нашу ёлочку.

Я посмотрел в сторону и увидел стоявших возле входа Пал Петровича, Иваныча, Николь и Аза.

— Вся банда в сборе, — тихо произнёс я, сдавшись и убрав руки с ободов, и ударил кулаком в грудь, бросив взгляд на пробитую пулей нагрудную пластину. — Тогда будешь моей Снегурочкой? — обратился я к Танюшке.

Подружка детства хихикнула:

— Скорее всего, я сейчас в роли северного оленя. Но если хочешь, то окей. Главное, чтобы Ника не ревновала.

— Она не будет ревновать.

— С чего ты так решил? — удивилась подружка.

Я пожал плечами:

— Да у неё специфическое отношение к этому. Долгая история.

На секунду воцарилась неловкая пауза, на которую Танюшка лишь коротко ответила:

— Понятно, — её голос прозвучал как-то странно.

Но я решил не вдаваться в расспросы о её выводах. Моё внимание было полностью приковано к наследию Сталионеров, которое вот-вот должно было заработать на полную катушку.

* * *

На этот раз мне действительно понадобился пандус, чтобы меня было видно всем. Сидя в кресле, я окинул взглядом огромную толпу. Более тысячи человек собралось сейчас здесь, чтобы увидеть то, о чём они все эти дни шептались между собой. Моё появление само собой заставило смолкнуть гомон, и теперь всё внимание было приковано к блогеру на инвалидной коляске…

— К председателю Цитадели и создателю системы! — вслух произнёс я сам себе и взглядом отыскал объективы камер, направленных в мою сторону.

'Существует ли судьба? Есть ли у человека миссия и смысл жизни? Каждый задавался этим вопросом. Многие находили на него утвердительный ответ, а так же многие убеждались в том, что его не существует. Что до меня?

Глядя в ваши глаза, я вижу тысячи смыслов, тысячи ответов и понимаю, что все вы ждёте от меня слов. Особенных, таких, которые может сказать только человек, который прошёл огромный путь и проторил дорогу для остальных. Да ещё сделал это без ног, — я слегка улыбнулся.

И я скажу вам то, что может произнести человек, в руках которого находятся жизни тысяч прекрасных людей! Существует ли судьба? — набрав воздуха в грудь, я кивнул. — Непременно она существует! Так или иначе, она привела вас всех сюда! Мириады комбинаций событий привели вас сюда, чтобы услышать человека, за спиной которого стоит не просто Башня — это наше с вами Наследие!

Битва Сталионеров, которые сохранили для нас знания предков, продолжается в нас! Тех, кто не сдался, когда мир рухнул, тех, кто мстит за родных и близких, стоя на посту, сидя у монитора или вкалывая у станка! Тех, в чьей груди бьётся живое сердце, а по венам струится настоящая, горячая жажда жизни! Чьи души чисты и не страшатся тьмы! Мы их наследники!

Сегодня мы стоим у перелома эпохи, на рубеже, когда мир готов вновь переродиться и перестроиться руками тех, кто помнит наследие, знает цену утраченному и готов сражаться за будущее! Отныне и впредь Цитадель была, есть и будет местом великого наследия народа-победителя! Так говорю я — Рэм, чьё имя значит: Революция, Электрификация, Механизация!

* * *

Если и бывают в жизни моменты, которые разделяют все события на ДО и ПОСЛЕ, то этот определённо являлся именно таким.

Громкий щелчок рычага включения раздался как хлопушка режиссёра, ознаменовав, что теперь пойдёт совершенно другое кино. Каждый из тысячи человек, кто присутствовал сейчас на территории завода Седина, ощутил это буквально своей кожей. Я задержал дыхание, когда каждый волосок на открытом участке стал подниматься вверх, подчиняясь невидимой силе электрического поля, врата для которой мы только что открыли настежь.

Воздух вокруг задрожал, стал плотным и каким-то вязким. Отовсюду раздалось сухое потрескивание, напоминавшее стрекот кузнечиков на лугу в жаркий летний день. Я поднял ладонь вверх и увидел, что пальцы окутал бирюзовый ореол статического напряжения. Мой жест повторили и остальные. Меж тем гул нарастал, как отдалённое эхо рвущейся из своих берегов реки. Коробки трансформаторов вокруг башни загудели, приковав к себе всё внимание. Я выдохнул, когда голубоватое свечение схлынуло с ладони и устремилось к основанию башни. Теперь это потустороннее сияние заплясало по геометрическим линиям стального каркаса, размывая его строгие очертания. Воздух задрожал сильнее, исказив видимость конструкции, как если бы мы смотрели на неё в знойный летний день.

Ветер стих, а вместе с ним и звуки, будто сама природа замерла от кощунственной и дерзкой попытки людей проникнуть в её тайны с помощью противоестественного механизма из стали. Очень высоко над нами раздался приглушённый гул. Я вдохнул полной грудью, ощутив неповторимый запах озона. И в этот момент небосвод окрасился красным всполохом. Всё моё нутро призывало скрыться от того, что будет дальше, но нечто большее, то, что отличало человека от примитивного зверя, взяло верх, заставив смотреть на то, как разрывается ткань реальности.

Красное зарево сменилось ярко-оранжевым с жёлтыми проблесками, а затем и зелёными всполохами северного сияния с фиолетовым основанием. Оно закручивалось, удлинялось и извивалось, не поддаваясь той строгой геометрии башни, которая заставила его появиться там, где его не должно было быть.

Гул перестал быть чем-то отдалённым, он наращивал силу, с каждой секундой превращаясь в явственные раскаты грома. Небо над нами запульсировало, всполохи северного сияния задрожали от приближения силы, пугавшей даже их. Они скрутились в клубок над башней, превратившись в мерцающую сферу, словно пытаясь своим светом спрятать дерзкую выходку людей от лица разгневанного создателя, в тайны которого нет никому входа.

Свет…

Ослепительный, пронзающий, ветвящийся столб чистой энергии ударил в башню. За ним последовал столь оглушающий гром, что казалось, мироздание раскололось в это мгновение. Ярость небес в своём истинном великолепии явилась перед теми, кто ничтожно слаб в сравнении с ней. Миллиарды джоулей соединили небо и землю, высвобождая мощь, заточённую с момента сотворения. Ветвистые дуги первобытной, непостижимой силы заплясали вокруг башни, высекая искры из всего, чего касались. Земля зарыдала раскалёнными слезами расплавленной породы, обращаясь в фульгурит. Реальность трещала и таяла, отступая на второй план.

И сквозь этот ураган освобождённого хаоса пробился мерный, натужный гул. Этот особенный, ровный, стабильный тон непередаваемой частоты упрямо бросал вызов обрушившейся на него мощи. Монотонно, секунда за секундой, он продолжал звучать наперекор рокочущим небесам. Он словно стал защитником земли, которую нещадно хлестали белые дуги, высекавшие на её теле бардовые, раскалённые борозды. Меж тем тон статичного гула неотвратимо продолжал звучать, нет, не явственнее. Как раз таки он оставался стабильным и заглушал грохот яростных небес.

Неодолимой силой он укрощал хаос первозданной материи. Статично, планомерно подавляя и подчиняя своему звучанию. Как убаюкивающая колыбель, тон успокаивал хлещущий свет, заставив первыми исчезнуть ветвистые дуги. Затем и сам столб энергии стал уменьшаться, будто тон душил его своей мёртвой хваткой.

Земля под башней словно вздохнула, испустив вверх волны дрожащего марева от багровеющего фульгурита. Реальность, казалось, вспомнила о своём существовании и решила вернуть обратно в этот мир привычные человеческому глазу контуры. Поток энергии запульсировал, стал изгибаться и шипеть, не желая отступать. Он ещё несколько раз яростно ударил, прежде чем сдаться и вернуться туда, куда бескрылым тварям нет дороги.

Бирюзовая аура — предвестник ярости небес, нещадно лизавшая стальные контуры башни, устремилась вверх, слившись с гаснущими всполохами северного сияния, словно решив, что им нет места там, где царит этот однообразный, статичный тон.

Ещё через одно биение сердца небесная феерия схлопнулась, оставив после себя лишь раскатистый гул, что ещё несколько секунд злобно рычал на дерзких микробов внизу. Этот рык звучал как мрачная клятва стихии: один неверный шаг, малейшая ошибка в расчётах — и первозданная ярость, нависшая над Цитаделью как дамоклов меч, покарает тех, кто посмел проникнуть в её тайны.

Воцарилась вселенская тишина, нарушаемая лишь статичным тоном трансформаторов, ставших стальными стражами того небесного огня, который люди только что похитили у богов Олимпа.

Я выдохнул, а затем вдохнул успокоившийся воздух, ещё наполненный озоном. Перед глазами плыли блики, какие на сетчатке выжег столб света. Часто моргая, я не сразу понял, что вижу жёлтую точку света, загоревшуюся на ангаре. Повернувшись к ней как к путеводной звезде, я понял, что вижу обычную лампочку накаливания, мерно испускающую свой тёплый свет. В ушах ещё звенело от грохота разрядов, но сквозь этот шум до меня донеслись новые звуки, которые я не мог ни с чем спутать!

Сердце забилось чаще. Ухватившись за обода кресла, я толкнул его к ангару. Как ледокол, я рассекал толпу, даже не заметив, как каждый, кто стоял позади, толкал моё кресло вперёд, чтобы я не скользил по льду. Люди, осознав, куда я направляюсь, сами распахнули тяжёлые, скрипучие двери. Воздух ангара с промышленным запахом ударил в лицо с примесью особой пыли.

Той самой пыли, покрывавшей стальные корпуса станков, которую они сбросили, пробудившись от сна. Станкостроительный завод имени Седина ожил, словно бы башня вдохнула в него душу! Тяжёлые гиганты минувшей эпохи возродились, готовые вновь взяться за методичную работу возрождения народа, который обрёл свой путь!

Их мерный грохот, подобно лавине, передавал свой импульс дальше. Один за другим ангары завода сбрасывали дрёму, а лампочки над входом, подобно сигнальным огням, загорались и передавали послание дальше — мы пробудились!

В этот момент возле входа раздался громкий звон дискового телефона, который тут прежде держали в качестве дани памяти. Первый, второй, третий длинный гудок пронёсся как трель будильника пробудившейся эпохи.

— Узел связи! — закричал сбоку старый мужик, одетый в форму работника завода. — Узел связи заработал!

Я зажмурился, представив, как громадина этого механизма, получив энергию для жизни, сейчас издаёт столь мелодичные механические щелчки.

— Зажглись!!! — крикнул кто-то, и все обернулись в сторону парня, стоявшего на крыше ангара. — Уличные огни, они зажглись!!!

Все взгляды в этот момент вновь устремились на меня. Затаив дыхание, люди ждали, что я на это отвечу. И я ответил то, что мог ответить только я:

— И ЦИТАДЕЛЬ ЯВИТЬСЯ!!!

ЭПИЛОГ.

Фигурная плитка особняка скрежетала, когда я ступал по ней своими стальными ногами. Погружённый в собственные мысли после заседания глав рубежей, я практически не замечал невероятно прекрасную работу ландшафтного дизайнера, который с гениальностью художника создал изысканный внутренний двор особняка, ставшего моим.

В голове крутились тяжёлые мысли о том, как нам быть дальше. Отчёты, которые удалось получить благодаря вышке связи, получившей дополнительную мощность, разбили розовые очки, какие я надел после запуска Башни.

Радиограммы с юга говорили о том, что орды заражённых, пополнив биомассу, двинулись в обратный путь, оставив после себя выжженные пустоши и мёртвые города, в которых выжившие люди теперь больше походили на призраков. Сообщения от Алекса говорили о том, что в столице очень быстро набирает силу анклав, выдающий себя за уцелевшее правительство нашей страны. А разведчики поймали несколько мародёров из северных городов, которые как один утверждали, что на севере силами трёх братьев возрождается странная помесь вольных общин с одним конкретным центром принятия решений. Но больше всего меня пугали радиопередачи из Европы, где Уроборос вышел из тени и в полную мощь развернул свой рейх, подавляя любое несогласие.

Выдохнув, я вошёл в гараж, подошёл к верстаку. Витязь с характерным металлическим шелестом распахнулся. Покинув свой доспех, я вошёл в дом. Стоя в узком коридоре, я услышал звонкий женский смех, доносившийся с кухни. Осторожно пройдя пару метров, я увидел, как в большой гостиной на диване, поджав ноги, сидели Николь с…

— Танюха? — удивлённо спросил я.

— Ты уже вернулся⁈ — прокартавила мулатка.

Подружка детства в этот момент совсем растерялась и, покраснев как помидор, опустила взгляд.

Ника подбежала ближе и, повиснув на шее, звонко чмокнула меня в щёку:

— А мы тут болтаем…

— Да вижу я. И слышал.

— Вот как? — изобразила удивление мулатка. — И что же ты слышал?

Я отрицательно покачал головой:

— Да ничего я не слышал.

— Ничего? — переспросила Ника. — Вот и славно!

Я заметил, как в этот момент Танюшка облегчённо выдохнула и вернула себе привычный цвет лица. «Женские штучки», — подумал я, решив не гадать, о чём был их разговор. Вдохнув, я почувствовал запах, который меня сразу же откатил во времени на лет так двадцать назад, когда мои родители ещё были живы. Пройдя в гостиную, я увидел огромную ёлку, украшенную игрушками и мигавшую гирляндой, на столе был накрыт праздничный обед из запечённой курицы, картофеля и настоящих мандарин! Желудок заурчал, это услышала Николь и, ухватив меня за руку, потащила к столу.

Однако я остановился как вкопанный, когда увидел две небольших коробочки в праздничной упаковке, лежавших под ёлкой.

— Девчонки, это мои подарки? — неуверенно переспросил я.

— Конечно, — ответила Таня и взяла их в руки, — дуй за стол, там распакуешь.

Я неуверенно двинулся в сторону кухни:

— Капец, девчонки, а я так и не подготовил вам ничего. Простите, пожалуйста.

— И не надо! — твёрдо ответила мулатка.

Таня закатила глаза:

— Блин, Рэм, не знаю, как остальные, но для меня постоять столько, сколько хочешь, под горячей водой — это уже подарок! Садись, мы тут наготовили и чуть слюнями не захлебнулись, пока тебя ждали.

— Кстати, Рэм, — произнесла Ника, которая принялась накладывать мне обед, — ты не против, если Таня поживёт с нами некоторое время? Сам понимаешь, сейчас домов много, а вот отапливаемых и со всеми коммуникациями — не густо. Я сама ей предложила этот вариант. К нам ещё Иваныч хотел затесаться, но я сказала, что из свободных мест только домик охраны. Его вроде бы устроил и такой вариант. Сторожу не привыкать. Да и тот домик хоромы, по сравнению с той будкой в гаражном кооперативе.

Я удивлённо поднял брови вверх, не ожидав такого поворота сюжета:

— Да нет, не против. С инженерной точки зрения это даже верное решение — сэкономим ресурсы.

Таня снова закатила глаза и слегка толкнула меня в плечо:

— Ник, ты слышала? Наш инженер уже и не против! — они рассмеялись о чём-то своём. — Ну давай, уже открывай подарки!

Я взялся за первый, с зелёно-золотистой обёрткой.

— Это мой! — пухлые губы подружки детства растянулись, отчего у неё проступили ямочки на щеках.

Осторожно развязав бантик, я открыл крышку и вытаращил глаза от удивления. На дне коробочки я увидел ту самую хрустальную музыкальную шкатулку, которую я собрал и подарил Танюшке, когда мы ещё с ней бегали по дворам и храбро отбивались от деревенских гусей.

— Как ты сохранила её? Спустя столько лет?

Подружка обняла меня за шею, решив, что жест скажет даже больше, чем хрупкая игрушка, бережно хранившаяся ей спустя годы и пережившая настоящий конец света:

— Всегда…